Цель своей командировки Хаза тоже не скрывал:
– Отец сватает, чтобы я открыл в Питере филиал его фирмы по продаже немецкой бытовой техники, мол, работа как работа, зато будешь сам себе хозяин. Все это звучит завлекательно, но все равно не то. Чтобы заниматься каким-то делом, мне нужно, чтобы оно было необходимо кому-то еще, как говорится: «Мы с тобой спина к спине у мачты против тысячи вдвоем». Не хочешь со мной славным лавочником заделаться?
О трех годах после семинарии рассказывал с видимым удовольствием:
– Сменил десяток занятий. Три месяца в Тюмени это было что-то. Сухой закон, кромешное вкалывание, а какие разговоры в вахтовом вагончике! Мужики со всего СНГ. Это были даже «не мои университеты», а моя «аспирантура» о глубинном русском народе. Потом махнул в Таиланд, там с полгода. Сначала в какой-то отельной подсобке с напарником, а потом в тайской общаге, где я был единственным европейцем. И ничего, оказывается, на полтора доллара в день вполне можно жить. За треть гонорара с официальным экскурсоводом-тайцем русские группы обслуживали. Но самое большое приключение было в третий раз, когда я с двумя такими же обормотами перегонял из Находки в Москву по зимнику новый японский внедорожник. Семь суток беспрерывной гонки, Париж – Дакар отдыхают. Один спит, второй за рулем, третий толкает его в бок, чтобы не засыпал.
Алекс в ответ мог поделиться разве лишь своим путешествием на втором курсе московской учебы: Москва – Первопавловск – Итуруп – Сахалин – Владивосток – Москва.
– Даже частные уроки испанского давал, твоя школа, – продолжал свою одиссею Хазин. – По мелочам еще компьютерством иногда балуюсь. Мне, кстати, пятьсот баксов за сайт одна питерская фирма должна, завтра поеду вытрясать. Еще была интернет-страничка у одного малоизвестного, но весьма денежного поэта. Ему напрягать свои поэтические мозги в лом, а мне, литературному негру, в самый раз.
– Как интернет-страничка! – едва не подскочил со своего места Копылов. – И каждый день что-то писал там?
– Ну да, а что?
– Меняю свою лавочную работу на тебя, на твою интернет-работу на меня.
– И оба друг другу ничего не будем башлять! – хохотал Жорка.
Как-то так получилось, что ни про наследство, ни про «Бирему», ни даже про переезд Алекса в Питер разговора не заходило, хотя ясно было, что Даниловна переписывалась и с Хазиным. Жорке вполне достаточно было объяснения, что напали четверо хануриков в балаклавах, «мерс» сожгли, а самого Алекса до полусмерти отдубасили, только захотел чуть уточнить:
– Я на подтанцовке или как действующее лицо?
– Как получится, – отвечал Копылов, демонстрируя свою гипсовую конечность.
С четырех утра до семи они немного поспали, улегшись валетом на одноместной кровати, после чего Алекс отбыл домой. Перед уходом попытался всучить Жорке пять «франклинов» подъемных, но был со смехом отвергнут:
– Не хочу быть наемным киллером, только киллером по велению сердца.
Договорились пока не встречаться: Хазе ходить по злачным музеям и искать точку для продажи немецкой бытовой техники, а Алексу выяснять, где есть бандитское гнездо.
5
С вечера он благоразумно отключил свою новую «Нокию», вспомнил об этом уже подходя к Треххатке. Едва вставил в телефон батарейку, как экран выдал с десяток не отвеченных вызовов. Сперва он набрал Софью Степановну: в «Биреме» пьяный постоялец заснул с сигаретой в постели и ночью его с ожогами забрали на «скорой», комната нуждается в ремонте. Что тут можно было сказать – чертыхнуться и пообещать приехать. Потом включил Еву.
«Где ты, сволочуга, был! – зарычала она. – Мне снова тебя по моргам искать?!»
– Мне нужен Стас! – перебил он, чтобы унять ее вопли.
«Если ты уже дома, спустись на второй этаж в восьмую квартиру и увидишь его».
Это было что-то новое. Неужели они сумели оборудовать там служебное жилье.
Быстро приняв душ и переодевшись, он спустился пешком на второй этаж и позвонил в восьмую квартиру, обычную съемную двуххатку почти без мебели, но с полным набором прослушки копыловских апартаментов. Стаса он застал в пижамных брюках, майке и с яблоком в руках. Инструктор молча посторонился, пропуская фабзайца. Чтобы не дать повториться крикам о внезапном отсутствии, Копылов начал первым:
– Мне нужно с вами посоветоваться, как быть.
– Ой-ля-ля! В лесу стая волков сдохла – ты захотел о чем-то посоветоваться.
Алекс не дал себя сбить с заготовленного.
– Ко мне приехал мой одноклассник по сто четырнадцатой школе. Предложил мне сотрудничество в своей фирме, которую он открывает в Питере. Я согласился.
Стас молча грыз яблоко.
– Про себя я ему пока ничего не рассказывал. Вот и хочу вас спросить: что мне ему можно и следует сказать.
Капитан продолжал хрустеть яблоком.
– Просто так взял и приехал? – наконец озвучил он.
– Нашел его по интернету. Сказал, что обретаюсь в Питере, он и приехал. Думал, что просто так погуляем, пивка попьем, а ему оказалось очень нужна помощь питерского туземца. Как-то не получилось отказать.
– Ну и что ты хочешь от меня?
– Аттестат зрелости для него из московской школы, в которой он, кстати, до шестого класса и в самом деле учился.
У Стаса вылетели изо рта куски яблока:
– Чего-о-о!!
– Ну не нашего же интерната аттестат?! – для Алекса это было самое очевидное объяснение своей просьбы.
Капитан рукой указал на кресло: садись и рассказывай. Полуправду говорить было легче и приятней, чем полную ложь. Действительно же Хаза приехал в Северную Пальмиру в официальную командировку и может стать реальным питерцем. Стало быть, им как одноклассникам придется иногда встречаться и вместе проводить время. Пока что про «Бирему» он ему ничего не сказал, но отель так просто не спрячешь. Значит, ЧТО?
– Про твои костариканские дела он знает?
– Конечно. Так же, как и я про его отца – Героя Советского Союза.
– Даже так? – впечатлился инструктор.
– Как военный вертолетчик в Афгане, – понизил его интерес Алекс.
– А про твое наследство?
– Пока нет.
– Если сказать про наследство и «Бирему», то тогда и про финскую дачу, и про Еву.
– Само собой. – Копылову стало даже немного совестно за тот стог новых забот, который он сейчас обрушивал на Стаса.
– И считаешь, что вы ни разу нигде не проколитесь по поводу своего янычарского обучения?
– Думаю, Жорка будет в восторге четко соблюдать гриф секретности.
– А не проще ли сделать так, чтобы реальным питерцем он не стал.
– Конечно, так проще, но есть пару нюансов… Во-первых, он идеально подходит для интернет-газеты, даже опыт такой имеет, во-вторых, работа в его фирме это и классная отмазка, чтобы я не торчал все время в «Биреме», и дополнительная денюжка. Вы же знаете, если отец оставил мне миллион баксов, то своему сыну я должен оставить хотя бы миллиард, пора уже начать что-то зарабатывать. В-третьих, мы проговорили с Жоркой всю ночь, и я сильно подсел на него. Всегда был равнодушен к мужской дружбе, а тут вдруг понял, как мне не хватает приятеля-ровесника. Не знаю, может быть, это через какое-то время пройдет, но сейчас меня разорвет на части, если на него будет запрет.
– Он что, действительно так хорош?! – рентгенисто глянул на фабзайца капитан.
– Завтра он придет ко мне в гости, и вы сами все услышите.
– Ты даже готов обменять этого, как его, Жорку на свою проводницу?
Лицо Алекса чуть передернулось. Стас усмехнулся:
– Потом захочешь еще и своей теще документы выправить? И это станет главным делом моей жизни.
Копылов пружинисто вскочил с кресла и направился к выходу.
– Я посмотрю, что можно сделать, – в спину ему бросил инструктор. В переводе с цивильного на шпионский это означало: на такие вещи добро давют более высокие чины.
Теперь можно было и на отельерскую службу. Вся из себя деловая и энергичная Софья Степановна тотчас повела его смотреть пострадавший от пожара номер. Ущерб там, впрочем, был не так велик, лишь в спальне требовался косметический ремонт, но горелым пахло вполне увесисто. Менеджер уже связалась с мастерами, которые все осмотрели и назвали стоимость предстоящих работ. Цена показалась Алексу заоблачной, и он позвонил молдаванам, что недавно трудились в его Треххатке. Те приехали и, осмотрев Погорелый номер, определились с ценой, которая была в два раза ниже, чем у мастеров Софочки. Посчитав свой отельерский долг выполненным, Алекс с чистой совестью направился в институтскую библиотеку (из которой его еще не вычеркнули) набирать учебников – пора было готовиться к московской заочной учебе.
6
Новый день начался для него с приятностей. После двухдневного перерыва дали горячую воду и можно было всласть посидеть в горячей ванне. Потом он приготовил себе на завтрак картофельные драники, к ним его в Москве приохотила Малышка Юля, а на умственный десерт явились «Пословицы русского народа» Владимира Даля, которые он с чувством изучал, сидя в одних трусах в компьютерном кресле:
– «Жена мужа не бьет, а под свой нрав ведет. Одному с женой радость, другому горе. Мужнин грех за порогом остается, а жена все домой несет. С ним горе, а без него вдвое».
Щелкнул замок входной двери и раздались легкие шаги.
– Ну что там еще? Я же сказал: не приходи! – раздраженно обернулся он.
В дверном проеме стояла Вера в подаренной куртке и смотрела на него.
– Это я.
Самое время было воскликнуть голливудское: «Вау», но Алекс предпочел русское:
– Опаньки! – и тут же засмеялся, махая книжкой: – «С ним горе, а без него вдвое». Теперь я знаю, как нужно вызывать тебя из дерсин-поля.
– Какого еще дерсин-поля?
– У Роберта Шекли есть повесть «Билет на планету Транай» про американский коммунизм. Там мужья хранят своих жен в дерсин-поле и вызывают только, когда жены им необходимы. Что случилось? Я до тебя месяц не могу дозвониться.
Он подскочил к Вере с намерением освободить ее от куртки, но она, выставив руки, не позволила ему этого.
– Я выбросила твой мобильник.
– Да проходи, что встала. Выбросила?
Вера, не снимая обуви, прошла и села возле компьютерного столика.
– Как тебя с Евой увидела возле дома, так и выбросила.
– С Евой у дома? – Он попытался вспомнить. – Ты так и будешь сидеть?
– А Ева?.. Плела мне, что она твоя коллега по работе… Она твоя любовница?
– Так это Ева тебе ключи дала? – догадался Алекс, усаживаясь на пол у ее ног.
– Зачем? Ты же мне их сам дал. Забыл?
– Как же я рад, что ты пришла! Сам себе дико завидую.
– Дима, скажи правду. Я же видела, как вы с ней у машины миловались.
– «С ним горе, а без него вдвое», – он никак не мог настроиться на серьезный лад.
– Я сейчас встану и уйду! – пригрозила она. – Она твоя любовница?
– Только коллега. А сейчас мы с ней хорошо подумали и решили, что лучшей невесты для меня, чем ты, быть не может.
– Все врешь!
– Конечно, вру. Правда всегда уныла, только ложь делает жизнь яркой и увлекательной.
– Ну как можно с таким человеком о чем-то разговаривать!
– Надеюсь, ты заметила ключевое слово про невесту?
– Заметила. А почему не сразу в жены?
– Потому что тебе год надо в невестах походить, чтобы определить: нужно тебе такое чмо, как я, или нет. – И он положил свою повинную голову ей на колени.
– Ничего не будет, пока я не выясню всю правду. – Вера решительно отталкивала его подкрадывающиеся руки.
Дальше втягиваться в любовные разборки не хотелось, тем более что неизвестно было, что ей наплела Ева, и он решил сбить возлюбленную с данной темы. Достал из висевших на двери джинсов паспорт и протянул ей:
– Смотри, я никакой не Дима, а некто Александр Копылов.
– То есть как? – она с удивлением раскрыла его паспорт. – Я же видела у тебя студенческий на Дмитрия Волкова.
– Ну вот, а теперь необходимость в Диме Волкове отпала, и я снова вернулся к прежней фамилии.
Четко и слаженно он принялся рассказывать ей суровую историю о том, как в Москве его прессовала банда гопников, и как он обратился за помощью к одному уголовному авторитету. Гопники за свой беспредел были сурово наказаны, но за защиту он вынужден был стать для уголовников своего рода консильери: перевозить их деньги из Москвы в Питер и помещать куда скажут. Потом у двух группировок случилась большая разборка с убитыми, ранеными и залетевшими на зону, а он с миллионом баксов общака вынужден был остаться в Питере под чужой фамилией. Две недели назад была последняя терка между братками, где он попал под раздачу. (Выразительная демонстрация гипса и шрама на щеке, а также заключение врача о полученных травмах.) Теперь, кажется, все успокоилось, и его определили на почти легальную работу, о которой он пока ей не может сказать. Вот и сейчас ему надо одеваться и уходить до конца дня. Кстати, по условиям этой работы он три раза в неделю должен ночевать в другом месте, – неосмотрительно добавил Алекс.
– С Евой? – охнула Вера, внимавшая его рассказу с доверчивым видом.
