«Садись на самолет и прилетай».
«Хорошо, через сорок секунд уже вылетаю».
– Ты с кем это тут переписываешься? – проявила здоровый женский интерес Ева.
– У мужчин свои секреты, – прикрыл он ноутбук. Они снова чокнулись и выпили.
«Ты засветился?» – оценила возникшую паузу Даниловна.
«Как твой Стив?» – спросил он о ее бой-френде, которого она месяц назад привозила с собой в Хельсинки и чья внезапно сломанная нога помешала их романтическому свиданию.
«Цветет и пахнет. Уже вовсю в теннис играет».
«А почему тебе с ним так плохо?» – уже послав фразу, он пожалел о своей бесцеремонности.
«Потому что мое сердце у твоих ног», – достойно осадила она его.
«Тогда пока?»
«Тогда пока», – и разговор закончился.
Следом закрыла свой ноутбук и Ева.
– А сауна на твоей фазенде действующая? – вдруг вспомнила она.
– Пошли проверим.
Лучше бы он этого не предлагал. Сауну им удалось раскочегарить достаточно быстро, но потом… То, чего не было заметно в Девушке Бонда в одежде, во всей красе предстало в голом виде. Четко обрисованные бицепсы на ее тонких предплечьях производили отталкивающее впечатление, словно это не девушка, а юноша-подросток.
– Каждый день качаешься? – спросил он, встретив ее вопросительный взгляд.
– Каждый день не получается, – почти горделиво ответила она. – Но я потом даю двойную нагрузку.
Тут он заметил еще одну штуку: маленький шрам над правой грудью.
– Покажись, – попросил он, заглядывая ей за спину. Так и есть: на спине у нее имелось выходное пулевое отверстие. – Бандитская пуля?
– Типа того. А у тебя, я вижу, целых два ранения, – Ева тоже по достоинству оценила его поврежденный бок и такой же пулевой шрам у основания шеи.
Что было на это сказать? Что между мужскими и женскими ранениями, как сказал классик, дистанция огромного размера? Уж лучше бы у нее какое косоглазие или хромота были, чем это боевое отличие.
Когда легли в постель, случилась новая напасть. Камасутра в его исполнении дважды встречала ее поправки: «Мне так не нравится». Пришлось обходиться тем, что ей нравится. Представить подобное с Верой было просто невозможно. Вот тебе и Девушка Бонда по-русски!
– Что-то не так? – спросила она, когда, лежа уже с ней по отдельности, Алекса слегка передернуло от прикосновения ее локтя.
– Просто совесть нечистая, вот и вздрагиваю, – отшутился он.
13
Утром их разбудило яркое мартовское солнце, при свете которого все приобрело особые радостные и яркие оттенки. Сам гектарный приусадебный участок с березами, соснами и елями, берег безбрежного озера – внушали покой и оптимизм. Простая деревянная мебель, которая месяц назад показалась Алексу чересчур простоватой, вдруг предстала высшим дачным шиком, и он понял, как примерно ему обставлять свою питерскую Треххатку. А все-таки правильно, что я купил эту дачу, решил он.
Сытно позавтракав, они вскоре уже катили на Катафалке на юго-запад.
Дорога до Хельсинки при полном отсутствии пробок не заняла много времени, и еще до полудня Алекс с Евой уже были возле Норд Банка, где Алекс по договоренности с Маккоем без всякой задержки снял со счета восемьдесят тысяч американских тугриков. Потом они с Евой разделились: он завез Девушку Бонда в торгово-развлекательный центр, а сам поехал по указанному Лупастиком адресу.
В больших апартаментах его уже ждали Маккой и пара служащих, мелькавших в глубине квартиры. На Копылова обрушился новый град всевозможных тестов.
– Зачем это? – пробовал он возражать.
– Проверка твоего потенциала, – строго объяснил Лупастик. – От этого напрямую будет зависеть твой статус.
Тесты шли по нарастающей, настоящий натиск на все его мозговые извилины, даже Стас не так лютовал. В первую очередь это касалось проверки памяти, сообразительности и наблюдательности. Запоминать пришлось номера телефонов и машин, названия улиц и магазинов, выявлять отличия двух похожих картинок, неправильности в цепочках знаков и букв, собирать разбросанные слова в правильные фразы, быстро считать и умножать, и даже заучивать наизусть английские стихи. Потом пошли тесты на проверку его коммуникабельности и лидерских способностей, тут ему, природному интроверту, пришлось сильно исхитряться, выдавая себя за любителя человеческого общества. Больше всего Алекса изумил диктант по русскому языку. Вошла ухоженная русская женщина, хорошим учительским голосом зачитала ему двухстраничный текст, а потом, к его досаде, исправила красной ручкой десяток ошибок – сильно сказывалось до сих пор, что первое русское слово он выучил лишь в тринадцать лет.
– Это потому, что у меня мозги уже совсем не работают! Вначале надо было диктант давать, – высказал он свои претензии.
Наконец тесты закончились, и они с Лупастиком остались тет-а-тет.
– А теперь объясняйте, почему вы такой образованный? – сказал Маккой, тяжелым взглядом буравя его.
– Во-первых, хорошая американская школа в Лимоне, во-вторых, элитный интернат в новосибирском академгородке, в-третьих, не самый слабый московский вуз, в-четвертых, я всегда выбирал себе самых продвинутых приятелей – это, как известно, самый лучший способ получения знаний, в-пятых, я просто очень способный, и если вы этого еще не поняли, то зря ваши родители потратили столько денег на ваше образование.
На лице Лупастика не дрогнул ни один мускул.
– Ну что ж, если вы так любите умных приятелей, то я вам в этом сильно помогу.
Алекс был весь внимание.
– Откроете в Петербурге английские курсы с выдачей кембриджских сертификатов.
– Вот так просто?! – вырвалось у Копылова.
– Есть помещение, есть вы с английским языком и стартовым капиталом, менеджер и преподаватели будут наняты без вашего участия. Вам только стричь купоны и рассказывать всем о пользе языковых контактов с Британией.
– Полагаю, финансировать я все это должен сам? – решил пошутить Алекс.
– На сами курсы получите нормальный грант. Вот только отчитываться за него вам придется до последнего пенни. Единственное условие: помещение вы покупаете сами.
Тут самое уместное было воскликнуть «вау», но Алекс заменил его русским: «Опаньки!»
– И сколько стоит это «помещение»? Меньше чем за миллион не покупаю!
– Вообще-то это вполне приличный мини-отель почти в центре города. Два года назад, до вашего дефолта он стоил полтора миллиона баксов. Сейчас цена шестьсот тысяч.
– И я покупаю его, чтобы открыть в нем копеечные языковые курсы? Вы меня совсем за дебила держите! – Копылов даже не пытался смягчить свое возмущение.
– Наши учителя в отеле будут не только учить, но и жить. Кроме того, часть комнат можно использовать для других целей. Вы знаете, что такое блогинг?
– Какое-то умное английское слово.
– У вас есть собственный веб-сайт?
– Для других делал, для себя нет. Не было надобности, – насторожился Алекс.
– Это будет ваше второе задание. Открыть свой веб-сайт и превратить его в интернет-газету. Или вы думаете, что мы просто так будем платить ваши две с половиной тысячи в месяц.
Они оба были уже давно на ногах, расхаживая на своем пятачке и махая руками.
– А на кой ляд мне эта интернет-газета? Вам – да, а мне – официально зачем?
– За компьютерными газетами будущее. При известной популярности желающих разместить в ней свою информацию за хорошие деньги найдется предостаточно.
– Давайте я найду для этих языковых курсов контору тысяч за сто пятьдесят, – предложил Алекс.
– Вот смотрите. – Маккой достал стопку фотографий, буклет и схему гостиницы.
Отель назывался «Бирема» и был действительно небольшой: два нижних этажа большого жилого дома с двенадцатью двухкомнатными полулюксами. Главное удобство отеля для школы, по словам Лупастика, состояло в том, что гостиная каждого номера на 20 квадратных метров хорошо подходила под класс для 6–8 учеников, а 15-метровая спальня могла служить жильем для самого учителя. Мол, в России в прошлом году произошло 9 терактов, из них 3 теракта в Москве, поэтому безопасность для школы на первом месте.
Но Копылов держался твердо:
– Вы хотите, чтобы я потом повесился от такого разбазаривания наследства?! В нем и так уже меньше миллиона осталось.
После получасовых споров Лупастик выложил главный козырь: протянул упрямцу тоненькую папку с документами:
– Это вам для финансового утешения.
В папке были документы на испанском и английском языке.
– Что это?
– Попробуйте сообразить.
Это был договор о продаже дома в Лимоне. Алекс не сразу даже понял, что речь идет об их бывшей семейной вилле. В договоре наследник Карлоса Гонсалеса Александр Копылов указывался в качестве продавца, а некий костариканец как покупатель. Стояла и сумма в коста-риканских колонах с эквивалентом в долларах США равном 450 тысячам.
Копылов не мог поверить своим глазам. Вилла, из которого их семья бежала 7 лет назад, отстреливаясь от полиции, оказывается, тоже была частью его наследства.
– И что эти деньги?..
– Будут в течение двух недель после подписания договора перечислены на ваш счет в Норд Банк. Вам даже о налогах заботиться не придется – покупатель оплатит их сам с вашего письменного разрешения, разумеется.
– Все, тайм-аут, – взмолился Алекс. – Мне надо привести в порядок мою голову.
– Завтра у вас важная встреча в Британском культурном центре, постарайтесь как можно приличней одеться и придумайте убедительную причину, почему вы хотите заниматься языковой школой, – строго объявил Маккой, передавая Алексу целую пачку бумаг с договором о продаже виллы, разработкой бизнес-плана лингвистической школы и документами на отель.
На этом их встреча закончилась.
Еву он увидел там, где оставил: в торговом центре. Сидела на небольшом диванчике, листала рекламный журнал и слушала через наушники музыку из своего плейера. Встретила его улыбкой Джоконды:
– Ну наконец-то хоть кто-то тебя озадачил.
– На, смотри, интересное дело, – бросил он ей папку с бумагами, а сам отправился в туалет рисовать тех, кого увидел на встрече.
– Ничего не поняла, но очень классно! – одобрила она, когда он вернулся.
Не выходя из торгового центра, они отправились в отдел мужской одежды, где после споров прикупили Алексу для завтрашнего рандеву дорогой костюм, с рубашкой, туфлями и галстуком. Последний раз он надевал костюм на выпускном в своем интернате. Поэтому в новом прикиде ощущал себя довольно неловко. Дабы привыкнуть, не стал переодеваться обратно в джинсы и свитер, а так весь остаток дня в костюме и проходил.
Возвращаться на дачу не имело смысла, поэтому они отправились искать гостиницу. Свободный недорогой номер им удалось найти лишь в третьем по счету отеле – маленькую комнатку с душем вместо ванной и висящим под самым потолком телевизором. Хороших люксов везде было предостаточно, но Алекс крутил от них носом:
– Меня только что обули на 600 тысяч, теперь буду экономить.
В номере под тихое звучание музыкального канала они принялись внимательно изучать все документы. Весьма пригодилось прикрытие Евы – работа гидом с иностранцами – она немало знала и про гостиницы, и про языковые курсы. Правда, название «Бирема» ей ни о чем не говорило.
– Зачем им это может быть надо? – задавался главным вопросом Алекс.
– Вариантов много, – серьезно отвечала Девушка Бонда, – например, дать практику своим агентам, также – весьма удобное место для вербовки питерцев и как место встречи с другими агентами.
– Какая к черту практика агентов! Они же знают, что все здесь будет под контролем ФСБ.
– Им из американского погреба виднее!
Простой расчет показывал, что двенадцать номеров по сто долларов в сутки дает в месяц солидный куш в 36 тысяч долларов, а в год более 400 тысяч. Но это при абсолютно полном заполнении и не учитывая расходов. По словам Евы, один штат должен был составлять не меньше восьми человек, то есть сразу минус 5 тысяч в месяц на их зарплату.
– Добавь к этому загребущие лапы питерского рэкета, ментов и пожарных с эпидемстанцией, не говоря уже о налогах, – продолжала она его «ободрять». – А как будешь справляться с десантом ночных бабочек?
– Ну так что, наотрез отказаться?! – злился он.
– Ни в коем случае!
Проголодавшись, спустились в ресторанчик, имевшийся при гостинице. Судя по всему, он ненамного отличался от буфета призрачной «Биремы». Поэтому не столько ели, сколько запоминающе глазели на окружающий антураж и ухватки персонала. Под конец Копылов даже развеселился:
– А может, это действительно будет моим карьерным прорывом: создать свою сеть российских Хилтонов с Шератонами?
– Ну да! Какие твои годы! – подколола Ева и попросила: – А что, если завтра я пойду вместе с тобой? Ведь как твоя официальная подруга я имею право и поучаствовать.
Сначала эта идея показалась совершенно нереальной. Но после бутылки вина запретные скрепы сильно ослабли. И уже поднявшись в номер, Алекс в своем нахальном стиле сообщил по телефону Маккою, что будет на встрече в Британском центре вместе со своей невестой. Лупастик, к их несказанному изумлению, не возражал.
Поэтому на следующее утро они отправились в главный универмаг Хельсинки приодеть как следует еще и Еву. Когда «невеста» вышла из примерочной, Алекс был порядком сражен, настолько новый наряд изменил даже поведение Девушки Бонда: из деловой собранной спутницы она преобразилась в томную надменную салонную леди, излучающую уверенность, что весь мир должен быть у ее ног.
14
Британский культурный центр располагался в старом сером сооружении, четыре этажа которого были выше панельной питерской девятиэтажки. В вестибюле все было такое же большое и высокое. Маккой уже ожидал их. Их наряды произвели на него должное впечатление.
