«Ну, какие оборотни?! Ты совсем, что ли?! Здоровая дылда, а туда же! Ещё давай в вампиров поверь! Кто там ещё по классике жанра? Драконы? Демоны?! Ха-ха-ха!!!»
Риторические вопросы, не требующие ответов… у здравомыслящего человека, действительно, помогли.
Оказавшись у двери моего маленького «Матиса», я пришла в себя.
Глубокий вдох и выдох завершили комплекс внутренних манипуляций, и я покачала головой, улыбнувшись темноте.
– Совсем свихнулась.
Разблокировав замок, потянула за ручку двери…
За спиной ощутила жар раньше, чем мужская ладонь резко прервала мою попытку открыть машину.
– Куда-то собралась?
От мягкого вибрирующего баритона все волоски на моём теле зашевелились.
Я резко развернулась и тут же была прижата Волковым к машине.
Никита смотрел… ненормально. Не как человек.
Почему я так решила?
Да потому что у людей серо-голубые глаза не начинают светиться в темноте, как грёбанный неон!!
Волков выглядел самодовольным, пока не втянул запах возле моей шеи.
Почти не дыша, сама вжалась в машину, знатно нервничая.
«Дыши, Филиппа! Это… это просто линзы крутые. Волков любит выпендриваться… Всему есть нормальное объяснение. На крайний случай, Никита болен… Ликантропия – кажется так называется психическое расстройство, при котором человек начинает думать, что он – животное. Оборотень, ха! Это было бы слишком!»
И тут… началось!
Никита оскалился, злой, как чёрт. Его черты лица заострились, кожа… кожа стала покрываться шш…шерстью, а челюсть вытягиваться.
У меня заплясали чёрные мушки перед глазами.
Эдгар Алан По сказал: «Не верь тому, что видишь, и лишь на половину тому, что слышишь»! Но даже знаменитый писатель со мной бы согласился: то, что сейчас вижу и слышу я … даже наполовину ощущается как диагноз клиники, изучающей патологические отклонения в психике!
«Это не он болен, а я… У меня галлюцинации. Я сдурела на фоне… чего-то там (пока не придумала), поэтому у меня так громко едет крыша! Ой, это не крыша. Это я ору, как припадочная!»
Мой рот накрыла обычная мужская рука с длинными аристократическими пальцами.
– Тише. Ты мешаешь мне…
Смотреть, как парень с волчьей пастью разговаривает, было выше моих сил.
Я хлопнулась в обморок, под воздействием шока так ни разу и не сделав вдоха.
Глава 7. Инстинкт хищника
POV Волков Никита
Зверь вышел из-под контроля, как только я сделал вдох.
«Она – моя пара! – Верилось не до конца. Честно говоря, я был в состоянии сковывающего ужаса. Не мудрено, что волк взял вверх и проявил себя в чертах человеческой ипостаси. Осознание того, чем обернётся для меня обретение пары, доводило до исступления. – Теперь у него будет то, чем меня приструнить. То, чем он сможет меня шантажировать, сможет заставить работать на него и всю его кодлу!»
Я старался как можно реже дышать, впитывая в себя дикий страх молоденькой человечки. Это помогало не потерять разум окончательно, не подчиниться животным инстинктам.
Существа вроде меня в романах всегда описывали с налётом на романтизм, любовь, нежность и остальная амурная белиберда недотраханных девиц. Если бы эти дурочки только пораскинули мозгами… хоть раз включили логику! Получеловек или нет, а таких, как я, ведёт отнюдь не человеческое мышление, а природа. Инстинкты – единственное, что подчиняет мою звериную сущность. Зачем животные создают семьи? Правильно, блять! Для продолжения рода. Чем больше детей, тем лучше. Как только ты находишь ту, которая идеально подходит тебе, идеально удовлетворяет все пять органов чувств, размножение – единственное, о чём думает животное.
Волк внутри меня зарычал и против моей воли сделал глубокий такой сладкий и возбуждающий вдох.
«Моя!»
Филиппа задрожала в моих руках, открыла рот и пронзительно закричала.
В голове вспыхнул образ матери, избитой в который раз, уставшей после очередного выкидыша, потерявшей в глазах саму жизнь:
«Сыночек, помни: ты – человек. Пусть наполовину, но человек! Волк живёт инстинктами, но ты… ты – нет! Думай разумом, чувствуй сердцем. Прислушивайся к своей совести и никогда не позволяй природе взять над собой вверх! Ты – не животное! Ты – не твой отец!»
Накрыв рукой рот Касьяновой, выдохнул из себя весь её запах.
– Тише. Ты мешаешь мне…
Глаза Филиппы закатились, и девушка обмякла в моих объятьях.
Это стало той спасительной точкой, после которой волк отступил, растерявшись.
Я подхватил Филиппу на руки.
«Надо убираться отсюда, пока нас никто не увидел. Спрятать её! Объяснить, что нужно молчать… нужно переехать куда-нибудь в большой город. Лучше в столицу! Там наших нет. Оборотни не любят многомиллионники. Мы задыхаемся там от смога, чувствуем себя словно в клетке, теряем силу… Даже если отец и знает о том, что Касьянова – пара одному из стаи, он её не найдёт там!»
Я возвёл глаза к небу, как в детстве, и наивно прошептал:
– Мама, помоги…
Закинув Филиппу на плечо, побежал в лес, что есть мочи.
Я петлял, путал следы. Через десять минут бега остановился у кучи оленьего дерьма.
Измазать себя и обморочную преподшу много времени не отняло. Да, девушке явно не понравится новый аромат, зато теперь можно не морозить её, сбивая след, а сразу отнести в логово, о котором ни одна живая душа не знает.
Минут через двадцать услышал заветный шум реки.
Заваленная ветками пещера встретила нас тишиной.
Я открыл люк, удивляясь глубокому обмороку Филиппы, даже нервничая по этому поводу, и вошёл в грот.
Внутренней отделке моего логова мог позавидовать сам Бэтмен. Я же просто гордился убежищем, сбегая сюда, когда терпеть приказы вожака становилось слишком невыносимо. После смерти матери альфа словно с ума сошёл. Злился на всех и вся, злобно смотрел на женскую половину стаи… меня словно бы и боялся из виду потерять и вместе с тем ненавидел. Но разве в том, что мама умерла, была моя вина?! Нет! Не я насиловал её каждую ночь, не я заставлял плакать, не я… не я вынуждал пить подозрительные травки ведьмы, чтобы скинуть очередной плод! Мне было пять лет! Я ничего этого не знал! Мир взрослых был слишком далёк от меня, а мир животных…
Воспоминания заставили задрожать всем телом. Дыхание участилось…
Я положил Филиппу на кровать, игнорируя испачканное дерьмом платье, лицо и шею девушки. Хотелось забыться, уйти от прошлого, но акцент на прехорошенькой паре мог снова вернуть волку власть, поэтому я просто сбежал в комнату с душевой. Вода там хоть ещё и ледяная, но это даже к лучшему. Мне надо остыть, прийти в себя и подумать!
Я зажёг парочку свечей и оставил девушку в покое. Люк был стальной. Открыть его без ключа невозможно.
Холодные струи вернули мне способность мыслить адекватно. Гель для душа смыл не только оленье дерьмо, но и моё собственное, засевшее в голове.
Я пришёл в себя, расставил ближайшие приоритеты.
«Помочь ей уехать! Сменить имя, документы! Обеспечить на первое время! Объяснить, что другого выхода нет! Что делать самому, решу чуть позже. Сейчас главное – её спасти!»
В комнате что-то разбилось.
Я за секунду перекрыл воду, схватил полотенце и выскочил в пещерную спальню.
Филиппа сидела на полу с испуганным видом на грязном лице. Девушка морщилась, осматриваясь.
Движение привлекло её внимание.
Филиппа резко посмотрела на меня. Глаза учительницы переливались жидким золотом.
«Что? Она… она – оборотень?!»
Касьянова моргнула, обрывком платья вытирая вынужденную маскировку.
Моё осторожное приближение было встречено с опаской.
А потом девушка сделала вдох… и началось звериное безумие. Только в этот раз я был не один. Внезапно раскрытая оборотница тоже признала во мне пару, набросившись первой.
Клянусь, я пытался остановить её, остановить себя, но природа сегодня взяла своё, подставив мне и моему контролю подлую подножку. Адскую проверку… и я её не прошёл!
Робкая и всегда миленькая учительница словно в тигрицу прекратилась! Она оседлала меня, повалив на кровать, жадно дышала, максимально склонившись над торсом, провела уже чистеньким носом от одного моего соска к другому, выбивая в моём теле икры пламени.
Дальше… я плохо помню. Инстинкты взяли своё. Одно сплошное безумие – другими словами не назвать! Истинное сумасшествие. Мы… мы были животными. То, чего боялась моя мать, то, чего всегда страшился я, всё-таки случилось! Обнадёживало только то, что моя пара – не человечка, как я изначально предположил. Она разделяет мои инстинкты, и это именно она кинула нас в пропасть животной сущности!
Мы брали друг друга до самого рассвета, по очереди разделяя главенство без какой-либо конкуренции, пока полностью не выдохлись и не выбились из сил.
Так хорошо мне не было ни с кем. Хорошо и одновременно безумно.
Пока ещё не пришедшая в себя Филиппа прижималась ко мне, положив голову на плечо.
Мой волк удовлетворённо затих, растворяясь глубоко в сознании.
Сколько раз я кончил? Шесть? Семь? Десять? После пятого я просто перестал считать. Хотя кому я вру?! Уже на первой фрикции мой мозг ушуршал в пропасть, уступая место похоти, открыто смотрящей на меня из глубины глаз когда-то робкой и интеллигентной преподши культурологии. Если бы не доказательства физиологии, я бы в жизни не поверил, что эта бешеная нимфоманка может быть девственницей!
Когда инстинкты схлынули, я растерялся. Хорошо, что Филиппа уснула, а то я, наверное, даже слова не смог бы вымолвить! В голове была одна пустота.
А потом пришла ответственность.
«Что мне теперь делать?! Если она– оборотень, то… Нет! Это не выход. Мой дар находить пары всем оборотням стаи слишком ценен. То, что я открыто сопротивляюсь приказу альфы и отказываюсь своей способностью пользоваться, плохо для Касьяновой. Пусть я не люблю девушку… да я её даже не знаю!!! Но это всё не значит, что смогу легко отвернуться и гнуть свою линию поведения дальше, когда отец со своими шестёрками начнут шантажировать меня Филиппой. Я – не сволочь! Незнакомая девушка или своя – сути не имеет. Я не смогу смотреть спокойно, когда издеваются над живым существом! Больше не смогу…» – поморщившись, проглотил горечь, отказываясь вспоминать, почему почти двадцать лет упорно не подпускаю к себе никого слишком близко. Ни человека, ни животное.
Я уставился на настенные часы, размышляя над тупиковым положением, каждый выход их которого представлялся хуже предыдущего.
Глава 8. Побег от спасителя
POV Филиппа Касьянова
Продираясь сквозь туманы сна и странных видений, я всё-таки проснулась.
Открыла глаза.
Я лежала на спине. Взгляд уткнулся в странного вида потолок. Пришлось пару раз зажмуриться, чтобы убедиться, что зрение меня не подводит.
«Это что? Пещера?»
Окинув взглядом обычный интерьер немного аскетичной комнаты, мотнула головой.
«Где я? Что со мной вообще произошло?!»
Последний вопрос моментально вызвал длинную череду воспоминаний, где перед моим лицом – пасть огроменного волка. Потом темнота… а после темноты начиналась какая-то ерунда! Признать её реальность – значит, признать своё собственное сумасшествие!
«Со мной точно что-то не так!» – резко села, пытаясь вспомнить, что было после того, как я пришла в себя здесь… в первый раз.
Кожа покрылась мурашами.
Я обняла себя и тут с удивлением поняла, что сижу на кровати голая.
«Боже! Неужели это правда?! Я… я…»
Рядом боковым взглядом уловила движение.
Дёрнув головой, посмотрела на источник.
Источник посмотрел на меня.
– Кто ты? – первое, что спросила у Никиты, вальяжно расположившегося на подушке и закинувшего руки за голову.
– Оборотень. Как и ты.
– Нет… – я отчаянно замотала головой, прижимая к себе одеяло сильнее. – Оборотней не существует.
Волков раздражённо поморщился.
– Значит, ты не в курсе… утраченная. Так… Давай проясним кое-что сразу! Мне некогда разбираться с истериками одной из утраченных. Просто вытащи голову из задницы и прими факт существования мира, доступ в который имеет не каждый.
– Я… не… не…
