Мира Вишес "Фальшивая истинная. Охота за драконьим сердцем"

– Я здесь не для того, чтобы забирать, – произнес Атмунд.

Он и не мог. Он – тень, бесплотная, бессильная что-то сделать физически. Он здесь как посланник.

– Тогда зачем? – осведомилась я.

– Предупредить.

Ледяной воздух качнулся, дохнул в лицо могильным холодом. Я не отступила.

– Лорд Скайрен обязан начать спасательную операцию, – оповестил Атмунд. – Лучше тебе уйти со мной. Я помогу выбраться.

– Я не вернусь, – покачала я головой, – пока Нижний город заблокирован.

Казалось, тьма вокруг тени сгустилась, стала плотнее, тяжелее.

– Ты не понимаешь, – заявил Атмунд. – Он не хочет воевать.

– Война уже началась, – припечатала я. – Хочет Рейнар того или нет. Или вы там, за стеной, не заметили?

– Он – единственный, кому ты можешь доверять.

– Единственный?.. А кто врал мне с самого начала? Кто знал, что я не истинная пара, но молчал? Кто наблюдал, развлекался, проверял? Это называется «доверять»?

Молчание. Лишь ледяной воздух дрожал между нами.

– Он послал меня, – сказал Атмунд после паузы, – но если ты не пойдешь, он явится сам.

Слова упали, как камни в глубокий колодец.

– Как? – Дыхание перехватило. – И когда?

– У тебя есть выбор: вернуться – или ждать штурма. Потому что у Рейнара выбора не будет.

Ноги подкосились. Я прислонилась спиной к стене, чувствуя лопатками шершавые доски. Холод проникал сквозь одежду, сквозь кожу, до самых костей.

Он явится. Рейнар… Придет? Или прилетит?..

Внутри всё сжалось в тугой болезненный узел. Часть меня – неимоверно глупая – хотела этого. Увидеть его, услышать его голос, почувствовать его руки на своих плечах. А другая часть – та, что только что решила остаться, бороться, быть сильной – понимала: его приход будет катастрофой.

Тень начала таять. Растворяться в темноте, терять очертания, расползаться по углам черными клочьями тумана.

– Атмунд, – окликнула я, – подожди!

Но последние слова донеслись уже издалека, будто из другого мира:

– Поздно…

Тьма схлопнулась. Ледяной воздух качнулся в последний раз и отступил. В тот же миг лампа Дастина вспыхнула снова. Тускло, неуверенно, но вспыхнула. Зажглась, заливая коридор дрожащим желтым светом.

Никакой тени не было. Дастин поднялся с пола, белый как мел, с вытаращенными глазами. А я вцепилась в сумку с катализатором так, что побелели костяшки.

Воздух постепенно теплел, внизу раздался скрежет отворяемого люка. Дастин открыл рот, но я вскинула руку, жестом приказывая замолчать. Он послушался, только судорожно сглотнул.

Кто-то побежал по лестнице – быстро, шумно, не скрываясь. В коридор ворвался сиплый маг. Тот самый. За ним двое охранников – с клинками на поясах, с напряженными лицами.

В руке у мага светился магический сгусток – боевое заклинание наготове. Багровый, пульсирующий, злой огонь. Этот изверг озирался по сторонам, водя сгустком, как собака носом.

– Что здесь творится? – процедил он, шаря глазами по стенам, по углам, по потолку. – Сработал сигнал с защитных артефактов, и я чую тьму. Где ее источник?

– Уходите. – Я заставила себя встать прямо. – Здесь ничего нет.

– Да ну? – Маг обошел нас по кругу, водил рукой со сгустком, будто сканировал пространство. – Врешь.

Он остановился передо мной. Вблизи его лицо было еще неприятнее – с глубокими морщинами у рта, с жёсткими складками у переносицы.

– Кто здесь был? – спросил он приказным тоном. – Отвечай, пока я спрашиваю вежливо.

– Симон, разве ты видишь подозрительное? – Дастин заслонил меня худым плечом. – И чувствуешь что-то сейчас?

Один из охранников хмыкнул. Маг перевел взгляд на Дастина. Сгусток в его руке вспыхнул ярче.

– Ты, щенок, вообще молчи, – сказал он негромко. – Не с тобой разговариваю.

А моего братца тут явно уважают…

Я положила руку на плечо Дастина, отодвинула его назад. Шагнула навстречу магу – вплотную, почти нос к носу. От него пахло потом, табаком и магией – дикой, но обузданной.

– Слушай сюда, – сказала я, вспоминая свое не такое уж далекое прошлое. – Симон, или как там тебя. Если ты продолжишь на меня наезжать, я пойду к Луциану и спрошу, почему его соратник тратит время на запугивание той, кто ему нужна.

– Ты мне угрожаешь? – призурился он.

– А может и так. – Я усмехнулась, глядя ему в глаза. – Я здесь не пленница. Луциан сказал: я могу ходить, где хочу. А ты врываешься с заклинанием, грубишь, что-то предъявляешь.

Он разинул рот, чтобы возразить, но я не дала:

– Вы меня достали! Все. Если ты не уберешь свою светящуюся пакость, я суну катализатор тебе в зубы и молись, чтобы он не снес твою глупую башку.

Симон смотрел на меня долгую секунду. Оценивал, взвешивал, прикидывал. Затем он резким движением погасил сгусток. Тот истаял в воздухе, оставив после себя слабый запах гари.

– Обыщите дом, – бросил Симон охранникам. – Каждую щель.

Охранники переглянулись и разошлись в разные стороны, заглядывая во все углы. Один из них подошел к тому месту, где стояла тень Атмунда. Провел рукой по доскам – и отдернул.

– Холодно, – отметил он. – Прям морозом тянет.

Симон мгновенно оказался рядом. Приложил ладонь к стене. Его лицо стало мрачным, как туча перед грозой.

– Темная магия, – выдохнул он. – Свежий след. Тут кто-то был. И этот кто-то пришел и ушел прямо сквозь стену.

Все взгляды обратились на меня. Дастин сзади сглотнул так громко, что, наверное, это расслышали и на другом конце коридора. Отпираться дальше было бессмысленно. Но и правду говорить – значило подставить Атмунда и, что хуже, показать, что я на контакте с Рейнаром.

– Хорошо, – сказала я спокойно. – Там была тень. Бесплотная. Говорила замогильным голосом. Принесла ультиматум от дракона: или я ухожу с ней, или он будет штурмовать Нижний город. Я послала ее куда подальше. Она исчезла. Всё.

– Тень? – Симон взирал на меня, пытаясь понять, издеваюсь я или нет. – Отделенная от темного мага? И ты ее послала?

– А что мне было с ней делать? Обниматься? – огрызнулась я. – Она не могла меня тронуть, я не могла тронуть ее. Поговорили – и разошлись.

Он поморщился и повернулся к охранникам:

– Проверьте все выходы. Усильте магическую защиту. Если эта тень вернется, пусть попадет в ловушку.

Те кивнули и исчезли в темноте коридора. Их предводитель снова уставился на меня. Взгляд у него был сложный – смесь подозрения, уважения и чего-то еще, чему я не могла подобрать названия.

– Проверьте-проверьте, – поддакнула я. – А то спать хотелось бы спокойно.

– Дракона мы не боимся, – ухмыльнулся он слишком уж самоуверенно. И, не прощаясь, ушел вслед за охранниками.

Дастин проводил понурым взором его удаляющуюся спину и выдохнул так, будто всё это время не дышал.

– Ну ты храбрая, конечно, но…

– Пошли есть, – перебила я.

Спорить он не стал.

Кухня оказалась в конце коридора – небольшая комнатка с грубо сколоченным столом и скамьями по бокам. Пахло чем-то съестным: кашей, луком, подгоревшим маслом. Сразу понятно – Дастин готовил. Мы уселись, наложив себе полные тарелки. Запивали этот нехитрый ужин теплой водой, в которой плавали чаинки – дешевый заварной суррогат.

Я ела механически, толком не чувствуя вкуса. Дастин ковырялся в своей тарелке, поглядывая на меня.

– Что у тебя за история с драконом? – спросил он осторожно. – Послания отправляет, ишь…

Я подняла на него глаза. Дастин смотрел серьезно, без малейшей дурашливости.

– Я бы и сама хотела это знать, – ответила я честно. – Но не знаю.

Ведь я только что прямым текстом отправила с Атмундом ответное послание, сжигающее мост, который мог быть перекинут через пропасть. А теперь – всё. Пути назад нет.

Глава 5

Проснулась я оттого, что спина окончательно онемела. Доски под тонким одеялом за ночь превратились в рельефную карту горной гряды – каждый сучок, каждая щель отпечатались на теле так, будто я пролежала не несколько часов, а неделю. Всё равно лучше так, чем «переезжать» в подземное убежище, в этот каменный мешок с сомнительными союзниками. Но в любом случае мне придется иметь с ними дело…

В узкое оконце сочился свет, пыльный и какой-то болезненный. За мутным стеклом виднелись соседние крыши и балконы с развешанной на бельевых нитях одеждой, которая тщетно пыталась высохнуть. Нижний город просыпался. Брехали собаки, перекликались голоса, стучала телега. Обычные звуки обычного утра. Если не думать о том, что люди заперты здесь, как в мышеловке.

Сумка с катализатором за ночь сползла куда-то под ребра, и я поправила ее, прижав ладонью. Тепло откликнулось сразу – ровное, успокаивающее. Интересно, он действительно «спит»? Или просто дремлет в своей сфере, как кот на печи, и ждет, когда я соизволю о нем вспомнить? Мысль про кота показалась настолько нелепой, что я фыркнула. Вот бы Рейнар удивился, узнай, с кем я сравниваю его драгоценный артефакт…

Я встала и кое-как привела себя в порядок – мешковатая туника успела измяться, а волосы, нечесаные со вчерашнего дня, торчали в разные стороны. Хорошо хоть зеркала в комнате не было. И на том спасибо.

Из коридора потянуло съестным – вполне аппетитный аромат поджаренного хлеба. Желудок отозвался жалобным урчанием. Я прошла на кухню. Там суетился Дастин. При моем появлении он поднял голову и улыбнулся – виновато, но с явной попыткой изобразить бодрость.

– Доброе утро. Я тут… завтрак приготовил. Садись.

На столе лежали ломти хлеба – вчерашнего, но еще мягкого, и тарелка с зеленью. Зелень выглядела уставшей: листья салата поникли, укроп пожелтел, петрушка свернулась в трубочки, будто пыталась спрятаться от собственной участи.

Я взяла ломоть хлеба, положила сверху лист салата, который жалобно хрустнул под пальцами. На вкус – как бумага с травяным привкусом.

– Ну уж что есть. – Дастин развел руками. – Скоро с едой вообще станет туго, как и с питьевой водой, но ее собираются добывать из дождевой.

Нужно будет озаботиться, посадить зелени и овощей. Устроить маленький домашний огородик. Правда, для этого придется добыть горшки и землю.

Да уж… Хорошо, хоть сейчас лето и днем не холодно. Вот только оно подходит к концу. Былой жары уже нет и будет холодать. Время работает против нас. Но и против Совета тоже! Ведь они «выкуривают» заговорщиков, которые в любой момент могут использовать катализатор. Кстати, о нем и оружии Луциана… Он обещал, что мы займемся этим вопросом сегодня.

Мы с Дастином почти прикончили бутерброды, когда снизу донесся лязг. Тот самый, с каким открывался люк.

– У кого еще есть ключи? – быстро спросила я, доедая последний кусок. – Ну, от прохода, что ведет в подземелье.

– У меня. И у Симона.

Я напряглась, готовясь увидеть крайне неприятного сиплого мага, но скрежет стих, раздались шаркающие шаги, и через минуту в кухню вошел Луциан – собственной персоной, в своей белой мантии, напоминающей халат.

– Завтракаете? – спросил он приветливо, оглядывая наш скудный стол. – Я решил проверить, как ты устроилась.

– Спасибо, приемлемо, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. – Я в бытовом плане непривередливая.

– Это грустно, – Луциан вздохнул, опускаясь на лавку напротив, – что жители Нижнего города привыкли к лишениям. Знаете, когда человек привыкает к плохому, он перестает бороться. А моя цель как раз в том, чтобы жизнь здесь стала лучше.

Ну да, ну да… Альтруист нашелся! Наши страдания его ничуть не волновали, пока у самого что-то не припекло. Кстати, что именно? Стоит выяснить. Слабо верится, что заговорщиков вдруг взял и взбесил обнаглевший Совет. Тут явно замешано личное.

– А чего вы, собственно, добиваетесь? – поинтересовалась я. – Если отбросить общие слова.

Дастин под столом толкнул меня ногой – мол, не нарывайся. Луциан улыбнулся. Улыбка эта была странная – не то снисходительная, не то одобрительная.

– Конечно, я всё тебе объясню. – Он встал с лавки. – Следуй за мной.

Я поднялась, одернула тунику. Дастин тоже шевельнулся, но Луциан жестом остановил его.

– А от тебя, юноша, я жду завершения работы над партией начертательских охранных символов. Как успехи?

– Ну… – Дастин замялся. – Сегодня закончу. Сначала думал, что реагентов не хватит, но потом понял, как сэкономить.

Вот как. Значит, в подполье все при деле. Никого не держат за красивые глаза или «родственные» связи. Судя по всему, за одной из дверей этого дома у Дастина оборудована мастерская.

Мы с Луцианом спустились к люку – в компании наколдованного им осветительного сгустка. Удобно быть светлым магом! Перебирая ногами перекладины лесенки, он кряхтел так, что я немного испугалась: как бы не задохнулся.

– Годы уже не те, – вздохнул глава заговорщиков, оказавшись на твердой земле и разгибая спину, – для такой активности…