Екатерина Флат "Научи меня плохому"

Его послание было не особо многословным:

Анабель, это последний раз, когда я к тебе обращаюсь.

Видимо, чтобы я не лелеяла наивных надежд, что он меня простит. Только было бы за что прощать!

Думаю, ты и сама прекрасно понимаешь, что более я и не посмотрю в твою сторону.

Ну вот, теперь он думает. А когда меня обвиняли во всяком лютейшем абсурде, он как-то подумать забыл.

Или я просто сейчас настолько расстроена, что и зла на него?..

Все твои выходки так и останутся в тайне. Я приказал, чтобы ничто из этой информации не вышло наружу. Конечно, я не могу заставить молчать абсолютно всех, кто тебя видел во время твоих проступков. Но, по крайней мере, мои люди никому ничего не расскажут.

Наверное, этот жест по-хорошему стоило бы оценить как благородный. Может, я так бы и оценила, будь и вправду хоть в чем-то виновата. Но пока все это предствлялось просто каким-то безумным фарсом!

И это мой последний дар тебе в память о тех чувствах, что теперь не вызывают в моей душе ничего, кроме жгучей боли.

Я больше не хочу ничего такого испытывать. И мне слишком неприятно будет отныне видеть тебя. Наверняка ты и сама, пусть запоздало, но осознаешь, что ты натворила, и в муках вечного стыда не покинешь стен собственного дома. Но я, к сожалению, допускаю теперь, что все же не настолько хорошо тебя знаю. Потому с сегодняшнего дня под запретом любые твои выходы в свет. Чтобы сам твой вид отныне не терзал мой взор и мое раненное сердце.

Вот и все. На его терзаниях послание и заканчивалось. Как, очевидно, заканчивалась и вся история моего возможного замужества.

И не только же в Инграме дело! Своим запретом выхода в свет он фактически перечеркивал для меня почти любую вероятность вообще когда-либо выйти замуж! Не то, чтобы я только об этом и грезила. Но для девушки не так уж много вариантов достойного будущего!

Вот только… Мои родители уже определились с вариантом для меня. Как выяснилось, вместе с письмом мне посыльный доставил им официальное уведомление о разрыве помолвки и запрет на выход в высшее общество.

Сестра, едва вернувшись, сказалась уставшей и заперлась в комнате. Ну и пусть! Я была готова взять эту разнесчастную дверь хоть приступом! Только меня как раз вызвали в кабинет к отцу.

Мама сидела в кресле, с прямой, как палка, спиной, и настолько мертвенно белым цветом лица, что аж в дрожь бросило. Отец же метался из угла в угол, на контрасте с супругой малиновой-багровый, словно только что приложил к щекам горящие угли. И на этом фоне чуть вытаращенные в ярости его глаза пугали не меньше, чем мамин неживой вид.

И ведь никто не требовал объяснений, как вдруг так получилось. Не выясняя никаких подробностей, во всем виноватой сочли именно меня.

Ну да, не мог же быть виноват наследник престола. И уж тем более кто-то посторонний, кто так старательно напакостил.

– Это все дурная кровь! – голосил мой отец, так топая по ковру, будто хотел проделать в нем дыры. – Я всегда знал, что эта ваша дурная наследственность рано или поздно вылезет!

Обращался он даже не ко мне. Орал он на мою маму.

Ну а я не выдержала:

– Мама не виновата в том, кем была бабушка.

– Замолчи! – мамин голос сорвался на визг.

А меня как ледяной лавиной окатило… Маме не нужна моя защита. Да и я теперь не нужна.

Я теперь как сломанная вещь. Нечто пришедшее в негодность и вызывающее лишь досаду.

И ярое желание избавиться.

– Ничего, ничего, – продолжал отец, – я уже все продумал, обо всем договорился. Как всегда проблемы из-за вашей дурной крови приходится решать именно мне!

– Если вы переживаете, что я вдруг нарушу запрет на выход в свет, я…

Но отец гневно перебил:

– Больше никаких запретов ты не нарушишь! И никак уже мой род не опозоришь! Экипаж из Агрийского монастыря уже прибыл, ты сейчас же уезжаешь туда!

Монастырь?.. Навеки вечные?..

Я никогда не повышала голос в семье. Но тут уже нервы сдали:

– А вам самим не кажется странным, что я все это время вела себя идеально и Инграма все устраивало, и только вдруг сейчас все резко изменилось?! Почему никто, кроме меня, вообще об этом не задумывается?! Я ни в чем абсолютно не виновата!

Еще сильнее побагровев, отец открыл было рот для очередной гневной тирады. Но мама опередила ледяным тоном:

– Нам все равно, кто и в чем виноват. Ты или кто-либо другой. Важен только итог.

На меня она не смотрела. Будто более я вообще не существовала. Не то, что в этой комнате, но и вовсе в этой жизни.

Едва сдерживая злые слезы, я сказала:

– Могу ли я вещи собрать? С сестрой хотя бы могу попрощаться?

Если это она все организовала, то я так с ней попрощаюсь, так попрощаюсь…

– Еще чего! – фыркнул отец. – Я сейчас же самолично тебя выпровожу! Какие тебе вещи?! Монастырская роба теперь твои вещи! А сестра и без тебя обойдется!

– Хоть кто-то неизменно идеален, – эхом отозвалась мама.

– Лисия тоже не особо идеальна! – сердито возразил отец. – Сколько она в последнее время денег истратила?! Транжира! А это все ваша дурная кровь! Всплывает наследие чокнутой ведьмы!

Схватив меня за локоть, быстро повел к двери. Мама в кресле даже не двинулась.

Честно, все это походило на какой-то дурной сон! Сон, от которого я вот-вот проснусь!

И лишь когда я оказалась внутри мрачного экипажа, под конвоем двух здоровенных дам в черных робах, реальность нахлынуло со всей своей неприглядностью.

Вот так в один день весь идеал и разрушился…

Но я не стану хоронить под ним всю свою жизнь!

Нужно только отъехать подальше от дома, а потом я позову Янтаря.

И пусть мне некуда идти, пусть я вообще не представляю, что теперь со мной будет. Но я не собираюсь остаток дней предаваться отчаянию в монастырской келье!

Да, мой побег станет окончательным несмываемым пятном на репутации. Но, простите, репутация – это теперь последнее, что меня волнует.

В самом экипаже я была одна, сопровождающие дамы заняли место на козлах. В другое бы время я подивилась, что для обитательниц монастыря они настолько внушительные. Хотя, может, они там не только в кельях сидят, но и на досуге, в перерывах между унынием и самобичеванием, бревна ворочают?

Пока я планировала выждать около получаса, чтобы оказаться не только за пределами столицы, но и за пределами видимости со стороны городских стен. Как можно меньше народа увидит Янтаря, тем лучше. Хотя от этих двух теток никак не отделаться, конечно… Но, может, все удастся списать на нападение дикого дракона? И мои сопровождающие просто свалятся в испуганном обмороке?

Я не сразу поняла, что что-то не так. До этого лихорадочные мысли стали вялыми настолько постепенно, что сложно было мгновенно это уловить. И только когда сознание начала заволакивать дурманная пелена, я запоздало сообразила. В самом экипаже источник какой-то дряни! Которая вот-вот окончательно затуманит! Даже Янтаря позвать не могу! Для магического призыва сосредоточения не хватает!

Я тут же принялась дергать ручку дверцы. Пусть даже на ходу на дорогу вывалюсь, и то не так страшно! Но нет, заперто! И вторая тоже!

Но на кой меня травить?! Сдать в монастырь – недостаточно?!

Ответы на эти вопросы так и заволокло туманом…

Мне повезло, что я успела прийти в себя. Да и то не окончательно. Я могла лишь слышать, что происходит вокруг, но ни двинуться, ни как еще проявить себя была не в силах.

Колеса экипажа больше не стучали. Судя по звукам, где-то рядом ветер шелестел в кронах деревьев. Но это все фоном. А на первый ряд выступали голоса. Говорили двое. И явно те самые монастырские дамы.

– Погоди, нужно же ей волосы остричь! – спохватилась одна. – Просто так сбросить с обрыва недостаточно. Требуются же ее волосы как доказательство.

– Что за тупая блажь, – вторая, похоже, смачно сплюнула на землю. – Что мешает просто так ее скинуть? Все равно уплочено заранее.

Вот отлично. Вот же здорово. Монастырские дамочки оказались наемницами. То-то слишком здоровенные они для скромных послушниц! И кому-то моего пребывания в монастыре все же недостаточно, нужно окончательно от меня избавиться?!

– Мне тоже как-то не улыбается стричь эту рыжую, – говорила, между тем, первая. – Но дело есть дело. Мало ли, что там с ее волосами задумано. Может, ворожба какая.

– Ладно, ладно, – смирилась вторая. И, вероятно, именно она сейчас ощутимо схватила мои волосы. – Вот же, отрастила шевелюру!

– Завидно? – хмыкнула первая.

– Да заткнись ты уже! Сама взяла этот заказ, вот сама и справляйся!

– Вообще-то заплатили нам поровну, так что…

Они о чем-то продолжали перепираться. И все это сопровождалось режущим звуком.

Мои волосы…

И прямо до слез невыносимо обидно! Даже смерть отходит на второй план по сравнению с унижением! Да, пусть нелогично это, но почему-то именно это и ранит больше всего!

Но нельзя сейчас раскисать. Лучше остаться с остриженной головой, но все таки живой! Только в таком состоянии я не могу позвать Янтаря! Так что же? Вся надежда на магию?

– Ой, Варга, ты посмотри какая прелесть, – вдруг умилилась первая, – какие цветочки милые вокруг расцветают! Это прямо знак свыше!

А вот теперь захотелось разрыдаться с новой силой! Вот только я даже этого сейчас не могла сделать!

И толку от моей магии?! Толку от этого «Ты создана для того, чтобы украшать мир, любимая»?!

Последний резкий звук и…

– Все, – выдохнула вторая, – можно скидывать… – Хватит уже пялиться на цветы! Волосы собирай и тащи в экипаж! А я ее с обрыва сброшу.

Я и до этого ничего не видела. Но почему-то сейчас в один миг перед глазами воцарилась вообще уж кромешная тьма. Я бы даже подумала, что все, меня сбросили, я разбилась и умерла. Но нет… Меня не успели даже никуда потащить…

И крики… Что за испуганные крики?..

Эти двое отчего-то орут?

Я резко открыла глаза. Так же резко села. Словно враз весь дурман прошел.

Хотя я точно ли в свое уме?!

Вокруг взвивались черные змеи! Нет-нет… Это же не змеи… Это просто черные потоки… Потоки магии?

Наемницы барахтались в них, как в болоте, центром которого оказалась именно я. Но немилосердная тьма не позволяла им вырваться, потоки взвивались как хлыстами. И так до тех пор, пока крики не прекратились.

Аж озноб пробрал. Причем тьма не пугала вовсе. Пугала перспектива приблизиться к наемницам и проверить, живы ли они вообще! Но, кажется, дышат… Точно еще дышат! Словно отреагировав на мой страх, тьма их не убила, просто на время вывела из игры.

Черная вязкая топь вокруг меня пропадала. Так же невесть куда, откуда до этого и появилась. Но вместо нее я смотрела на свои волосы на земле, и злые слезы душили так, что едва удавалось их сдерживать!

В последнем порыве я коснулась ускользающей тьмы. Она послушно зазмеилась по пальцам, не то, чтобы узнавая меня… Нет, это я узнала, осознавала ее! Это же моя… Часть меня…

В час острой нужды проявится темная магия.

Выходит, есть она во мне! И именно сейчас проявилась, чтобы спасти от верной гибели?!

Почему-то именно это стало последней каплей. Весь ужас последнего дня накатил неотвратимой тяжестью. Будто до этого мое сознание отказывалось принимать происходящее и лишь сейчас я в полной мере поняла все случившееся.

И пусть я безмерно корила себя за слабость, но никак уже не могла сдержать слезы. Закрыла лицо руками. Аж трясло!

Нет-нет, надо немедленно убираться отсюда! Звать Янтаря и улетать куда подальше, пока эти двое в себя не пришли, и…

Что-то шелковистое скользнуло по пальцам.

В полном недоумении я отняла ладони от лица. Коснулась головы.

Волосы?.. Это же мои волосы! Отрастают заново! Словно ничего этого и не было?..

Остатки темной магии еще немного позмеились между пальцев и окончательно пропали. Но что же, выходит… Магия еще и восстановила меня?

Это окончательно привело в чувство. Спешно вытерев слезы, я встала на ноги. Желание вернуться домой на Янтаре и сжечь собственную сестру жгло не слабее самого драконьего пламени!

Но так нельзя. И я не к тому, что собираюсь оставить все, как есть, и просто исчезнуть, трусливо поджав хвост.

Нет. Но для восстановления справедливости мне нужна сила. Мне нужна магия. И теперь-то у меня есть темная, так что…

Да нет же! Не цветочки! И не бабочки!