– Ты танцевал с ней наш свадебный танец! – в ярости шипела Верхова.
Я прижалась спиной к стене, вытаращившись от удивления.
Пусть парочка стояла в конце коридора, но я сумела разглядеть собеседника Наташи.
«А после её претензии ещё и прийти к логическому выводу! Богданов! Что он… У Натащи с ним свадьба?! Когда?! Почему я не в курсе?»
– Не причитай, малышка, – лениво протянул Егор, пока я пыталась урезонить гулко бьющееся сердце. – Я просто знакомился с Луной.
– Луной? Ты уверен?! Матвей сказал, что Филька – одна из…
Богданов усмехнулся.
– Неееет… Разве ты не видела Волкова? Он буквально чуть без руки меня не оставил. На рукаве следы от его когтей остались…
– Такой молодой и уже пара… – голос Наташи дрогнул. Женщина, судя по всему, находилась под впечатлением.
– Вот-вот. Я уже позвонил Руслану.
– Альфе? Зачем?
– Он всё равно узнает. Пусть лучше от меня.
– Но зачем?
– Приобретение пары – всегда умножение силы. А если она ещё и пара твоего наследника… У Никиты в венах течёт кровь альфы. Когда мальчишка поймёт это, он станет угрозой власти отца. Тебе напомнить, какие отношения между этими двумя?
– И что теперь будет, Егор? – Наташе было страшно.
Егор шумно вздохнул:
– Идём, расскажу…
Дверь кабинета мягко защёлкнулась за преподавателями, оставляя меня в укрытии целой, невредимой и… и необнаруженной.
«Всё! Это уже не смешно! Это странно! И жутко! – Я сжала в руках ёлочные ветки, бросаясь в обратную от деканата сторону. – «Стая», «альфа»… капец! С меня хватит!»
Я вырулила в холл, когда из стороны актового зала резко перестала доноситься музыка.
– Время подарков! – ректор взял микрофон. – Только где наша Ёлочка?!
Грянул хохот.
Я сцепила челюсти, сбегая со ступеней холла.
«Ёлочка сваливает отсюда! "Увольнение" – значит, увольнение! Нечего тянуть за уши уже высказанный вердикт!»
Ключи от машины были у меня с собой. Я ещё во время переодевания сунула их в чашечку бюстика.
Мне кажется, я даже холода не чувствовала, летя чуть ли не на скорости света по заснеженной парковке.
А мороз на улице был приличный! Не выше минус пятнадцати.
Снег – не ниже тридцати сантиметров, однако даже здесь, на закрытой территории ВУЗа, городские службы исправно расчищали дороги, поэтому мои ноги не устроили истерику.
Я бежала на каблуках в сменных туфлях, и мне было по барабану, что скользко и, я вообще-то могу упасть! Бредовые версии наложились одна на другую, и мне было страшно, что хоть даже один процент из всего подкинутого воображением может стать правдой! Я не хотела этого! Сказки должны оставаться сказками, а не оживать, превращая реальность в подобие кошмара!
«Оборотни существуют…» – отголоском выдавала моя память.
От этого ноги перебирали быстрее, будто за мной сами демоны гонятся!
Я заставила себя остановиться, отдышаться и угомонить буйство адреналина, мысленно призывая одуматься:
«Ну, какие оборотни?! Ты совсем, что ли?! Здоровая дылда, а туда же! Ещё давай в вампиров поверь! Кто там ещё по классике жанра? Драконы? Демоны?! Ха-ха-ха!!!»
Риторические вопросы, не требующие ответов… у здравомыслящего человека, действительно, помогли.
Оказавшись у двери моего маленького «Матиса», я пришла в себя.
Глубокий вдох и выдох завершили комплекс внутренних манипуляций, и я покачала головой, улыбнувшись темноте.
– Совсем свихнулась.
Разблокировав замок, потянула за ручку двери…
За спиной ощутила жар раньше, чем мужская ладонь резко прервала мою попытку открыть машину.
– Куда-то собралась?
От мягкого вибрирующего баритона все волоски на моём теле зашевелились.
Я резко развернулась и тут же была прижата Волковым к машине.
Никита смотрел… ненормально. Не как человек.
Почему я так решила?
Да потому что у людей серо-голубые глаза не начинают светиться в темноте, как грёбанный неон!!
Волков выглядел самодовольным, пока не втянул запах возле моей шеи.
Почти не дыша, сама вжалась в машину, знатно нервничая.
«Дыши, Филиппа! Это… это просто линзы крутые. Волков любит выпендриваться… Всему есть нормальное объяснение. На крайний случай, Никита болен… Ликантропия – кажется так называется психическое расстройство, при котором человек начинает думать, что он – животное. Оборотень, ха! Это было бы слишком!»
И тут… началось!
Никита оскалился, злой, как чёрт. Его черты лица заострились, кожа… кожа стала покрываться шш…шерстью, а челюсть вытягиваться.
У меня заплясали чёрные мушки перед глазами.
Эдгар Алан По сказал: «Не верь тому, что видишь, и лишь на половину тому, что слышишь»! Но даже знаменитый писатель со мной бы согласился: то, что сейчас вижу и слышу я … даже наполовину ощущается как диагноз клиники, изучающей патологические отклонения в психике!
«Это не он болен, а я… У меня галлюцинации. Я сдурела на фоне… чего-то там (пока не придумала), поэтому у меня так громко едет крыша! Ой, это не крыша. Это я ору, как припадочная!»
Мой рот накрыла обычная мужская рука с длинными аристократическими пальцами.
– Тише. Ты мешаешь мне…
Смотреть, как парень с волчьей пастью разговаривает, было выше моих сил.
Я хлопнулась в обморок, под воздействием шока так ни разу и не сделав вдоха.
Глава 7. Инстинкт хищника
POV Волков Никита
Зверь вышел из-под контроля, как только я сделал вдох.
«Она – моя пара! – Верилось не до конца. Честно говоря, я был в состоянии сковывающего ужаса. Не мудрено, что волк взял вверх и проявил себя в чертах человеческой ипостаси. Осознание того, чем обернётся для меня обретение пары, доводило до исступления. – Теперь у него будет то, чем меня приструнить. То, чем он сможет меня шантажировать, сможет заставить работать на него и всю его кодлу!»
Я старался как можно реже дышать, впитывая в себя дикий страх молоденькой человечки. Это помогало не потерять разум окончательно, не подчиниться животным инстинктам.
Существа вроде меня в романах всегда описывали с налётом на романтизм, любовь, нежность и остальная амурная белиберда недотраханных девиц. Если бы эти дурочки только пораскинули мозгами… хоть раз включили логику! Получеловек или нет, а таких, как я, ведёт отнюдь не человеческое мышление, а природа. Инстинкты – единственное, что подчиняет мою звериную сущность. Зачем животные создают семьи? Правильно, блять! Для продолжения рода. Чем больше детей, тем лучше. Как только ты находишь ту, которая идеально подходит тебе, идеально удовлетворяет все пять органов чувств, размножение – единственное, о чём думает животное.
Волк внутри меня зарычал и против моей воли сделал глубокий такой сладкий и возбуждающий вдох.
«Моя!»
Филиппа задрожала в моих руках, открыла рот и пронзительно закричала.
В голове вспыхнул образ матери, избитой в который раз, уставшей после очередного выкидыша, потерявшей в глазах саму жизнь:
«Сыночек, помни: ты – человек. Пусть наполовину, но человек! Волк живёт инстинктами, но ты… ты – нет! Думай разумом, чувствуй сердцем. Прислушивайся к своей совести и никогда не позволяй природе взять над собой вверх! Ты – не животное! Ты – не твой отец!»
Накрыв рукой рот Касьяновой, выдохнул из себя весь её запах.
– Тише. Ты мешаешь мне…
Глаза Филиппы закатились, и девушка обмякла в моих объятьях.
Это стало той спасительной точкой, после которой волк отступил, растерявшись.
Я подхватил Филиппу на руки.
«Надо убираться отсюда, пока нас никто не увидел. Спрятать её! Объяснить, что нужно молчать… нужно переехать куда-нибудь в большой город. Лучше в столицу! Там наших нет. Оборотни не любят многомиллионники. Мы задыхаемся там от смога, чувствуем себя словно в клетке, теряем силу… Даже если отец и знает о том, что Касьянова – пара одному из стаи, он её не найдёт там!»
Я возвёл глаза к небу, как в детстве, и наивно прошептал:
– Мама, помоги…
Закинув Филиппу на плечо, побежал в лес, что есть мочи.
Я петлял, путал следы. Через десять минут бега остановился у кучи оленьего дерьма.
Измазать себя и обморочную преподшу много времени не отняло. Да, девушке явно не понравится новый аромат, зато теперь можно не морозить её, сбивая след, а сразу отнести в логово, о котором ни одна живая душа не знает.
Минут через двадцать услышал заветный шум реки.
Заваленная ветками пещера встретила нас тишиной.
Я открыл люк, удивляясь глубокому обмороку Филиппы, даже нервничая по этому поводу, и вошёл в грот.
Внутренней отделке моего логова мог позавидовать сам Бэтмен. Я же просто гордился убежищем, сбегая сюда, когда терпеть приказы вожака становилось слишком невыносимо. После смерти матери альфа словно с ума сошёл. Злился на всех и вся, злобно смотрел на женскую половину стаи… меня словно бы и боялся из виду потерять и вместе с тем ненавидел. Но разве в том, что мама умерла, была моя вина?! Нет! Не я насиловал её каждую ночь, не я заставлял плакать, не я… не я вынуждал пить подозрительные травки ведьмы, чтобы скинуть очередной плод! Мне было пять лет! Я ничего этого не знал! Мир взрослых был слишком далёк от меня, а мир животных…
Воспоминания заставили задрожать всем телом. Дыхание участилось…
Я положил Филиппу на кровать, игнорируя испачканное дерьмом платье, лицо и шею девушки. Хотелось забыться, уйти от прошлого, но акцент на прехорошенькой паре мог снова вернуть волку власть, поэтому я просто сбежал в комнату с душевой. Вода там хоть ещё и ледяная, но это даже к лучшему. Мне надо остыть, прийти в себя и подумать!
Я зажёг парочку свечей и оставил девушку в покое. Люк был стальной. Открыть его без ключа невозможно.
Холодные струи вернули мне способность мыслить адекватно. Гель для душа смыл не только оленье дерьмо, но и моё собственное, засевшее в голове.
Я пришёл в себя, расставил ближайшие приоритеты.
«Помочь ей уехать! Сменить имя, документы! Обеспечить на первое время! Объяснить, что другого выхода нет! Что делать самому, решу чуть позже. Сейчас главное – её спасти!»
В комнате что-то разбилось.
Я за секунду перекрыл воду, схватил полотенце и выскочил в пещерную спальню.
Филиппа сидела на полу с испуганным видом на грязном лице. Девушка морщилась, осматриваясь.
Движение привлекло её внимание.
Филиппа резко посмотрела на меня. Глаза учительницы переливались жидким золотом.
«Что? Она… она – оборотень?!»
Касьянова моргнула, обрывком платья вытирая вынужденную маскировку.
Моё осторожное приближение было встречено с опаской.
