Страница 6 из 7
Я открыла крышку, забрала пульсирующий шар и вложила в сферу. Руки при этом дрожали. Было жутко от того, на что способно творение моей матери. Ненароком подумалось, а не так уж ли неправ Рейнар в своем рвении его уничтожить?.. Но без катализатора Нижний город будет совсем беззащитен
– Вы же не собираетесь, – я шумно сглотнула, – использовать это устройство для того, чтобы избавить Верхний город от жителей?
Симон ухмыльнулся, Луциан бросил на него недовольный взгляд и ответил:
– Любое оружие – это в первую очередь козырь. Инструмент для переговоров.
– Хотите договориться с Советом?! – опешила я.
Симон хмыкнул. Так хмыкнул, словно с намеком: с террористами переговоры не ведут. Хотя, вообще-то, террористы – это сейчас мы!
– Раз у Нижнего города нет силы, то с ним не будут считаться, – терпеливо объяснил Луциан. – Блокировку не снимут, пока мы не сдадимся. А если у нас будет оружие, мы сможем диктовать условия. Создать в Нижнем городе свое правительство.
Я пристально уставилась на него. Блеклые глаза смотрели ответно – уверенно, с глубокой убежденностью в собственной правоте. Он же в академии главным был. А потом что, его выперли? Амбициозный ученый, которого отодвинули от кормушки, теперь собирает армию, чтобы вернуться и всем показать, кто тут главный умник! И прикрывается при этом благородными лозунгами о свободе Нижнего города.
– Вы подавали свою кандидатуру в Совет, – предположила я. – Так ведь?
Луциан моргнул. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то, удивление или обида, но быстро исчезло.
– Было дело, – признал он неохотно. – За меня не проголосовали. Якобы. Выборы в Совете – это уже фикция. После Адрианы туда никого чужого не пускают. Только своих, проверенных и удобных.
– И теперь вы хотите создать свой Совет. – Я едва не рассмеялась ему в лицо. – В Нижнем городе.
– Я хочу справедливости, – твердо сказал Луциан. – А справедливость без силы невозможна.
Симон слушал наш разговор с кислой миной. Ему явно не нравилось, что его начальник тратит время на объяснения какой-то девчонке.
– Для защиты конденсатор тоже можно использовать, – вмешался он. – Поглощать магию и заклинания, направленные на нас. Если, например, тем зеленым огнем запустят в Нижний город
– Зеленым огнем не запустят, – перебила я. – Это было бы равносильно признанию, что Совет сам атаковал дворец.
Симон зло сверкнул глазами. Ему не понравилось, что я права.
– Ну не зеленым огнем, так другим. Мало ли у Совета в арсенале средств.
– Явно не так уж много, – заметила я, – раз они хотели забрать у Скайренов катализатор.
– Кстати, о драконе, – вкрадчиво сказал Луциан, и я вздрогнула. – Раз уж ты о нем заговорила
Он выдержал паузу, словно давая мне возможность осознать важность момента, и продолжил:
– Нам нужно раскрыть, что ты не его истинная пара. Дать официальный ответ от Нижнего города. Это лишит Рейнара Скайрена повода для «ответных действий» за похищение невесты.
У меня похолодело внутри.
– И заодно выставит его не в лучшем свете, – добавил Симон с явным удовольствием. – Защитник королевства, а его обдурили заговорщики из Нижнего города. Смешно же.
– Бестолковый план. – Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Заставила себя дышать ровно. – Во-первых, ничего не помешает Рейнару заявить, что это поклеп и клевета. Во-вторых, подполью выгоднее иметь эдакую «заложницу» в виде невесты дракона. Можно выставить ему требования.
– Какие еще требования, если дракон уже знает, что ты фальшивка? – развеселился Симон. – Ему на тебя плевать. Сожжет все за милую душу и скажет: ой, как жаль, что и невеста попала под раздачу.
Меня захлестнула такая волна ярости, что на мгновение потемнело в глазах. Захотелось вцепиться ему в горло, но я сдержалась.
– У дракона были свои причины объявить меня невестой, – сказала я холодно, – и они никак не связаны с моей подлинностью.
Луциан заинтересованно приподнял бровь.
– Скайрены ощутимо сдали позиции, – констатировал он. – Рейнар – последняя надежда рода. Ему выгодно было поднять себе цену. Вот истинная пара нашлась, род скоро продолжится. Сейчас как раз такой момент, что надо укреплять власть.
Отлично! Мне не пришлось ни выдавать настоящих мотивов Рейнара, ни выдумывать что-либо с риском попасться на лжи.
– Логично, – кивнула я. – Драконы всегда держались особняком, но последние годы их влияние действительно ослабло. Так что, наоборот, метку следует обновить. И отправить дракону послание: если прилетишь – получишь труп невесты.
– Твой жених на такое не поведется, – процедил Симон, заметно нервничая.
Ха! Не боится он дракона, как же.
Я открыла рот, чтобы возразить, но в этот миг земля дрогнула. Сначала я подумала, что показалось – мало ли, в подземелье всегда какие-то звуки, где-то вода капает, где-то камни оседают. Но дрожь повторилась сильнее. Со стеллажей посыпались книги, звякнули колбы. Донесся гул. Низкий, раскатистый, от которого закладывало уши. Он шел сверху, казалось, сами стены тоннеля вибрируют, передавая этот ужасный нечеловеческий рев. Он и не был человеческим.
Симон побледнел так, что стал похож на призрака. Луциан прислушался, и на его круглом лице появилось выражение, которого я раньше не видела – смесь страха и азарта? А я стояла и чувствовала, как в ладони бешено пульсирует катализатор.
Гул повторился. Ближе. Громче. Наверху, над нашими головами. Стало ясно – что-либо опровергать или выставлять условия поздно. Рейнар уже в Нижнем городе!
Глава 6
Гул раскатился снова, с потолка посыпалась каменная крошка, всю лабораторию тряхнуло.
Луциан и Симон переглянулись, в их глазах улавливалась растерянность пополам с холодным расчетом. Но эта растерянность длилась всего мгновение. Симон поправил воротник рубашки, будто собирался на светский прием, а не встречать разъяренного дракона. Луциан, напротив, стоял неподвижно, прислушиваясь к себе или к тому, что творилось наверху.
У меня задрожали руки. Я зажала сферу в кулаке, спрятала за спину, но дрожь только усилилась. Рейнар прилетел, как и было обещано! За мной. Или за катализатором. Хотя, скорее всего, за нами обоими – я ведь теперь фактически приложение к нему. Ходячий футляр для артефакта. Было бы смешно, если бы не было так страшно.
Луциан отмер и торопливо коснулся нескольких приборов на столе. С потолка, из каменной кладки, бесшумно выскользнула труба. Толстая, металлическая, с расширением на конце, похожим на раструб. Магическая подзорная – я о таких слышала, но видеть не доводилось. Хитрое устройство: выводит изображение сверху, пропуская через систему линз и чар. Видно далеко и четко.
Глава подполья прильнул к раструбу. Секунда, другая, третья Время тянулось бесконечно долго. Я смотрела на круглую лысину, как подрагивают его пальцы, сжимающие металлический край, и внутри все леденело.
Наконец он отодвинулся и выдохнул:
– Это дракон.
Ну надо же, кто бы мог подумать! Стоило ли убеждаться? Будто мы ждали кого-то другого. Процессию с флагами? Делегацию переговорщиков?
Симон оттеснил Луциана плечом и припал к трубе. Секунд через десять хмыкнул – тем противным сиплым звуком, от которого у меня сводило зубы.
– Высоко парит, – сообщил он, отлипая от раструба. – Нашей магией не достать. Но если попробует спуститься пониже
Этот мерзавец многозначительно умолк, но я и так поняла: Симон не сомневался в своих силах. Или делал вид.
– Я к магам, – бросил он Луциану, даже не взглянув в мою сторону. – Начнет атаку – отразим.
И вышел. Быстро, почти бегом. Дверь за ним закрылась так глухо, словно захлопнулась крышка гроба.
Я сунула сферу в сумку, повязанную на поясе, и подскочила к трубе. Вытянула шею, вперившись в раструб. Луциан что-то сказал – не разобрала, да и плевать.
Сначала я увидела только размытое пятно – линзы настраивались, картинка плыла, дергалась. Потом изображение стабилизировалось, и передо мной открылась панорама Нижнего города. Крыши, крыши, крыши – черепичные, шиферные, дырявые, подлатанные жестяными листами. Дымоходы, балконы, веревки с бельем, переулки-щели. И над всем этим – небо. Серое, тяжелое, с набрякшими тучами.
А в небе – он.
Медная тень. Пятно, движущееся по дуге. Но очертания узнаваемые. Внушительный размах крыльев, хищный и гордый изгиб шеи, длинный рассекающий воздух хвост.
Дракон описал круг и снизился. Очень плавно для такой махины. Ближе. Еще ближе. Стало возможно разглядеть чешую – крупную, поблескивающую безо всякого солнца.
Но что-то было не так.
Крылья – да, огромные, перепончатые. Шея – мощная, крепкая. Однако в этом силуэте ощущалась какая-то неправильность, неуловимая, как запах, который не можешь опознать, но точно знаешь – есть подвох. То ли тень лежала иначе, то ли дракон двигался не так, как привык мой взор. Может, Рейнар ранен?..
Дракон раскрыл пасть.
Вспышка – оранжевая, яркая даже сквозь магические линзы. Из этой пасти вырвался поток огня, густой и плотный. Ударил в одно из зданий – старое, деревянное, с покосившейся крышей. Оно вспыхнуло. Пламя взметнулось к небу, пожирая сухие бревна, вышибая стекла, разнося искры по соседним крышам. Отсюда, через трубу, я будто услышала треск, крики и запах гари.
Мир качнулся.
Я отшатнулась от трубы. Перед глазами зарябила темнота. Она смыкалась, давила на виски, забивалась в уши ватой. Голос Луциана донесся откуда-то издалека, словно толщу воды:
– Лира, ты в порядке?
«Лира-Лира-Лира» Слово катилось эхом, превращаясь в другой голос – мягкий, женский, такой бесконечно родной, что сердце сжалось до боли. Лаборатория окончательно исчезла, и я провалилась куда-то в глубину собственного сознания.
В кромешной черноте проявилось пламя.
Оно было везде. Вокруг, впереди, сзади. Опаляло жаром, от которого плавились легкие. Ревело, выло, смеялось тысячей голосов.
Я маленькая. Совсем маленькая. Мои руки сцеплены в замок вокруг чьей-то тонкой шеи. Пальцы сводит от напряжения, но я держусь. Да и не смогу разжать, даже если захочу.
– Тихо-тихо. – Голос над самым ухом, сбивчивый, но спокойный. – Дыши реже. Неглубоко. Вот так.
Мне накидывают на лицо тряпку – мокрую, пахнущую сыростью. Дышать становится чуть легче, но глаза все равно слезятся, в них словно песок, и комнаты толком не видно, только оранжевые всполохи сквозь пелену.
Дверь впереди – сплошная стена огня. Языки пламени лижут косяк, пожирают краску, взбираются выше. Женщина, что меня держит, вскидывает руку, и воздух перед дверью взвихривается, пытается сбить пламя, оттеснить его назад. Увы, огонь слишком силен. Он плюется искрами, шипит и не отступает.
Шаг в дым, второй, третий. Мы у окна. В проеме – тоже огонь. Горит занавеска, превратившаяся в огненный лоскут. А за ним, за этим лоскутом, ночь. Темная, спасительная, холодная.
С потолка бьет ветер. Раз, другой. Дерево трещит, но не поддается. Еще удар – и рама вылетает наружу, увлекая за собой горящую тряпку.
Я вижу двор. Масляные пятна на земле отражают пламя, горят сами, синими и желтыми сполохами. Во дворе стоит человек и смотрит на нас. Лицо худое, остроносое, губы тонкие, почти без кровинки. Он улыбается. Медленно, смакуя, поднимает руку.
Из его ладони вырывается поток воды. Гасит пламя? Нет Она ударяет в масляные пятна, те взрываются. Пар взвивается к небу, густой, удушающий, а следом за ним – новые языки пламени, длиннее, шире.
Становится жарко. Очень жарко. Но воздух уплотняется, становится вязким, прохладным. Он обтекает меня невидимым коконом, отсекая жар и дым, оставляя только учащенный стук сердца и сбивчивое дыхание той, у кого я сижу на руках.
Ничего не видно. Глаза слезятся, их приходится закрыть. Я слышу:
– Не бойся С тобой все будет хорошо
Голос близко-близко. В нем нет страха. Совсем. Только любовь – столь огромная, что, кажется, ею можно накрыть весь этот горящий дом, весь этот двор, весь этот проклятый мир.
А потом – БАХ!
Грохот такой силы, что закладывает уши. Руки разжимаются сами собой, меня куда-то отбрасывает, и я лечу в темноту, кувыркаясь, теряя направление и себя.
Звон. Треск. Дым – где-то далеко, приглушенный расстоянием.
Я открываю глаза. С трудом, через силу, ресницы слипаются, но я заставляю.
Дом горит. Тот самый, из которого мы только что пытались выбраться. Теперь это не дом – костер. Сплошной, огромный, до черного неба.
Я лежу на земле. В каком-то дворе, в нескольких десятках метров от пожара. Все тело ноет – одним сплошным ушибом.
Мама. Где мама?
Глаза опять закрываются. И в голове, в самом последнем всполохе угасающих мыслей, только одно: мама
Я захлебнулась криком, но вместо него наружу вырвался невнятный хрип.
– Лира!
Вода плеснула в лицо – холодная, отрезвляющая. Я вздрогнула, распахнула глаза.
Надо мной склонился Луциан. Круглое лицо в морщинах, обеспокоенные водянистые глаза. В одной ладони он сжимал какую-то склянку, другой придерживал мою голову.
– Очнулась, – выдохнул глава подполья и убрал руку. – Слава богам. А то я уж думал
Что придется тащить меня на себе, а он не в форме для таких приключений?
Я сидела на полу, спиной к холодной каменной стене. В лаборатории мерно гудели приборы. Сумка с катализатором была на месте – я нащупала ее рефлекторно, еще не успев подумать.
Руки потянулись к трубе. Снова увидеть, проверить, понять, что там сейчас, жив ли Рейнар, сгорел ли тот дом дотла
– Хватит, – покачал головой Луциан, словно я могла до нее дотянуться с пола. – Насмотрелась уже, впечатлительная ты наша.
– Там дракон сжигает Нижний город, – прошипела я. – Вы вообще понимаете?!
– В данный момент пострадало всего одно здание, – ответил он, откладывая склянку и поправляя мантию. – Склад. Людей там нет. Как только дракон рискнет снова снизиться, чтобы поджечь что-либо еще, получит порцию боевой магии.
Склад. Людей не было. Эти слова дошли до меня не сразу, прокрутились в голове несколько раз, прежде чем обрели смысл.
И за кого я боюсь больше?.. За жителей города, которые могли оказаться на пути огня? Или за Рейнара, который сейчас висел там, в небе, под прицелом магов подполья?
А ведь это все из-за меня!
