Мира Вишес "Фальшивая истинная. Охота за драконьим сердцем"

Я спрыгнула следом, приземлившись легко и бесшумно – сказывались годы лазания по крышам Нижнего города.

– При необходимости я сама к вам спущусь, – сказала я, опасаясь, что это намек на мое переселение в убежище. – Мне не трудно.

– Знаю. Но я хотел убедиться, что у тебя там наверху всё в порядке. Наслышан о вчерашнем происшествии.

Конечно, Симон доложил. Интересно, в каких красках?

– Тень приходила, – подтвердила я спокойно. – С посланием от дракона. Предлагала сбежать к нему. Видимо, он полагал, что меня здесь удерживают силой, а это не так.

Луциан смерил меня долгим взглядом. Что он там высматривал – не знаю. Но, кажется, остался доволен.

– Рад это слышать.

Мы пошли по тоннелю, осветительный сгусток поплыл за нами. Вчера я не заметила по пути к убежищу ответвления – слишком была вымотана. А оно было: завешанное брезентом и чисто номинально закрытое решеткой. За ней оказался короткий коридор, заканчивающийся тяжелой дверью, обитой железом. Луциан толкнул ее, и мы вошли.

Помещение оказалось небольшим, но обставленным с претензией на науку. Лаборатория? Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами, свитками, колбами из блестящего стекла и магическими приборами непонятного назначения. В центре стоял массивный стол, заваленный бумагами, а на отдельной тумбе – клетка. В клетке сидели мыши. Штук пять. Серые, усатые и такие грязные, что сомнений не было: в этих подземных тоннелях их и отловили.

Здесь нас уже ждал Симон, скучающий у стола. При виде меня на его лице отразилась такая радость, будто он вместо нас увидел таракана в супе. Зря надеялась, что сегодня его не встречу!

Луциан подошел к стеллажу и снял с полки небольшой ящичек. Металлический, покрытый рунами – мелкими, густо вырезанными, с вкраплениями непримечательных камней.

Я уставилась на этот ящичек и, кажется, даже рот приоткрыла. Потому что ожидала увидеть нечто… Более внушительное. Монументальное. А тут – коробочка.

Луциан заметил мою реакцию и усмехнулся:

– Это конденсатор. Предназначен для того, чтобы энергия катализатора преобразовывалась. Из чистого сохраняющего режима он перейдет в накопительный. Понимаешь?

– Не очень, – честно призналась я.

– Сейчас поймешь. – Он открыл крышку ящичка. Внутри оказалось углубление, выстланное тканью, тоже испещренной рунами. – Клади катализатор.

Во мне поднялась протестующая волна. Вытащить катализатор и положить туда… Нет!

– Не бойся, – мягко сказал Луциан. – Это всего на несколько минут.

Симон нетерпеливо сверлил меня взглядом. Мол, давай, не тяни. Выбора и не было. Я отошла за ширму, которая имелась в углу. Там было тесно и пыльно, но хотя бы никто не видел, как я задираю тунику и расстегиваю сумку. Вынув прохладную серебристую сферу, я шепнула ей:

– Ну, пошли знакомиться с местной компанией…

И вышла из-за ширмы. Луциан смотрел на мою ношу с таким выражением, будто перед ним было само воплощение магической истины. Симон – с хищным прищуром.

Я отщелкнула крепления сферы, открыла ее. Шар энергии выкатился мне в ладонь – теплый, живой, пульсирующий. На мгновение показалось, что он не хочет покидать свое убежище, но я поднесла его к ящичку и опустила внутрь.

Луциан тут же закрыл крышку. Ящичек замигал – сначала тускло, потом ярче, руны на его поверхности засветились ровным золотистым светом. Я затаила дыхание. А если взорвется? Если эта штука не рассчитана на такую мощь?

Но ничего не взорвалось. Луциан склонился над ящичком, поводил руками, что-то шепча. Я поняла – настраивает. Подгоняет параметры.

– Готово, – сказал он наконец. – Испытаем его в деле.

Мыши на тумбе забеспокоились, заметались, почуяв неладное. Луциан направил ящичек в сторону клетки, и из него вырвался луч. Тонкий, яркий, ослепительно-белый. Он ударил в клетку, и мыши… исчезли. Не превратились в мокрое пятно, не загорелись, даже не пискнули. Просто перестали существовать. На дне клетки осталась лишь серая пыль, которая тут же осыпалась сквозь прутья.

Я смотрела на это и не могла пошевелиться.

– На маленьких объектах отлично работает, – довольно сказал Симон.

– Что… – Меня тряхнуло, голос сбился. – Что произошло? Вы их убили?..

– Поглотили их энергию, – поправил Луциан, выключая ящичек. – Полностью, без остатка. Это не смерть в обычном понимании. Это… переход.

– Переход куда?

– В никуда, – равнодушно сказал Симон. – Их больше нет.

Нет?.. Я пялилась на пустую клетку, на серый пепел на полу. Таким образом явно не с грызунами собираются бороться! Так же можно делать и с людьми… Распылить. Вот вам и маг света. Впрочем, всё чисто – ни крови, ни тел. От этой мысли стало еще противнее.

– Надо калибровать конденсатор, – вывел Симон.

– Поработаю над этим, – согласился Луциан. – Магические замеры я произвел. Милая, вынимай катализатор.

Я открыла крышку, забрала пульсирующий шар и вложила в сферу. Руки при этом дрожали. Было жутко от того, на что способно творение моей матери. Ненароком подумалось, а не так уж ли неправ Рейнар в своем рвении его уничтожить?.. Но без катализатора Нижний город будет совсем беззащитен…

– Вы же не собираетесь, – я шумно сглотнула, – использовать это устройство для того, чтобы избавить Верхний город от жителей?

Симон ухмыльнулся, Луциан бросил на него недовольный взгляд и ответил:

– Любое оружие – это в первую очередь козырь. Инструмент для переговоров.

– Хотите договориться с Советом?! – опешила я.

Симон хмыкнул. Так хмыкнул, словно с намеком: с террористами переговоры не ведут. Хотя, вообще-то, террористы – это сейчас мы!

– Раз у Нижнего города нет силы, то с ним не будут считаться, – терпеливо объяснил Луциан. – Блокировку не снимут, пока мы не сдадимся. А если у нас будет оружие, мы сможем диктовать условия. Создать в Нижнем городе свое правительство. С равными правами с Советом.

Я пристально уставилась на него. Блеклые глаза смотрели ответно – уверенно, с глубокой убежденностью в собственной правоте. Он же в академии главным был. А потом что, его выперли? Амбициозный ученый, которого отодвинули от кормушки, теперь собирает армию, чтобы вернуться и всем показать, кто тут главный умник! И прикрывается при этом благородными лозунгами о свободе Нижнего города.

– Вы подавали свою кандидатуру в Совет, – предположила я. – Так ведь?

Луциан моргнул. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то – удивление? обида? – но быстро исчезло.

– Было дело, – признал он неохотно. – За меня не проголосовали. Якобы. Выборы в Совете – это уже фикция. После Адрианы туда никого чужого не пускают. Только своих, проверенных, удобных.

– И теперь вы хотите создать свой Совет. – Я едва не рассмеялась ему в лицо. – В Нижнем городе.

– Я хочу справедливости, – твердо сказал Луциан. – А справедливость без силы невозможна.

Симон слушал наш разговор с кислой миной. Ему явно не нравилось, что его начальник тратит время на объяснения какой-то девчонке.

– Для защиты конденсатор тоже можно использовать, – вмешался он. – Поглощать магию и заклинания, направленные на нас. Если, например, тем зеленым огнем запустят в Нижний город…

– Зеленым огнем не запустят, – перебила я. – Это было бы равносильно признанию, чтоСовет сам атаковал дворец.

Симон зло сверкнул глазами. Ему не понравилось, что я права.

– Ну не зеленым огнем, так другим. Мало ли у Совета в арсенале средств.

– Явно не так уж много, – заметила я, – раз они хотели забрать у Скайренов катализатор.

– Кстати, о драконе, – вкрадчиво сказал Луциан, и я вздрогнула. – Раз уж ты о нем заговорила…

Он выдержал паузу, словно давая мне возможность осознать важность момента.

– Нам нужно раскрыть правду, – продолжил он. – О том, что ты не истинная пара. Дать официальный ответ от Нижнего города. Это лишит Рейнара Скайрена повода для «ответных действий» за похищение невесты.

У меня похолодело внутри.

– И заодно выставит его не в лучшем свете, – добавил Симон с явным удовольствием. – Защитник королевства, а его обдурили заговорщики из Нижнего города. Смешно же.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Заставила себя дышать ровно.

– Бестолковый план, – выговорила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Во-первых, ничего не помешает Рейнару заявить, что это поклеп и клевета. Во-вторых, подполью выгоднее иметь эдакую «заложницу» в виде невесты дракона. Можно выставить ему требования.

– Какие еще требования, если дракон уже знает, что ты фальшивка? – развеселился Симон. – Ему на тебя плевать. Сожжет все за милую душу и скажет: ой, как жаль, что и невеста попала под раздачу.

Меня захлестнула такая волна ярости, что на мгновение в глазах потемнело. Захотелось вцепиться ему в горло, но я сдержалась.

– У дракона были свои причины объявить меня невестой, – сказала я холодно. – И они никак не связаны с моей подлинностью.

Луциан заинтересованно приподнял бровь. В его водянистых глазах плескалось что-то, чему я не могла подобрать названия.

– Скайрены ощутимо сдали позиции, – констатировал он. – Рейнар – последняя надежда рода. Ему выгодно было поднять себе цену. Вот истинная пара нашлась, род скоро продолжится. Сейчас как раз такой момент, что надо укреплять власть.

Отлично! Мне не пришлось ни выдавать настоящих мотивов Рейнара, ни выдумывать что-либо с риском попасться на лжи.

– Логично, – кивнула я. – Драконы всегда держались особняком, но последние годы их влияние действительно ослабло. Так что, наоборот, метку следует обновить. И отправить дракону послание: если прилетишь – получишь труп невесты.

– Твой жених на такое не поведется, – процедил Симон, заметно нервничая.

Ха! Не боится он дракона, как же.

Я открыла рот, чтобы возразить, но в этот миг земля дрогнула. Сначала я подумала, что показалось – мало ли, в подземелье всегда какие-то звуки, где-то вода капает, где-то камни оседают. Но дрожь повторилась, сильнее. Со стеллажей посыпались книги, жалобно звякнули колбы. Донесся гул. Низкий, раскатистый, от которого закладывало уши. Он шел сверху, казалось, сами стены тоннеля вибрируют, передавая этот ужасный, нечеловеческий рев. Он и не был человеческим.

Симон побледнел так, что стал похож на призрака. Луциан прислушился, и на его круглом лице появилось выражение, которого я раньше не видела – смесь страха и… азарта? А я стояла и чувствовала, как в ладони бешено пульсирует катализатор.

Гул повторился. Ближе. Громче. Где-то наверху, над нашими головами. Стало ясно – что-либо опровергать или выставлять условия поздно. Рейнар уже в Нижнем городе!

Глава 6

Гул раскатился снова. Яростнее, тяжелее. С потолка посыпалась каменная крошка, всю лабораторию тряхнуло.

Луциан и Симон переглянулись. Я успела уловить в их глазах растерянность пополам с холодным расчетом. Но эта растерянность длилась всего мгновение. Симон поправил воротник рубашки, будто собирался на светский прием, а не встречать разъяренного дракона. Луциан, напротив, стоял неподвижно, прислушиваясь к себе или к тому, что творилось наверху.

А у меня задрожали руки. Предательски, мелко, как у пьяницы с похмелья. Я зажала сферу в кулаке, спрятала за спину, но дрожь только усилилась. Рейнар прилетел, как и было обещано! За мной. Или за катализатором. Хотя, скорее всего, за нами обоими – я ведь теперь фактически приложение к нему. Ходячий футляр для артефакта. Было бы смешно, если бы не было так страшно.

Луциан отмер и торопливо коснулся нескольких приборов на столе. С потолка, из каменной кладки, бесшумно выскользнула труба. Толстая, металлическая, с расширением на конце, похожим на раструб. Магическая подзорная – я о таких слышала, но видеть не доводилось. Хитрое устройство: выводит изображение сверху, пропуская через систему линз и чар, так что видно далеко и четко.

Глава подполья прильнул к раструбу. Секунда, другая, третья… Время тянулось, как тягучая карамель, бесконечно долго. Я смотрела на круглую лысину, на то, как подрагивают его пальцы, сжимающие металлический край, и внутри всё леденело.

Наконец он отодвинулся и выдохнул:

– Это дракон.

Ну надо же, кто бы мог подумать! Стоило ли убеждаться? Будто мы ждали кого-то другого. Процессию с флагами? Делегацию переговорщиков?

Симон оттеснил Луциана плечом и припал к трубе. Через секунд десять хмыкнул – тем противным сиплым звуком, от которого у меня зубы сводило.

– Высоко парит, – сообщил он, отлипая от раструба. – Нашей магией не достать. Но если попробует спуститься пониже…

Этот мерзавец многозначительно умолк, но я и так поняла: попробует – получит. Симон не сомневался в своих силах. Или делал вид.

– Я к магам, – бросил он Луциану, даже не взглянув в мою сторону. – Начнет атаку – отразим.

И вышел. Быстро, почти бегом. Дверь за ним закрылась так глухо, словно захлопнулась крышка гроба.

Я не стала ждать приглашений. Сунула сферу в сумку, повязанную на поясе, и подскочила к трубе. Вытянула шею, вперившись в раструб. Луциан что-то сказал – не разобрала, да и плевать.

Сначала я увидела только размытое пятно – линзы настраивались, картинка плыла, дергалась. Потом изображение стабилизировалось, и передо мной открылась панорама Нижнего города. Крыши, крыши, крыши – черепичные, шиферные, дырявые, подлатанные жестяными листами. Дымоходы, балконы, веревки с бельем, переулки-щели. И над всем этим – небо. Серое, тяжелое, с набрякшими тучами.

А в небе – он.

Медная тень. Пятно, движущееся по дуге. Но очертания узнаваемые. Внушительный размах крыльев. Изгиб шеи – хищный, гордый. Длинный хвост, рассекающий воздух, как корабельный киль – воду.

Дракон описал круг и снизился. Плавно, очень плавно для такой махины. Я затаила дыхание, вцепилась пальцами в холодный металл трубы. Ближе. Еще ближе. Стало возможно разглядеть чешую – крупную, поблескивающую безо всякого солнца.

Но что-то было не так.

Крылья – да, огромные, перепончатые. Шея – мощная, крепкая. Однако в этом силуэте ощущалась какая-то неправильность, неуловимая, как запах, который не можешь опознать, но точно знаешь – есть подвох. То ли тень лежала иначе, то ли дракон двигался не так, как привык мой взор. Может, Рейнар ранен?..

В эту секунду он раскрыл пасть.

Вспышка – оранжевая, яркая даже сквозь магические линзы. Из этой пасти вырвался поток огня – густой, плотный, как расплавленный металл. Он ударил в одно из зданий – старое, деревянное, с покосившейся крышей. Оно вспыхнуло. Пламя взметнулось к небу, пожирая сухие бревна, вышибая стекла, разнося искры по соседним крышам. Отсюда, через трубу, я будто услышала треск, крики, запах гари.

Мир качнулся.

Я отшатнулась от трубы. Перед глазами зарябила темнота. Она смыкалась, давила на виски, забивалась в уши ватой. Голос Луциана донесся откуда-то издалека, словно толщу воды: