– Что здесь происходит?!
Три неприятные бабищи синхронно повернулись ко мне. Они были разные и в то же время одинаковые. Злые глаза, недовольные заломы морщин в уголках ртов, поплывшие фигуры, богатые, броские, безвкусные одежды. Я бы у таких не стала заказывать себе платья, но наверняка кто-то платил за аляпистые розочки.
– Ворует! – заявила первая бабища и ткнула в Энн пальцем.
– Халтурит! – воскликнула вторая, тоже ткнув в Энн пальцем.
– Врет! – взвизгнула третья, повторив жест товарок.
– И вы решили устроить самосуд? – я выразительно приподняла бровь.
– Кто, если не мы?! – выпятила грудь лысоватая толстая бабища.
Признаюсь, в этот момент глазик у меня дернулся. Едва ли кто-то захочет защитить вдову, что ютится в крошечной клетушке и едва сводит концы с концами. Конкуренция в торговле всегда была жестока, а уж среди женщин и того страшнее…
Отчаянно хотелось настучать всем трем стервозинам, но вроде как за рукоприкладство могут оттащить к страже. И там точно братья по головке не погладят…
Но оставлять Энн здесь было совершенно точно нельзя, так что я уже собралась взять молодую женщину под руки и увести подальше от потерявших всякую адекватность соседок, как за спиной раздался голос Виктора:
– Что тут происходит?
И еще один, женский:
– Да, мне тоже интересно!
Я повернулась, ожидая увидеть Виктора в компании матери. Или какой-нибудь фанатки. Или просто одногруппницы.
Но все мое везение как будто исчерпалось при покупке ткани.
Рядом с Виктором стояла девушка неопределенного возраста, зато с четкими фамильными чертами лица Шортон.
Мне, конечно, было интересно посмотреть на его сестру, но не до такой же степени!
9
– Молодой господин, – заискивающе произнесла одна из злых бабищ, – мы тут наставляем нашу соседку…
– На путь истинный, я полагаю? – холодно осведомился Виктор.
Я вдруг впервые увидела перед собой не студента боевого факультета, не капитана сборной по аэрену, а Виктор Шортона – будущего герцога. Спокойный, уверенный, властный молодой мужчина.
И он мне безумно нравился!
– На честный путь! – осмелела одна из бабищ.
А потом, видимо, поняв, что сказала лишнего, поспешила удрать.
И подружки вместе с ней!
Энн же осталась стоять, растерянно посмотрев на висящую на одной петле дверь в ее разгромленную мастерскую. Судорожно втянув воздух, молодая женщина тряхнула головой и отправилась наводить порядок. Я же нахмурилась – оставлять Энн тут явно было нельзя, но предложить мне ей пока было нечего. Разве что предложить переехать в родовой замок?
– Мне не хватает контекста, – подала голос сестра Виктора.
– Эта девушка – швея, что помогала нам с обустройством башни, – пояснил парень. – А еще мы рассчитывали дать ей большой заказ на нашу форму для аэрена.
– А эта девушка?.. – сестра Виктора кинула на меня выразительный взгляд.
Уверена, ей хотелось ткнуть в меня пальцем, но прекрасное воспитание дочери герцога обязывало.
– А эта девушка… – начал Виктор, и у меня в голове тут же пронеслось бесконечно количество вариантов.
«Мой стрелок в команде».
«Моя подруга».
«Знакомая из академии».
В общем, я уже успела заранее расстроиться, как Виктор договорил:
– А это девушка – Алексия Норд. Знакомься, Лукреция, эта девушка – стрелок нашей команды по аэрену и моя душа.
– Душа? – округлила глаза Лукреция. А затем чисто по-девчачьи хихикнула: – Какая у тебя хорошенькая душа, оказывается.
Я с превеликим трудом сдержала лицо, лишь кинула на Виктора выразительный взгляд. А тот стоял с таким невозмутимым видом, как будто ничего такого и не произнес!
– Приятно познакомиться, – вежливо улыбнулась я Лукреции.
А затем повернулась к Виктору и сказала:
– Наверное, ты хочешь провести время с сестрой. А я хочу помочь Энн…
– Думаю, восстанавливать мастерскую бесполезно, – покачал головой Виктор. – С такими соседями это ненадолго.
– Скорее всего, – кивнула я. – Но я не могу ее так оставить. Что-то придумаем, – пожала плечами.
– Хм… – задумался парень, а его сестра оживилась:
– А что, хорошая швея?
– Одна из лучших, что знаю, – честно ответила я. – Но она вдова с тремя детьми. Такую в господский дом здесь не возьмут, четыре рта по цене одного.
– А как бы посмотреть ее работы? – спросила Лукреция.
Я кинула взгляд на мастерскую и вздохнула:
– Сейчас, наверное, никак.
Энн в это время как раз вышла из помещения, села на порог и отсутствующим взглядом уставилась в пространство.
Я решительно подошла к женщине и потянула ее за руку.
– Пойдем!
– Куда? – рассеянно спросила Энн.
– Куда-нибудь, прогуляемся, – настойчиво произнесла я. – Пойдем. Тебе явно нужно проветриться.
Энн была так подавлена, что не сопротивлялась. Пока она поднималась на ноги и отряхивалась, Виктор вернул дверь на место и даже немного подлатал ее магией.
Лукреция, удивительное дело, оказалась очень доброй и сочувствующей девушкой. На глаз я не могла определить, старше она или младше Виктора, но кольцо на пальце недвусмысленно намекало, что юная Шортон уже и не Шортон.
Мы шли по городу, беседуя о моде вообще и о том, что нам с Виктором нужно от Энн в частности. Женщина очень быстро воодушевилась предстоящим довольно крупным заказом, начала фантазировать и предлагать разные варианты, а в какой-то момент извлекла из складок платья маленький блокнотик и принялась делать набросок прямо на ходу.
– Давайте зайдем, м-м-м… может, сюда? – предложила я, наткнувшись взглядом на какое-то смутно знакомое заведение.
– Ага, – рассеянно отозвалась Энн, и наша компания вошла в, оказывается, бар, где мы уже были с командой по аэрену.
– Вы? – удивился молодой мужчина, неизменно скучающий за барной стойкой.
– Мы! – невозмутимо отозвалась я. – Чайком не напоите?
– Может, что-нибудь покрепче? – со скепсисом спросил бармен.
– Может, и покрепче, – задумчиво ответил Виктор, кинув взгляд на Энн.
– Мне воды, – отозвалась Энн, уже севшая за один из двух столов, не прерывая процесс рисования.
Я кинула взгляд на бармена, чтоб настоять на чае, и почувствовала, как мои губы сами собой растягиваются в улыбке.
Мужик поплыл.
Он стоял, восхищенно глядя на Энн, и протирал и протирал столешницу по одному и тому же месту.
– Ты что там насчет чая? – невинным тоном поинтересовалась я.
– С-сейчас… – отмер мужик и скрылся в служебном помещении.
Я почему-то посмотрела на Лукрецию, а та понимающе хмыкнула. Виктор же, как и свойственно всем мужчинам, ничего не понял.
– Итак, – произнесла сестра будущего герцога Шортона, – Алексия, расскажи что-нибудь о себе?
– Я? – пискнула в ответ, отвлекаясь от наблюдения за тем, как Энн рисует нашу форму. – А зачем?
10
– Хочется познакомиться с тобой поближе, – обворожительно улыбнулась Лукреция.
Хотелось сказать «Может, не надо?», но я сдержалась. К тому же пришел хозяин бара и принес нам чай, несколько вазочек с конфетками, печеньками и колотыми орешками в сахаре. Расставил внезапно приличные чашки и принялся разливать ароматный чай, начав, естественно, с Энн.
Та оторвалась от своего блокнота и подняла взгляд на мужчину…
И тут я увидела настоящую любовь с первого взгляда!
Всегда уставшая, сутулая, печальная молодая вдова буквально на глазах посветлела лицом, улыбнулась и расправила плечи. Словно цветок, долго росший в тени, внезапно оказался на солнышке и распустил свой прекрасный бутон.
И вот смотрела эта парочка друг на друга, кажется, забыв, как дышать, а чай-то в чашку все лился, и лился, и лился…
– Ой! – пискнула Энн, когда кипяток добрался до ее коленок.
– Демон! – выругался бармен, спохватившись.
И оба покосились на нас, поняв, что их застукали за чем-то ну очень личным.
– Может, мы пойдем пообедаем нормально? – как ни в чем не бывало предложила Лукреция.
– Какая прекрасная идея, – подхватила я. – Энн, ты останешься привести себя в порядок или пойдешь с нами?
Спросила специально, чтобы дать ей возможность уйти. Но, кажется, Энн была потеряна на ближайшее время для нашего общества, а может, и вообще для общества.
– Я останусь… – пролепетала девушка. – Надо привести себя в порядок.
– Тогда идем! – скомандовала Лукреция, и мы покинули бар, оставив парочку любоваться друг другом.
И только Виктор ненадолго задержался. Мы с его сестрой оказались удивительно синхронны:
– Что такое? – спросили одновременно.
– Ничего, – пожал плечами. – Оставил записку, чтобы ткань прислали, куда скажет Энн. И шепнул нашему знакомому, что если он обидит беззащитную вдову с тремя детьми, то я обижу его.
– А он? – выдохнули мы с Лукрецией. Опять поразительно синхронно.
– А он изобразил праведный гнев и сказал, что никогда бы не обидел женщину. Когда я выходил, он уже спрашивал, где у нее мастерская и, узнав, что мастерская в плачевном состоянии, кинулся предлагать варианты.
– Думаешь, он настроен серьезно? – обеспокоенно спросила я.
– Похоже на то, – пожал плечами Виктор. – Если бы был не серьезен, услышав про троих детей, бы нашел сотню способов ее выпроводить.
– Получается, у Энн теперь все будет хорошо? – обрадовалась я.
– Ну, надо будет присмотреть, конечно, поначалу… – задумчиво протянул Виктор. – Но, думаю, да.
– Спасибо, – совершенно искренне поблагодарила я.
– Вижу приличное заведение! – заявила Лукреция и, схватив нас с Виктором под руки, бодрым шагом потащила в сторону какого-то кафе.
Так, кажется, сейчас мне устроят смотрины!
11
