– Я хочу сказать, что сюда с минуты на минуту приедут полицейские. Ты больше ничего не хочешь мне сказать?
Послышалось завывание сирен. Вскочив с кресла, Эдди заковылял к раскрытому окну, словно желая криком поторопить полицейских, но Курц впечатал его в стену, удерживая на месте. Эдди вырывался, пытаясь ударить Курца левой рукой и тем, что осталось от правой. Курц не обращал на него внимания.
– Клянусь, я не…
– Заткнись, – остановил его Курц.
Схватив Эдди за остатки рубашки, он подтащил его ближе к окну.
– Ты же не собираешься меня убить? – растерянно спросил Эдди.
– Думаешь?
– Не собираешься.
Эдди повернул голову к окну, до которого оставалось всего несколько дюймов. Шестью этажами ниже остановились две патрульные машины. Высыпавшие из подъезда жильцы показывали на окно. Один из полицейских, увидев Курца и Эдди, достал пистолет.
– Тебя упекут навечно! – взвыл Эдди, обжигая Курцу лицо своим горячим, зловонным дыханием.
– Я не настолько стар, – возразил Курц. – У меня впереди еще много лет.
Эдди бросился в сторону, разрывая до конца то, что осталось от его рубашки, и высунулся в окно, размахивая руками.
– Поторопитесь! – крикнул он, обращаясь к полицейским внизу. – Поторопитесь, мать вашу!
– Ты спешишь? – спросил Курц. – Ладно.
Схватив Эдди Фалько за волосы и пояс брюк, он выбросил его в открытое окно.
Соседи и полицейские бросились врассыпную. Эдди кричал до самого удара о крышу ближайшей патрульной машины. Во все стороны брызнули осколки хромированной стали, стекла и плексигласа от мигалки.
Трое полицейских вбежали в здание, держа оружие наизготовку.
Молча постояв у окна, Курц вернулся ко входной двери и распахнул ее настежь. Когда через минуту полицейские ворвались в квартиру, он стоял на коленях в центре комнаты, заложив руки за голову.
Глава 2
В прежние времена Курца выпустили бы в дешевом новом костюме, уложив его вещи в бумажный пакет. Сейчас для вещей ему вручили дешевую сумку из кожзаменителя, выдали джинсы, хлопчатобумажную рубашку, ветровку и билет на автобус до соседней Батавии.
На автобусной станции Курца встретила Арлин Димарко. Они поехали на север до платной автострады, затем повернули на запад. Не обмолвившись ни словом.
– Знаешь, – наконец нарушила молчание Арлин, – ты выглядишь каким-то постаревшим, Джо.
– Я действительно постарел.
Проехав еще миль двенадцать на запад, Арлин вдруг сказала:
– Слушай… добро пожаловать в двадцать первый век.
– Там он тоже наступил, – ответил Курц.
– Как ты это определил?
– Резонный вопрос, – сказал Курц, и они молчали еще миль десять.
Опустив стекло со своей стороны, Арлин закурила, стряхивая пепел в свежий осенний воздух.
– Я полагал, твоему мужу не нравится, что ты куришь.
– Алан умер шесть лет назад.
Кивнув, Курц уставился на мелькающие мимо поля.
– Наверное, за эти одиннадцать лет я бы могла пару раз тебя навестить, – сказала Арлин. – Чтобы как-то тебя поддержать.
Курц удивленно посмотрел на нее.
– Зачем? Время быстрее бы не прошло.
Арлин пожала плечами.
– Естественно, я прослушала твое сообщение на автоответчике. Но с чего ты решил, что я после стольких лет обязательно встречу тебя…
– Если бы не встретила, ничего страшного не произошло бы, – заметил Курц. – От Батавии до Буффало по-прежнему ходят автобусы.
Докурив сигарету, Арлин выбросила окурок в окно.
– Рэйчел, дочь Сэм…
– Знаю.
– В общем, ее бывший муж получил право опеки. Он по-прежнему живет в Локпорте. Я думала, ты захочешь…
– Я знаю, где он живет, – остановил ее Курц. – В тюрьме Аттика тоже есть компьютеры и телефонные справочники.
Кивнув, Арлин сосредоточилась на дороге.
– Ты работаешь в какой-то юридической конторе в Чиктоваге?
– Да. Даже не в одной, а сразу в трех. Две оказывают услуги тем, кто пострадал от несчастных случаев, а одна связана с аукционами.
– То есть тебя можно считать оперившимся секретарем юридической конторы?
Арлин снова пожала плечами.
– На самом деле я набираю на компьютере тексты, звоню по телефону, время от времени ищу в Интернете какой-нибудь юридический мусор. Наши так называемые юристы настолько бедны, что не могут позволить себе покупать юридическую литературу.
– Тебе нравится твоя работа? – спросил Курц.
Арлин не ответила на его вопрос.
– Сколько тебе платят? – не сдавался Курц. – Две тысячи в месяц или около того?
– Больше, – сказала Арлин.
– Что ж, я добавлю пять сотен к тому, что ты получаешь.
Она презрительно усмехнулась.
– И что я должна делать?
– То же самое, что и делала. Только придется больше работать с компьютером.
– Джо, чтобы тебе вернули твою лицензию частного детектива, должно произойти чудо. Или ты отложил на черный день приличную сумму и можешь платить мне по три тысячи в месяц?
– Для того чтобы заниматься расследованиями, вовсе необязательно иметь лицензию. А чем тебе платить – это уже моя забота. Ты знаешь, если я сказал, что буду платить, значит буду. Как думаешь, мы сможем снять помещение под контору рядом с нашим старым местечком на Восточной Чипьюа?
Арлин снова рассмеялась.
– Восточная Чипьюа сейчас совсем облагородилась. Ты эти места теперь не узнаешь. Роскошные бутики, ресторанчики со столиками на улице, магазины марочных вин и дорогих сыров. Арендная плата взлетела до небес.
– Проклятие, – выругался Курц. – Ладно, подойдет любое помещение недалеко от центра. Черт, да хоть подвал, лишь бы в нем было электричество и несколько телефонных линий.
Съехав с автострады, Арлин заплатила за проезд и повернула на юг.
– И куда ты собираешься направиться сегодня?
– Подойдет мотель «Шестерка» или любое другое недорогое место в Чиктоваге.
– Почему обязательно в Чиктоваге?
– Завтра утром я позаимствую твою машину, и тебе будет удобнее заехать за мной по дороге на работу. Можешь завтра же утром предупредить о том, что собираешься увольняться, и собрать свои вещи. Вечером я за тобой заеду, и мы начнем искать помещение под офис.
Арлин закурила новую сигарету.
– Джо, ты такой заботливый.
Курц молча кивнул.
Глава 3
Орчард-Парк представляет собой престижный район неподалеку от стадиона «Биллз». Машина Арлин – обыкновенный «Бьюик» – была оснащена навигационной системой джи-пи-эс с жидкокристаллическим экраном на приборной панели, но Курц и не думал ее включать. Он запомнил дорогу, и на всякий случай у него была с собой старая дорожная карта. Курц недоумевал, что за чертовщина произошла за минувшее десятилетие со способностью людей ориентироваться на местности, если им требовалось столько электронных прибамбасов только для того, чтобы не заблудиться.
Большинство коттеджей в Орчард-Парке принадлежало представителям верхушки среднего класса, но встречались и настоящие особняки, обнесенные каменными заборами с металлическими воротами. Свернув к одному из таких особняков, Курц назвал свое имя в переговорное устройство у решетки ворот и получил приказ подождать. Видеокамера, установленная на мачте над воротами, прекратила описывать медленные дуги и уставилась прямо на него. Курц не обращал на нее внимания.
Ворота открылись, и к нему вышли три типа с внешностью культуристов в голубых куртках и серых брюках.
– Можете оставить машину здесь, – сказал самый благообразный из троих, знаком приглашая Курца выйти из машины.
Его обыскали, очень тщательно, даже ощупали пах, а затем заставили расстегнуть рубашку, убеждаясь, что на нем нет никаких проводов. Потом Курцу предложили сесть в гольфкар и повезли по длинной петляющей дорожке к дому.
Курц не обратил на здание никакого внимания. Это был обычный кирпичный особняк, с охранными системами, чуть более серьезными по сравнению с обычными. С одной стороны к нему был пристроен гараж на четыре машины, но «Ягуар», «Мерседес», «Хонда С2000» и «Кадиллак» стояли вдоль дороги.
Водитель в голубой куртке остановил тележку, и два появившихся охранника провели Курца вокруг дома к бассейну.
Хотя на дворе уже стоял октябрь, бассейн по-прежнему был наполнен водой, в которой не плавали опавшие листья. За столиком на берегу бассейна сидели пожилой мужчина в пестром кашемировом халате и еще один мужчина средних лет, с большой лысиной, в сером костюме. Они пили кофе из хрупких фарфоровых чашечек. Когда Курц в сопровождении двух «нянек» подходил к столику, лысый наполнял чашки из серебряного кофейника. Четвертый телохранитель, в обтягивающих штанах и майке под голубой курткой, стоял за спиной лысого, скрестив руки на поясе.
– Присаживайтесь, мистер Курц, – предложил старик. – Надеюсь, вы мне простите то, что я не встаю. Старая травма.
Курц сел.
– Кофе будете? – предложил старик.
– Обязательно.
Лысый налил еще одну чашку, но было очевидно, что это не слуга. Перед ним на столике лежал дорогой серебристый чемоданчик.
– Меня зовут Байрон Татрик Фарино, – представился старик.
– Я знаю, кто вы такой, – отозвался Курц.
Старик едва заметно улыбнулся.
– Мистер Курц, у вас есть имя?
– А разве мы собираемся перейти на «ты», Байрон?
Улыбка погасла.
– Выбирайте выражения, Курц! – резко заметил лысый.
– Заткнись, консильеро[1 - Consigliere (итал.) – «советник», часто «советник в мафии». – Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.]. – Курц не отрывал взгляда от лица старика. – Я пришел говорить с мистером Фарино.
– Совершенно верно, – подтвердил Фарино. – Но вы должны понять, что эта встреча – любезность с моей стороны, и она бы не состоялась, если бы вы в свое время не… гм… не оказали нам одну услугу, касающуюся моего сына.
– Да, я не допустил того, чтобы Скэга[2 - Прозвище Скэг – от англ. Skag (жаргон.): 1) гнилой мужик или отвратительная женщина; 2) героин или другой наркотик.] изнасиловали в душе Али и его шайка, – сказал Курц. – Точно. Всегда пожалуйста. Но я пришел к вам по делу.
– Вы хотите получить компенсацию за то, что помогли молодому Стивену? – спросил адвокат, открывая чемоданчик.
Курц покачал головой. Он по-прежнему смотрел только на Фарино.
