И тут облако куда-то провалилось.
Я начала падать и… резко проснулась.
Вернее, моё сознание проснулось.
А тело… тело отказывалось подчиняться.
Я лежала, уставившись в потолок, и с ужасом осознавала, что не могу пошевелить ни пальцем.
Классический сонный паралич.
«Нервное перенапряжение, – попыталась я успокоить себя. – Слишком много впечатлений за короткий период времени».
Но тут я поняла, что дело не в нервах.
Прямо над моей кроватью появилась странная тускло светящаяся точка и начала расширяться, вскоре из точки появилась и медленно вращалась воронка из свинцовых туч, прошитая молниями.
Запахло озоном и моей паникой.
Зрелище было настолько эпичным и голливудским, что даже в своём состоянии я успела подумать: «Надо же, а спецэффекты отличные».
Воронка вдруг расширилась, растянув пространство комнаты до невообразимых размеров.
Мой потолок превратился во врата в иное измерение, в зияющую бездну космоса, усыпанную звёздами, которых я видеть не должна была.
И из этой бездны, с эпическим скрежетом разрываемой ткани реальности, появился ОН.
Существо.
Огромное, закованное в сияющие доспехи, пылающее живым пламенем.
Его глаза были двумя угольками, в которых плясали отражения далёких пожарищ.
Чёрные, как смоль, волосы развевались в невидимом вихре, а за спиной полыхали огненные всполохи, похожие то ли на крылья, то ли на языки всепожирающего пламени.
Он выглядел как божество апокалипсиса, которое сильно торопилось на свою смену.
Он склонился над воронкой, словно заглядывая в колодец.
И в этом колодце он увидел меня.
Лежащую, беспомощную, с глазами, круглыми от ужаса, и беззвучно открывающую рот в немом крике.
Существо протянуло ко мне руку.
Руку, увенчанную массивными перстнями и заканчивающуюся длинными, острыми, отчётливо видными даже на таком расстоянии когтями.
Всё было очень серьёзно, очень страшно и очень пафосно.
И тут моё тело вдруг решило, что с него хватит.
Паралич отпустил меня резко, будто кто-то выдернул вилку из розетки.
Адреналин ударил в голову, и я, не помня себя, резко вскочила на кровати.
– А-А-А-А-А-А-А-А-А! – заорала я голосом, который мог бы вызвать лавину в горах.
Мозг, отключённый страхом, выдал единственно возможное в данной ситуации решение.
Я схватила свою подушку, большую, пуховую, и что есть силы, швырнула её прямиком в морду апокалиптическому гостю.
Полёт подушки был великолепен.
Она описала изящную дугу в растянутом пространстве комнаты и прилетела точно в цель!
Прямо в то самое величественное лицо!
Раздался глухой «бумфс!»
Существо, явно не ожидавшее такого поворота событий, отшатнулось.
Граблю свою убрало.
Из-под подушки послышалось яростное шипение, точь-в-точь как когда тушишь водой горящие поленья.
– Как ты смеешь, смертная?! – прорычал он, но голос его был слегка приглушён.
Подушка полетела обратно.
Но уже не пушистым облаком, а клочьями.
Она врезалась в стену с громким хлопком, и комната мгновенно наполнилась белым пуховым снегопадом.
Воронка на потолке резко схлопнулась со звуком, похожим, когда лопают воздушный шар.
Молнии погасли.
Существа нигде не было.
Я стояла вся в перьях, всё ещё тряслась как осиновый лист.
Затем я развернулась и с криком вылетела из комнаты:
– БАТИСКА-А-А-А-А-А-Ф! А-А-А-А-А!
Я ворвалась в спальню Батискафа, где он сладко почивал на своей подушке лежанке.
– Проснись! В моей комнате! Демон! Огненный! Я его подушкой! Подушкой, Батискаф! Он может вернуться! Что дела-а-ать!
Кот медленно открыл один глаз.
Потом второй.
Затем сел, оглядел меня, всю в пуху и с дикими глазами.
– Во-первых, – он сонно зевнул, – ты разбудила меня. Что неприемлемо. А во-вторых… – он потер лапой морду, – …какой ещё огненный демон?
– Ужасный! С когтями! И ещё была воронка! И… и я в него подушкой запулила! – я тыкала пальцем в сторону своей комнаты.
Батискаф принюхался.
– Пахнет от тебя странно… Интересно.
Он с ленцой сполз с лежанки.
– Ладно, показывай, где этот хулиган тебя напугал. И если он испортил твой новый матрас, он у меня ответит.
Мы робко заглянули в мою комнату.
Пух всё ещё медленно оседал, как снег после странной метели.
Кот переступил порог, и его шерсть моментально встала дыбом, превратив его в мохнатый шарик.
– Ого! – просипел он, озираясь. – Магией фонит так, что у меня усы шевелятся сами по себе! Ну-ка, подробнее, рассказывай, кого ты тут принимала подушкой?
– Де-де-демона, – выдавила я, чувствуя, как подкашиваются ноги и ком подкатывает к горлу. – Я же… сказала…
– Демоны так себя не ведут! – отрезал Батискаф, деловито обходя комнату и чихая от пыли и пуха. – От них серой воняет и жжёным пластиком! А тут… пахнет грозой и спелой малиной. Странно. Ну? Соберись, тряпка! Описывай всё с самого начала!
Я, запинаясь и путая слова, поведала ему о воронке, о молниях, о бездне и о пылающем красавце с крыльями из огня и модным маникюром.
Кот выслушал, задумался, почесал за ухом, а потом взмахнул лапой.
В воздухе появился лист бумаги и чёрный маркер.
– Твои описания вообще ни о чём! – провозгласил он. – «Пылающий», «крылья». Василиса, это может быть кто угодно! От саламандры до недовольного мага-придурка. Нарисуй его!
Я посмотрела на маркер, потом на свои всё ещё дрожащие руки.
– Я не умею рисовать, – честно призналась я. – От слова «совсем».
Батискаф тяжело вздохнул, смерив меня взглядом, полным разочарования в эволюции человечества.
– Так, идём на кухню. Марта тебе сделает что-то успокаивающее, а то ты сейчас в обморок грохнешься и будешь мне тут мозги пудрить посмертными видениями.
Он схватил злополучный лист и маркер, и мы побрели на кухню.
Батискаф в общих чертах, с придыханием и драматическими паузами, изложил Марте суть происшествия.
Та, охая и ахая, засуетилась, и через минуту передо мной стояла кружка с чем-то тёплым, густым и пахнущим мёдом и молоком.
Я сделала первый глоток.
Тёплая волна спокойствия разлилась по телу, и руки перестали трястись.
Со второго глотка бешеный галоп сердца сменился ровной рысью.
На третьем я уже думала: «Подумаешь, мужик с потолка! С каждым бывает. Главное, что моя подушка сработала и его изгнала».
– Лучше? – прищурился Батискаф. – А теперь рисуй!
Я посмотрела на взволнованную Марту, на сердитого кота, на лист бумаги… и решилась.
Я взяла маркер и с концентрацией хирурга, делающего первую в жизни операцию, вывела на листе своё видение.
Получилось нечто.
Круг (голова), из которого торчали палочки (волосы).
Два уголька (глаза).
Рот.
Треугольник (туловище).
Четыре кривые палки (руки и ноги), причём на руках я старательно изобразила что-то отдалённо напоминающее когти.
А сзади я пририсовала несколько волнистых линий – это огненные крылья, как я их поняла.
Я с надеждой протянула лист Батискафу.
Кот взял его, поднёс к морде, повертел, перевернул, потом снова повертел.
Его морда выражала крайнюю степень недоумения.
– Это… что это? – наконец выдавил он.
– Ну… демон, – смущённо сказала я.
– Это похоже на то, как если бы паука сварили в супе, а потом его несчастные останки выложили на бумаге! Ты что, издеваешься?!
– Я же тебе сказала, что не умею рисовать! – всплеснула я руками.
Марта, заглянув через плечо кота, скептически хмыкнула:
– Мне кажется, или у твоего демона одно ухо ниже другого? И он сильно худюсенький какой-то, болезный.
– Это просто мой рисунок! – попыталась я защитить своё творение.
