Тот бросает равнодушный взгляд на кольцо и отрицательно качает головой.
– Считаешь, мне оно подойдет больше? – Скалится.
– Оно дорогое. Здесь бриллиант.
На самом деле я не знаю. Рома говорил, что это кольцо принадлежало его маме, но еще он говорил, что любит…
– А больше у тебя нигде нет бриллианта? – Мужчина наклоняется к моему лицу. Обдает дыханием – запахом дешевых сигарет и пота.
– Я скажу, что потеряла его. А вы сможете продать. – Стараюсь держаться.
– Ты еще предложи продать свою девственность, – демонстративно облизывается.
– С чего ты взял, что она у нее есть? – мерзко ухмыляется водитель. – С такой мордашкой, в девках долго не бегают.
Оба заливаются смехом, словно это действительно весело. Перекидываются обидными словами в мой адрес. А я лишь прижимаю руки к животу, стараюсь дышать как можно медленнее и глубже. Делаю все, чтобы остановить надвигающуюся паническую атаку.
– Слышь, ты, бойкая, – отсмеявшись, снова начинает амбал. – Будешь сидеть тихо, доедешь целая и невредимая.
Он опускается ко мне ближе, горячее дыхание обдает висок.
– А вздумаешь выпендриваться… – стучит костяшками по подголовнику впереди. – Может, и возьмём что-нибудь. Разок – другой. По очереди.
***
До города доезжаем минут за двадцать. После без пробок пролетаем по проспекту к закрытому жилому комплексу. У второго подъезда останавливаемся.
Ничего не объясняя, меня за руки вытаскивают из машины. Зажав рот потной ладонью, проводят к лифту и поднимают на тринадцатый этаж.
Дверь квартиры я узнаю сразу, и паника, наконец, немного отступает.
– Давай, запирай ее и поехали назад. Босс сказал, что дальше сам разберется, – недовольно ворчит водитель. И его пособник толкает меня в светлый холл нашего с Ромой «дома», места, где он однажды пообещал мне счастливую семейную жизнь до конца наших дней.
Щелчок замка звучит для меня как приговор.
Еще не осмотрев квартиру, я уже понимаю, что здесь никого нет. ВИП-тюрьма. От этого безумно хочется сесть и расплакаться, но другая моя часть – та самая, что помогала выживать много лет, заставляет действовать.
Как только за дверью стихают все шаги, я срываюсь с места. Бегу босиком по холодному полу к окну в гостиной. Отдернув штору, распахиваю створку и… замираю.
Подо мной двенадцать этажей и волейбольная площадка, на которой нет ни единого человека. Даже если сорву связки, пытаясь позвать на помощь, никто не услышит. А охрана… в сторону верхних этажей нет ни одной камеры.
Можно станцевать голышом на подоконнике, вывесить огромный плакат «Спасите», и все напрасно.
– Нет… Я должна выбраться! – ударяю ладонью по стеклу и оборачиваюсь к комнате. – Телефон! У Ромы их несколько. Здесь может быть один из них! – озвучиваю вслух следующую идею.
Я как тонущий отчаянно цепляюсь за эту надежду. Путаясь в испачканном подоле платья, несусь в спальню. Проверяю прикроватные тумбочки. Шарю по полкам с всякими сувенирами и редкими книгами. Распахиваю шкаф.
Будто здесь недавно было ограбление, внутри ничего! Ящики пусты, на полках ни пылинки. Вместо костюмов – сиротливые вешалки. А вместо стопок с полотенцами – одна новенькая, упакованная в чехол подушка и такой же новый плед.
– Что за ерунда?..
Я выпрямляюсь и вижу своё отражение в зеркале шкафа.
Невеста.
С фатой, растрёпанной причёской, черными разводами туши под глазами и грязными ногами.
Из декольте торчит незаметный уголок визитки.
На руках отпечатки мужских пальцев – целая коллекция.
Ничего общего с той девчонкой, которая готовилась сегодня сказать свое главное в жизни «Да». Какая-то неудачная карикатура… с молодым мужем, новой фамилией и штампом в паспорте.
На мысли о новой фамилии меня окончательно накрывает. Устав бороться, я опускаюсь на пол и роняю голову на руки. Переносицу ломит от желания расплакаться, внутри все дрожит от гремучей смеси обиды и злости.
Чтобы не расклеиться, приходится напомнить себе, что я не плакса и не слабачка. Прошептать, что справлюсь. Вопреки желанию упасть на кровать и ничего не делать – избавиться от платья и затолкнуть себя в ванну.
После контрастного душа становится чуть легче. У меня по-прежнему нет выхода. Но глаза больше не печет от подступающих слез, а желудок не выворачивает наизнанку от жуткой тревоги.
Через час… Или полтора в двери снова раздается скрежет ключей. И по медленным крадущимся шагам я узнаю хозяина квартиры.
– Твоя первая брачная ночь в другом месте, – огрызаюсь, встретившись с ним взглядом.
– Будешь меня учить?
По когда-то любимому мужскому лицу кривой трещиной ползет улыбка.
– У тебя уже есть наставница. – Поплотнее запахиваю на груди полы пушистого халата.
– Об Алине ни слова!
– Конечно, она ведь у нас святая. Спит и с сыном, и с отцом. Ты, кстати, уверен, что ребенок от тебя?
– Ах, ты дрянь! – Он замахивается, но я вовремя закрываю лицо руками.
– Только посмей ударить, – рычу, трясясь от злости.
– Ты подвела меня, Поля. – Рома опускает руки. – Ты даже не представляешь, сколько всего ты мне испортила.
Бросает пиджак на спинку стула. Медленно закатывает рукава белой рубашки.
– Любая нормальная девка была бы счастлива. – Он подходит ближе. – Полгода побыть женой Потапова. А потом жить, как человек.
Он достаёт телефон. Смотрит на меня и набирает номер.
– Кому ты звонишь? – внутри все холодеет.
У меня нет родных, а те, что остались – давно перестали считаться родней. Нет подруг, кроме Арины. И с недавних пор нет работы.
Рома сам убедил уволиться. Он не хотел, чтобы кто-то обвинил его в скупости или высмеял жену-официантку.
– Тебе понравится, – бросает муж.
– Рома, нет… – тяжело сглатываю.
– Алло, Мирослав Андреевич? Да, я. Извини, что поздно. Не могу ждать.
От имени и отчества моего декана за грудиной все леденеет.
– У тебя на факультете учится некая Яровская Полина Геннадьевна? – продолжает Рома. – Отлично. Отчисли ее. Пусть катится из университета и из общаги тоже.
Он делает пару шагов по комнате – уверенно, как царь. Затем добавляет:
– И ещё там у вас работает или учится какая-то Арина. – Смотрит на меня. – Ее подружка. Фамилию не знаю. Ты уж как-нибудь сам проясни этот момент. Но ее тоже вышвырнуть.
– Нет… только не Арину. – Я падаю перед Ромой на колени. – У нее дети. Ей нельзя терять работу.
– Без выходного пособия! Придумай какое-нибудь нарушение. Думаю, учить не нужно.
Рома улыбается, подписывая приговор Арине. Он словно получает от этого особое удовольствие.
– Нет, подождать до окончания семестра нельзя. Сам знаешь. Именно наш банк финансирует ремонт в вашем корпусе. Подождешь ты, подожду и я.
– Рома, прошу… – Я хватаюсь за его брюки.
– Рад, что ты меня понял. Спокойной ночи. Привет жене.
Он сбрасывает звонок и швыряет телефон на журнальный столик.
– Ну вот, Поля. Все честно. Не хотела по-хорошему – будет по-плохому.
Он смотрит мне прямо в глаза. И впервые я вижу в них пустоту.
– Значит так?
Горло дерет от подступающих слез. Внутри пусто. Не осталось никаких эмоций и чувств. Выпотрошена.
– Сама напросилась. – Рома нервно стягивает с шеи бабочку. Ворочает головой влево – вправо, будто устал.
– И что мне сделать, чтобы ты отменил последний приказ?
О себе я уже не думаю. Выкручусь без университета. Устроюсь в магазин или еще куда-нибудь. На жизнь заработаю. А вот Арина без работы одним шитьем не прокормит себя и детей.
– Обговорим условия нашего брака? – Рома присаживается рядом на корточки и хлопает меня по щеке, как послушную комнатную собачку.
Глава 5
Полина
Я не отвечаю. Не вижу смысла.
– Ты остаёшься здесь. – Рома кивает на диван. Переводит взгляд на окно и на дверь. – Квартира в твоем распоряжении. Хоть на голове в ней стой. Но выходить будешь только со мной.
Он говорит это так, словно зачитывает список покупок.
– Станешь запирать меня на замок? – Я, наверное, уже не удивлюсь такому повороту.
– Не вижу смысла. Выйдешь или вякнешь что-нибудь отцу, и наши договоренности утратят силу. Твоя подружка окажется на улице, а ты сама попадешь в черный список во всех учебных заведениях.
– Поняла. Что еще? – ежусь.
– Общение с прессой через меня. Для всех ты счастливая жена, которая безумно любит своего мужа. Когда потребую сопровождать на важных мероприятиях, собираешься и едешь. Когда скажу улыбаться, улыбаешься. Беспрекословно!
– Хорошо.
Я стискиваю зубы так, что скулы сводит.
– Еду и одежду тебе будет привозить мой водитель. Вся связь через него.
– А мой телефон? Ты же не собираешься лишать меня связи?
– О телефоне забудь. Сейчас позвонишь с моего мобильного своей подружке и скажешь, что у тебя медовый месяц. Будешь недоступна!
– Арина не поверит!
– Тогда скажи так, чтобы поверила! Это в ее же интересах.
– Я буду здесь как в тюрьме. – С ужасом представляю следующие полгода. – Прошу, оставь мне хоть что-то.
– Ну какая же это тюрьма?! – усмехается мой драгоценный супруг. – Квартира в центре города! Миллионы мечтают пожить в таких условиях, а для тебя все это даром.
– Я точно не из их числа, – шепчу едва слышно.
– Так и быть, подслащу тебе пилюлю, – Рома наклоняется. – Будешь выполнять мои приказы, после окончания нашей сделки я тебе заплачу. – Он набирает на телефоне цифры и показывает мне экран.
Сумма семизначная. Мне и Арине хватит этих денег на целый год.
Наверное, нужно радоваться, но мне по-прежнему хочется послать его подальше.
– Поняла, как тебе повезло? – улыбается Рома. – Поля, ты умная и красивая девушка. Все будут от тебя в восторге.
– Особенно ты. – Отворачиваюсь
– Я в первую очередь!
– Шесть проклятых месяцев… – глотаю комок в горле. – Поклянись, что ни дня больше.
– Клянусь, – говорит так же легко, как говорил мне о любви. – Потом ты получишь свой развод и деньги.
