– Хочу дом, – прошептала я, глядя в окно. – Свой. Пусть он будет, где угодно, какой угодно, да хоть склеп, лишь бы он был полностью мой!
Желание было брошено в ночь с энергией человека, которому через неделю некуда будет нести свои шесть томов Толкиена.
Конечно же, я не ожидала ответа.
Вселенная обычно отвечает мне молчанием, похожим на презрение.
Поэтому звонок на следующее утро я приняла за розыгрыш.
Голос с той стороны вещал, что звонят из нотариальной конторы, что мне срочно нужно вступить в наследство и необходимо явиться «не откладывая».
Я попыталась отмахнуться и проворчала, что все мошенники уроды и пусть катятся, куда подальше…
Но голос стал настолько пронзительным и настойчивым, требовал, чтобы я явилась к нотариусу по адресу, который был недалеко от меня, что это очень-очень срочно!
Вспомнила, что видела вывеску по названному адресу, там и правда была нотариальная контора.
Ну, я и согласилась.
Быстро собралась и была на месте через пятнадцать минут.
Нотариальная контора пахла деньгами.
Нотариус, мужчина с лицом, выражавшим хроническую усталость от человеческого счастья, протянул мне документы.
– Поздравляю, Василиса Михайловна, вам досталось недвижимое имущество, – произнёс он это так, будто сообщал о смертельном диагнозе.
– А что… А кто оставил мне наследство? – это всё, что я смогла выдавить из себя.
Дело в том, что меня вырастила бабушка, к сожалению, на этом свете её больше нет.
Родной маме я была не нужна, и где она сейчас, понятия не имею.
Про отца вообще ничего неизвестно.
Знаю одно, что у него были зелёные глаза, так бабушка говорила.
Она его всего один раз видела.
– Наследодатель некая Осения Витальевна Черноручка. Вам что-нибудь говорит это имя?
Имя не говорило ровным счётом ничего.
Оно звучало как персонаж из баллады о проклятых родах.
Я покачала головой.
– Вам повезло, – без тени уверенности в голосе констатировал нотариус. – Дом почти четыреста квадратов. Земельный участок в несколько гектаров. Отныне это исключительно ваша собственность. Со всеми вытекающими. Так завещала Осения Витальевна. Подписывайте здесь, здесь и здесь. Ещё распишитесь о получении ключей и можете ехать смотреть дом.
Он выдал мне увесистую папку, конверт с ключами, которые на ощупь были старыми, тяжёлыми, и листок с адресом.
Адрес состоял из названия деревни, которое я слышала впервые в жизни, улицы и номера дома.
Деревня «Кривая». Улица «Перепутья», дом один.
Забила адрес в интернет и приуныла.
Деревня находилась в ста пятидесяти километрах от города.
«Далековато», – подумала я.
Шок не прошёл, но вскоре он сменился азартом.
Свой дом!
Пусть и в глуши.
Пусть и от какой-то таинственной Черноручки, зато он мой!
Уи-и-и-и!
Я не стала думать о подвохе.
Когда тебе падает с неба дом, нелепо спрашивать, с какой он высоты прилетел.
Мой автомобиль, ветеран отечественного автопрома, которого я окрестила «Железным Конём с душой вредного сапожника», заводиться в первого раза, как всегда не захотел.
Он урчал, чихал, но всё-таки согласился везти меня к загадочному наследству.
Первые сто тридцать километров пролетели под аккомпанемент бодрой музыки, шуток от радиоведущих и радужных фантазий о камине, библиотеке и собственном саде, где я буду выращивать исключительно лаванду, потому что она красивая.
Все любят лаванду.
И её покупать будут хорошо, хоть цветами, хоть сушёную, хоть семенами…
И масло из неё можно делать…
Чем дальше, тем больше цивилизация сдувалась, как проколотый шарик.
Асфальт сменился грунтовкой, а грунтовка плавно перешла на убитое бездорожье.
Кстати, никакой деревни я так и не увидела.
Указатель был «д. Кривая», и больше ничего.
И тут на меня спустился туман.
Не романтический, лёгкий, а густой, белесый, как молочный кисель.
Он поглотил весь мир.
Навигатор взбесился.
Радио сменилось шумом.
А потом экран телефона замигал и «надёжная» надпись «Нет сети» довершила дело.
Я потерялась. В прямом и переносном смысле.
В итоге ехала почти на ощупь, со скоростью пешехода, боясь свалиться в кювет или угодить прямиком в Ад.
И вот, как по волшебству, туман рассеялся.
Не постепенно, а будто кто-то отдёрнул занавес.
И я увидела, куда меня завела судьба.
Пейзаж был… гостеприимным, если ты готова к съёмкам фильма ужасов.
Дорога, узкая и разбитая, вилась между кривыми, корявыми деревьями, с которых давно осыпалась листва. Они тянули к небу чёрные ветви, словно когти.
Небо само по себе было низким, свинцово-серым, налитым тяжестью и суровостью.
И прямо передо мной возвышались ворота.
Кованые, чёрные, с замысловатым, но явно недобрым узором.
Они были настолько высоки, что, казалось, упирались в самое небо.
Они стояли открытые, словно ждали. Приглашали или предупреждали, было непонятно.
И на воротах была табличка с адресом.
«Улица Перепутья, дом 1».
Короче, я приехала туда, куда надо.
Я заглушила двигатель.
Тишина обрушилась на меня оглушительная.
Мне кажется, даже мой «конь» затаил дыхание.
– Капец, – подумала я, глядя на эти мрачные врата в моё новое жильё. – Склеп так склеп. По крайней мере, соседей не будет…
* * *
Я медленно проехала под сенью кованых ворот, и они с тихим скрипом захлопнулись за мной, совсем как в плохом фильме ужасов.
Дорога, к моему удивлению, оказалась ровной и заасфальтированной.
Странное сочетание: ворота, явно видевшие последнего графа Дракулу, и добротное дорожное покрытие, достойное подъезда к коттеджному посёлку новорусской элиты.
Аллея была длинной, очень длинной.
Я ехала минут десять, и за это время успела рассмотреть «ландшафтный дизайн».
Его главным элементом были деревья-скелеты, чёрные и корявые, которые, казалось, вот-вот шагнут на дорогу и потребуют уплаты дани за проезд.
Между ними ютились кустарники, похожие на спутанные клубки колючей проволоки.
А ещё там были статуи.
Вернее, то, что от них осталось.
Один юноша с лирой лишился не только рук, но и головы.
Ангелочек треснул пополам.
А от третьей статуи, изображавшей, видимо, воина, остались только сапоги и торс, безнадёжно вросший в землю.
«Атмосферно», – констатировал внутренний голос, уже научившийся не удивляться.
И вот аллея сделала поворот, и я его увидела.
Мой новый дом.
Моя новая… развалина.
Я замерла от увиденного, и челюсть моя отвисла с таким глухим стуком, что, казалось, его было слышно даже в ближайшей деревне, до которой, впрочем, было неизвестно сколько километров.
Дом был чудовищным. Во всех смыслах этого слова.
Огромный, трёхэтажный монстр из тёмного, почти чёрного дерева, он вздымался к свинцовому небу, как воплощённая угроза.
Множество окон, часть из которых была заколочена досками, выглядели… стрёмно.
Башенки, шпили, галереи…
Архитектор, очевидно, страдал от несварения готических мотивов и выплеснул всю свою боль в этот проект.
Первой мыслью было: «Это не дом. Это чёртова заброшенка».
Вторая, более практичная: «Его проще и гуманнее снести. Термоядерным зарядом».
Я вылезла из машины, ноги подкосились.
Воздух пах влажной землёй, прелыми листьями и… деньгами.
