И все же на третий день переговоров и ругани все нужное было подписано. В договоре исчезли пункты о полном пансионе и шумах, добавились обязанности учителям и должность школьной консьержки за счет британцев, естественно. Про расписку о ФСБ по общему умолчанию не вспоминали, сочли за дуболомный русский юмор.
Обсудили в отсутствие Евы и интернет-газету.
– Ваша аудитория: золотая молодежь, студенческая тусовка и теневые лидеры. Будет также неплохо, если у вас получится создать популярный молодежный клуб, – высказал дополнительное пожелание Маккой.
Правда, на стартовые газетные расходы выдал всего пять тысяч. Да и грант снизил до семи тысяч. Зато Алекс сумел отбояриться от полного пансиона.
Наконец, все подмахнули, и транш на двести тысяч тугриков был отправлен из Норд-Банка в Питер – Алекс стоял насмерть, говоря, что купит отель только после прихода в российский банк денег из Коста-Рики от продажи виллы.
В Хельсинки им пришлось задержаться еще на полдня – загрузить под завязку Катафалк. То, из-за чего был куплен «универсал»: превращение задних сидений с багажником в двуспальное ложе для их с Верой автопутешествий, было использовано под нормальный грузовик, куда кроме десяти пачек с учебными пособиями вошли двухметровая плазма, три стационарных компьютера, пара ноутбуков, цветной принтер, кухонная техника для Треххатки, упаковки с посудой и постельным бельем. Свою лепту в этот шопинг внес и Лупастик, вручив Копылову три коробочки с новенькими «Моторолами», одну самому отельеру, а две должны были забрать визитеры в Питере.
– Они что, стреляют отравляющим газом? – сказал Алекс, получая гостинец.
– Перестаньте говорить глупости, – не принял шутки Маккой. – В них всего лишь чип – отслеживать, где именно этот телефон находится. Иногда полезно бывает знать, где находится тот или другой человек, особенно когда это касается вас.
Пока выезжали из города, Копылов только подозрительно косился на свою коробочку, но у первого же дорожного супермаркета притормозил, чтобы купить рулон кухонной фольги. Обернув «подарок» одним слоем фольги, Алекс позвонил на него со своей «Нокии» – звонок проходил. Обернул вторым слоем – звонок пропал. Для надежности он обернул еще и третьим слоем «Моторолу», лишь тогда чуть успокоился, хотя на всякий случай еще и музыку включил по радио.
– Архимед! – саркастически прокомментировала его ноу-хау Ева.
– Законы физики учить надо! – горделиво заявил он.
Сначала они заехали на дачу, заплатили в поселке коммуналку, основательно попировали у любимого камина, попарились в сауне и уже на следующее утро, приведя дом в «режим ожидания», двинулись по холодку в питерскую сторону.
На финской границе все было спокойно и быстро. Зато на российской стороне ретивый таможенник приказал им все из багажников доставать и предъявлять для досмотра. Слава богу, из домика вышел еще один служивый, что-то сказал на ухо ретивому, и разгрузка была прекращена.
Алекс при этом старательно искал глазами, не выглядывает ли откуда-либо лик Стаса. Инструктора не обнаружилось, зато вместо вишневой «шестерки» за ними вскоре увязалась некая «Нива». Позвонив куда следует, Ева успокоила агента четырех спецслужб:
– Берегут нас от дорожных гопников.
До самого дома сопровождение не дотянуло, отстало у въезда в Питер. Пришлось им с Девушкой Бонда разгружаться самим. Потея под плазмой, Алекс совсем не смотрел по сторонам и не заметил Веру, из-за детской горки наблюдавшей за их хозяйственно-супружескими действиями. Терпения проводницы хватило ненадолго, поэтому она не увидела, что после разгрузки Ева в дом не пошла, а отправилась на такси к ожидающему ее отчета начальству. Уходя, Вера не плакала, просто шла скорым шагом. Лишь возле метро приостановилась, чтобы бросить подаренный Алексом мобильник в мусорку.
16
– Прокрути еще раз, – попросил генерал.
Стас немного открутил запись назад и нажал «play». Зазвучали английские пререкания Алекса с Маккоем. Глядя на генерала и подполковника Яковенко, только вышедшего на службу после болезни, Стас едва сдерживал ухмылку – так веселили его попытки начальников досконально понять все тонкости закордонной речи. Впрочем, надо признаться, что и сам капитан уже месяц форсированно подтягивал с репетитором свой английский, но и это позволило ему «въехать в тему» финских переговоров своего фабзайца лишь с пятого повтора.
– Я правильно понял: Валет потребовал письменного разрешения на контакт с ФСБ? – не совсем уверенно произнес Рогов.
– Именно так, – подтвердил Стас.
– Армия по нем плачет горючими слезами, – убежденно произнес подполковник. – Пускай бы полгода побегал за краповым беретом, живо вся дурь бы прошла. А через полгода комиссовать по какому-нибудь аппендициту и на финскую дачу вернуть.
– Тогда мы вообще останемся при своих интересах, – скромно обронил капитан.
– Не хотите в армию, давайте перекинем его в контрразведку, чтобы потом к нам претензий не было, – гнул свое Яковенко.
– А с чем в контрразведку? Что у нас есть кроме нескольких дружеских шаржей Валета? Доказательств вербовки – ноль, доказательств вывоза гостайн – ноль, доказательств лжешколы – ноль, тестирование Валета – всего лишь усложненное собеседование при приеме на работу, торг насчет отеля – чистый бизнес.
«А ведь верно», – Стаса даже восхитила четкость генеральского резюмирования.
– И потом ему еще год учиться у нас, не можем же мы выдавать коллегам на-гора сырой полуфабрикат.
– Этот полуфабрикат нас точно под монастырь подведет, – несогласно пробурчал подполковник.
– Что там с этой «Моторолой»? – глянул на Стаса Рогов.
– Предполагается, что она не только фиксирует место действия, но и «слушает» все окружающие разговоры, возможно даже в выключенном режиме. Поэтому пусть пока будет, как Валет придумал.
Яковенко нейтрально молчал.
– А с отелем?
– Там вроде все чисто. Владелец, некто Попов, занимается сбытом мурманских рыбных консервов и уже два года еле сводит концы с концами, продажа убыточной «Биремы» для него жизненно необходима. Он обустраивал свой отель как раз накануне дефолта, доллар был по шесть рублей, а сейчас почти по тридцать, и никак не получается ему вернуть даже половину затраченных средств.
– Что говорит Экскортница?
– Говорит: три килограмма потеряла за пять дней у чухонцев. Сплошные нервы.
– Жалуется?
– Наоборот. Валет полностью поменял у нее представление о профессии.
– Валет хочет идти к Попову еще и со своим адвокатом, – заметил Стас. – Говорит: пусть думают, что сам он подставное лицо, а главный это Циммер. Запутать хочет.
– Ну что, пацан в чем-то прав, соображает, – похвалил генерал.
– Позволим ему заниматься шпионством с удовольствием, – отметил Стас.
– Как ты сказал?! – не поверил собственным ушам Рогов.
– Это Валет так говорит: позвольте мне заниматься шпионством с удовольствием, – уточнил капитан.
Вертикальные складки на лице генерала сменились на горизонтальные – он добродушно улыбнулся:
– Не знаю, как вы, но я от вашего фабзайца всякий раз чувствую себя на пятнадцать-двадцать лет моложе.
– Я так вообще от него в босоногое детство впадаю, – признался Стас.
– К чему только все это приведет, – чуть смутился под их вопросительными взглядами подполковник. – Ну да, да, я от этого шалопая тоже иногда балдею!
17
Встречались возле самой гостиницы. Циммер на своем внедорожнике был уже на месте, когда подъехали на Катафалке Копылов с Девушкой Бонда.
– Это самый нечестный питерский адвокат, чем и полезен, – представил своего поверенного Алекс. – А это лучший специалист по иностранным желудкам для твоего будущего ресторана, – последнее относилось уже к Еве.
– Сейчас развернусь и уеду, – пригрозил «нечестный адвокат».
– Малолетка волнуется, не обращайте внимания, – извинилась за фабзайца Ева.
Они толкнули калитку и вошли в палисадник «Биремы».
– Похоже на бывший детсад, – определил навскидку Циммер.
Палисадник с трех сторон был зажат столетними пятиэтажными домами. По краям выложенного красивой плиткой дворика было четыре дерева, пара высоких туй и небольшая голубая ель.
Попов, толстый рыхлый сорокалетний мужик, стоя на крыльце, внимательно рассматривал визитеров и их дорогие машины.
– А почему название только у входа? – спросил Алекс после рукопожатий. – С улицы так и не видно.
– Я этот отель делал не для посторонних, а для своих рыбаков, поэтому звиняйте.
– А почему «Бирема»? – спросил Циммер, когда они прошли в вестибюль.
– Потому что два этажа, было бы три, называлась бы «Триремой». А вообще знаете, что такое бирема и трирема?
– Кажется, древнегреческие корабли, – проявил осведомленность адвокат.
– В Древней Греции биремы назывались диерами, – поправил Копылов. – Бирема – это римское название.
Толстяк покосился на него, явного представителя не читающего поколения, с некоторым уважением.
– А ничего! – одобрительно высказался Циммер, любуясь интерьером и редкостными рыбками в большом аквариуме рядом с ресепшеном.
Алекс зверски глянул на него: чего мне гешефт портишь! Изначально настроенный на торгашеский лад, он принялся все осматривать с видом опытного барышника: то пятно на стене заметит, то скол на мебели, то прожженное место на полу. Попов, наблюдая, лишь досадливо морщился.
Осмотр отеля продолжался минут сорок. Видны были все деньги, затраченные на превращение рядового детсада в весьма приличную мини-гостиницу: продуманный интерьер, нарядное оформление самих номеров, буфет со столиками на 16 посадочных мест, бильярдная, тренажерная с полудюжиной спортивных снарядов, интернетная с 3 стационарными компьютерами, особой формы коридорные светильники, книжные полки на ресепшене, вахтерская с мониторами видеонаблюдения. Плюс обширный подвал, в котором находились не работающая сауна с купелью 2 × 3 метра и много помещений, заваленных мусором, ржавыми кухонными плитами, детскими горшками и кроватками.
К удивлению Алекса, отель оказался вполне действующим: пять номеров были заняты, работал буфет с разбитной буфетчицей, на ресепшене бдила менеджер Софья Степановна, в коридоре прошествовала супружеская чета, выясняющая между собой отношения, выкатила тележку с уборочными прибамбасами ухоженная горничная в нарядной форме. Негатив заключался в том, как все они смотрели на группу покупателей. Особенно уколола легкая ухмылка от горничной. Копылов с запозданием понял свою стратегическую ошибку: вместо того чтобы выглядеть полпредом неизвестного бизнесмена, он предстал как абитуриент, пришедший на экзамены с родителями.
Наконец они вчетвером уединились в директорском кабинете, и Алекс принялся торговаться, доказывая, что отель требует основательного ремонта, мол, он собирается делать ставку на интуристов, поэтому все должно сверкать и блистать, и уж, конечно, не быть таким прокуренным и пропитанным рыбным запахом, да и сауну непременно надо приводить в рабочее состояние.
– Вон Ева Львовна пусть скажет: можно сюда запускать иностранцев или нет.
Девушка Бонда, естественно, не подкачала:
– То, что для нашего народа высший шик, на самом деле лишь слабые две звезды. Сейфов в номерах нет, интернета тоже. К кормежке наверняка также вопросы будут.
Попов молчал, не желая спорить.
– В общем, пятьсот тысяч – и по рукам!
– Какие пятьсот тысяч, шестьсот и так предельно низкая цена.
– Пять тысяч в месяц умножить на двенадцать – минус шестьдесят тысяч в год.
– Каких еще шестьдесят тысяч? – изумился толстяк.
– То, что вы платите рэкетирам. Или я что-то путаю?! – Уверенный тон Копылова не давал возможности спорить, да еще намекал на связь нахального юнца с криминалом.
О существовании бандитской крыши, которая каждый месяц забирала у «Биремы» фиксированную денюшку, Алекс узнал от Стаса и только обрадовался этому: было интересно посмотреть, как Инкубатор сможет защитить его от питерского рэкета.
– Пятьсот восемьдесят тысяч, – угрюмо заметил Попов. – Но деньги немедленно.
– Конечно немедленно. Пятьсот тридцать.
– Пятьсот семьдесят.
– Уговорили, пятьсот пятьдесят! – Копылов протянул руку.
Толстяк, чуть помедлив, все же пожал ее.
Циммер торговой прыти своего клиента ничуть не удивлялся, хорошо помнил, как он еще за финскую дачу солидную скидку выцыганил. Да и в покупке отеля было нечто солидное и большое, особенно после слов об интуристах. Беспокоило его лишь полное невежество юного миллионера в гостиничном бизнесе.
– Все понимаю, вот только не понимаю, как ты со всем этим сумеешь справиться. Люди годами учатся этому, а ты что, за месяц освоишь?
– А ты у меня на что? Быстро говори самый нужный совет.
– Насчет прибыли или персонала?
– Прибыль я сам добуду, насчет персонала.
– Самое главное, чтобы персонал сразу почувствовал, что с тобой стало лучше.
Похожие сомнения были и у Евы:
– Тебе как минимум нужно месяц самому пожить в «Биреме», чтобы вжиться в свое отельерство.
Копылов незамедлительно решил последовать обеим этим советам:
– Вас за язык никто не тянул, сами предложили. Выбирайте себе по номеру на свой вкус. И приготовьте тугрики на оплату. Что, нет денег? Ладно, выделю от своих щедрот. Или не согласны, что отель должен быть заполнен?
Отдельно адвокату было добавлено:
– Слушайся младших – и будет тебе счастье и жизнь, полная приключений.
Девушке Бонда на ушко досталось категоричное:
– Здесь главный шпион я, а не ты. Шагом марш исполнять команду!
И два дня спустя после подписания бумаг и перечисления денег в «Биреме» оказались заняты еще три номера: один для босса, второй под офис Циммера, третий как деловой штаб Евы Заславской, менеджера по иностранцам.
С персоналом новоявленный отельер действовал не менее решительно. Ограничившись легким собеседованием с каждым из работников, Алекс потом собрал их вместе в буфете «Биремы» для своей тронной речи. Всего их было шестеро: менеджер, буфетчица, две горничных и два сменных вахтера-сторожа, дабы дамам не оставаться с клиентами совсем без мужчин.
– Я на вид парень добрый и улыбчивый. Более того, я чаще люблю говорить «да», чем «нет». Но при этом я все же настоящая акула бизнеса, поэтому потом прошу вас всех не говорить, как я здорово притворялся хорошим парнем. Для меня самое главное – сделать из этой конторы что-то доходное, ни до чего другого мне дела нет. Будете помогать – хорошо, не будете помогать – буду сильно плакать.
– А за помощь отдельные бонусы полагаются? – поинтересовался один из сторожей, студент-заочник Илья.
