– Может, Скэг рассказал вам, что я могу предложить.
Фарино пригубил кофе. Руки старика были почти такими же прозрачными, как дорогой фарфор.
– Да, Стивен передал через своего адвоката, что вы хотите предложить нам свои услуги. Но что вы можете предложить такого, чего у нас до сих пор нет, мистер Курц?
– Расследования.
Фарино кивнул, но на лице адвоката появилась неприятная усмешка.
– В свое время вы были частным детективом, Курц, но вам больше никогда не получить лицензию. Вы же освобождены условно-досрочно, черт побери. Зачем нам нанимать убийцу, отсидевшего срок, навсегда лишенного права заниматься частным сыском?
Курц посмотрел на адвоката.
– Ты Майлз, – сказал он. – Скэг про тебя рассказывал. Он сказал, что ты любишь молоденьких мальчиков и чем старше и дряблее ты становишься, тем более молодые тебе нужны.
Адвокат заморгал. Его левая щека залилась краской, словно Курц дал ему пощечину.
– Карл, – произнес он.
Громила в обтягивающих штанах расплел руки и шагнул вперед.
– Если вы не хотите расстаться с Карлом, придержите его за поводок, – сказал Курц.
Мистер Фарино поднял руку. Карл остановился. Фарино положил испещренную синими прожилками руку на ладонь адвоката.
– Леонард, – сказал он, – прояви терпение. Мистер Курц, зачем эти дерзкие выходки?
Курц пожал плечами.
– Я до сих пор еще не выпил свой утренний кофе.
Он поднес чашку к губам.
– Мы готовы вознаградить вас за то, что вы помогли Стивену, – сказал Фарино. – Пожалуйста, примите это как…
– За тот случай платить мне не надо, – сказал Курц. – Но я хочу помочь вам решить вашу главную проблему.
– Какую проблему? – спросил поверенный Майлз.
Курц снова перевел взгляд на него.
– Пропал ваш казначей, некий Бьюэлл Ричардсон. Эту новость нельзя было считать приятной даже в лучшие времена для такой семьи, как ваша; но с тех пор как мистера Фарино вынудили… уйти на покой… вы толком не знаете, что происходит вокруг, мать вашу. Быть может, Ричардсона заграбастало ФБР и спрятало его в каком-то охраняемом доме, и сейчас он выкладывает все, что у него на душе. Возможно, его пришила семья Гонзага, вторая по значимости семья Западного Нью-Йорка. А может, Ричардсон подался в свободное плавание и со дня на день пришлет вам письмо с уведомлением, а также со своими требованиями. Было бы очень неплохо заранее узнать, что к чему, и приготовиться.
– С чего вы взяли… – начал Майлз.
– К тому же вам оставили только одно дело – контрабанду через аэропорт «Ла-Гуардия», с юга через Флориду и с севера через Канаду, – продолжал Курц, обращаясь к Фарино. – Но еще до исчезновения Ричардсона кто-то повадился регулярно обчищать ваши грузовики.
– Почему вы полагаете, что мы сами не сможем с этим разобраться? – В голосе Майлза прозвучало напряжение, но адвокат держал себя в руках.
Курц не отрывал взгляда от старика.
– Раньше это не составило бы для вас никаких проблем, – сказал он. – Но кому вы можете доверять сейчас?
Дрожащей рукой Фарино опустил чашку на блюдце.
– Что вы предлагаете, мистер Курц?
– Я буду вести для вас расследование. Я найду Ричардсона. При возможности верну его вам. Я выясню, связано ли нападение на грузовики с его исчезновением.
– Ваш гонорар? – спросил Фарино.
– Четыреста долларов в день плюс накладные расходы.
Адвокат Майлз презрительно фыркнул.
– Расходы будут небольшие, – продолжал Курц. – Тысяча долларов задатка. И премия, если я успею вовремя вернуть вашего счетовода.
– Каков размер премии? – поинтересовался Фарино.
Курц допил кофе. Ароматный и крепкий. Он встал.
– Это я оставлю на ваше усмотрение, мистер Фарино. А теперь мне пора идти. Что вы скажете?
Фарино потер рукой бесцветные губы.
– Леонард, выпиши чек.
– Сэр, по-моему…
– Леонард, выпиши чек. Вы сказали, тысяча долларов аванса, мистер Курц?
– Наличными.
Отсчитав деньги новыми хрустящими пятидесятками, Майлз положил их в белый конверт.
– Надеюсь, мистер Курц, вы понимаете, – голос старика вдруг стал холодным и бесстрастным, – что в подобных делах санкции за неудачный исход редко ограничиваются вычетами из жалованья.
Курц кивнул.
Достав из чемоданчика адвоката ручку, старик черкнул на чистой визитной карточке.
– Если у вас будут какие-либо вопросы или информация, звоните по этому телефону, – сказал он. – Никогда больше не приезжайте в этот дом и не пытайтесь связаться со мной напрямую.
Курц взял карточку.
– Дэвид, Чарльз и Карл отвезут вас к вашей машине, – добавил Фарино.
Посмотрев Карлу прямо в глаза, Курц улыбнулся впервые за утро.
– Если хотите, ваши легавые могут идти следом за мной, – произнес он. – Но я пойду пешком. И пусть они не приближаются ко мне ближе чем на десять шагов.
Глава 4
Теперь закусочная «Тедс» появилась и в Орчард-Парке, еще одна была в Чиктоваге, но Курц поехал в центр города в старое заведение на Портер-стрит, неподалеку от моста Мира. Он заказал три сосиски в тесте со всеми добавками, в том числе горячим соусом, тарелочку лука колечками и кофе и отнес картонный поднос на столик у ограды, выходящей на реку.
Кроме него, в заведении обедали несколько семейств, пара бизнесменов и случайные прохожие. С огромного старого клена бесшумно опадали красные листья. С моста Мира доносился приглушенный шум транспорта.
В Аттике можно было свободно достать почти все. К тому немногому, с чем возникали проблемы, относились сосиски с тестом от «Тедса». Курц помнил зимние ночи в прежние времена, до того как в «Тедсе» на Шеридан-стрит открыли новый зал: Буффало, полночь, десять градусов ниже нуля, сугробы высотой три фута и очередь в тридцать человек на улице, ожидающая хот-доги.
Поев, Курц направился на север по скоростной магистрали Скаджаквада до Янгмена, свернул на восток на шоссе на Миллерспорт и проехал по нему миль пятнадцать до Локпорта. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы найти маленький дом на Лилли-стрит. Курц остановился напротив и несколько минут сидел в машине. Для Локпорта дом был совсем обычным: уютное старинное здание из белого кирпича в тихом уголке. На улицу свешивались раскидистые деревья, ронявшие желтые листья. Курц смотрел на окна спален второго этажа, гадая, какая из них принадлежит Рэйчел.
Затем он поехал к соседней средней школе. Не стал останавливаться, а медленно проехал мимо. Полицейские, дежурящие рядом со школами, бывают очень нервными, и они не станут церемониться с убийцей, совсем недавно получившим условно-досрочное освобождение и еще не отметившимся в полицейском участке.
Это была обычная школа. Курц не смог бы ответить, что он ожидал увидеть. В средних школах ученики не выходят во время перемены гулять на улицу. Взглянув на часы, Курц поехал назад в город, для экономии времени воспользовавшись шоссе номер 990.
Арлин провела его в третьесортный магазинчик, торгующий видеопродукцией. Здание находилось в полквартале от автобусной остановки. Под ногами хрустели осколки бесчисленного количества раздавленных ампул из-под крэка. В углу у двери валялся использованный одноразовый шприц. Выходящее на улицу окно было закрашено почти полностью, но незакрашенная полоска стекла выше уровня глаз оказалась настолько грязной, что снаружи все равно никто не смог бы заглянуть внутрь.
Внутри заведение походило на все третьесортные магазинчики видеопродукции, которые приходилось видеть Курцу: за прилавком скучающий прыщавый парень, читающий спортивную газету, трое-четверо пуганых покупателей, изучающих журналы и видеокассеты на полках, девица в черной коже, не спускающая с них глаз, и широкий ассортимент вибраторов, фаллоимитаторов и прочих секс-игрушек за стеклянной витриной. Единственным отличием было то, что теперь в дополнение к видеокассетам появились видеодиски.
– Привет, Томми, – сказала Арлин, обращаясь к парню за прилавком.
– Привет, Арлин, – ответил Томми.
Курц огляделся вокруг.
– Очень мило, – сказал он. – Мы уже начинаем закупать подарки к Рождеству?
Арлин провела его по узкому коридору мимо кабинок с видеомониторами, мимо туалета с написанным от руки предостережением «ДАЖЕ НЕ ДУМАЙТЕ ДЕЛАТЬ ЭТО ЗДЕСЬ», через занавес из бус, через дверь без вывески и вниз по крутой лестнице.
В длинном узком подвале было сыро и пахло крысиным пометом. Помещение делилось надвое невысокой перегородкой. В одной половине вдоль трех стен до сих пор стояли пустые книжные шкафы. Вторую занимали длинные щербатые столы, а в глубине стоял металлический шкаф.
– Как с запасным выходом? – спросил Курц.
– С этим все в порядке, – ответила Арлин.
Она показала ему черный ход, отделенный от видеомагазина: крутая каменная лестница, стальная дверь, выходящая в переулок. Вернувшись в подвал, Арлин отодвинула один из книжных шкафов, открывая другую дверь, запертую на висячий замок. Достав из сумочки ключ, она отперла замок. За дверью оказалась пустующая подземная автостоянка.
– Когда здесь размещался книжный магазин, – пояснила Арлин, – в отделе научной фантастики продавали героин. Ребятам нравилось иметь несколько выходов.
Осмотревшись вокруг, Курц кивнул.
– Телефонные линии?
– Пять. Полагаю, был очень большой спрос на фантастику.
– Пять нам не понадобится, – сказал Курц. – Но три – это в самый раз. – Он проверил электрические розетки на полу и стенах. – Да, передай Томми, это как раз то, что нужно.
– Окон нет.
– Это не важно, – заметил Курц.
– Для тебя, – возразила Арлин. – Если все пойдет как раньше, ты все равно будешь здесь нечастым гостем. А мне придется смотреть на эти стены девять часов в день. Я даже не буду знать, какое на дворе время года.
– Это же Буффало, – сказал Курц. – Считай, что зима.
Он отвез Арлин домой и помог перенести картонные коробки с ее личными вещами из юридических контор. Их было немного. Фотография в рамке, на которой были изображены Арлин и Алан. Еще одна фотография их умершего сына. Зубная щетка и прочая мелочь.
– Завтра мы берем напрокат компьютеры и покупаем телефонные аппараты, – сказал Курц.
– О? На какие деньги?
Достав из нагрудного кармана пиджака белый конверт, Курц отсчитал ей триста долларов пятидесятками.
– Ого! – недовольно заметила Арлин. – Этого хватит только на то, чтобы купить трубку от телефона. И то вряд ли.
– У тебя наверняка отложено что-нибудь на черный день, – сказал Курц.
– Ты берешь меня в долю?
– Нет, – ответил он. – Я беру у тебя в долг под обычный процент.
Вздохнув, Арлин кивнула.
– И сегодня вечером мне понадобится твоя машина.
Арлин достала из холодильника пиво. Не предлагая Курцу, она плеснула себе в чистый стакан и закурила сигарету.
– Джо, ты хоть понимаешь, как скажется отсутствие машины на моей личной жизни?
– Нет, – Курц задержался в дверях. – А как?
– Никак, черт побери.
Глава 5
Наблюдая за гипнотизирующим зрелищем миллионов тонн воды, перекатывающихся через зеленовато-голубой край и срывающихся в бесконечность, адвокат Леонард Майлз вспомнил то, что сказал о Ниагарском водопаде Оскар Уайльд: «Для большинства людей это оказывается вторым жестоким разочарованием медового месяца». Или что-то в таком духе. Майлз не был специалистом по Уайльду.
Майлз наблюдал водопад с американской стороны, – бесспорно, вид отсюда значительно уступал виду с канадской стороны, – но у него не оставалось выбора, поскольку те двое, с которыми он встречался, скорее всего, не смогли бы въехать в Канаду легально. Как и большинство жителей Буффало, Майлз редко обращал внимание на Ниагарский водопад, однако это было то самое общественное место, где адвокат может встретиться с одним из своих клиентов, – а Малькольм Кибунт являлся его клиентом – к тому же отсюда недалеко до дома Майлза на Большом острове. И Майлз мог не опасаться случайно наткнуться у водопада вечером в будний день на кого-нибудь из семьи Фарино или, что гораздо важнее, на одного из своих коллег.
– Подумываешь о том, чтобы сигануть вниз, советник? – раздался за спиной вкрадчивый голос, и на его плечо опустилась тяжелая рука.
