Кубики пресса на торсе парня напряглись, и Никита резко сел, оказываясь слишком близко.
– Ты – оборотень, Филиппа! – рявкнул молодой мужчина так, что я чуть с кровати не свалилась. – Это факт! А разжёвывать тебе факты мне некогда! Хочешь сидеть сутками взаперти и рожать, когда альфа скажет?
Я задрожала от сковывающего холода интонации.
– Нннет…
– Ты – моя пара, поэтому будет только так, пока мой отец – альфа. Тебя будут держать взаперти, а я буду вынужден работать на клан чокнутого папеньки, встречаясь с тобой от одной беременности к другой. Увы и ах, мой родитель убеждён, что на большее ваш бабский род не годен.
У меня не было слов. Ужас давил на любые зачатки иных, кроме страха, эмоций. Я не чувствовала ни возмущения, ни злости, которые обычно должны сопровождать подобные шовинистские высказывания. Мне было тупо страшно! Тут не до сарказма и фраз, пропитанных едкой иронией.
Волков тем временем продолжал:
– Поступим так! Тебе надо оставить всё и переехать в какой-нибудь мегаполис. Попрощайся с теми… теми, кто воспитал себя. Касьяновы – не оборотни, поэтому точно не могут быть твоими родителями. Один – возможно… но это сути не меняет. Затеряться одной всегда проще, чем тянуть за собой всех. Но, прежде чем ты сбежишь, надо кое-куда заглянуть. – Никита поднялся с кровати, совсем не стесняясь своей наготы, и заходил взад и вперёд, запустив руку в свою густую светло-русую шевелюру. – Прошли только сутки… последствий после прерывания не должно быть. Срок слишком маленький.
Бормотания парня не помогали понять смысл его слов. Волков, когда встал, у меня и страх атрофировался, и любые другие порывы самосохранения. Хотелось снова почувствовать тяжесть мужского тела и… и надышаться им.
– Что? – немного пришибленно спросила я.
– Ничего, – отмахнулся Никита, поворачиваясь ко мне во всей своей обнажённой красоте. – Поднимайся. Документы я заказал для тебя ещё ночью у проверенного человека. Пока поедешь в Новосибирск. Я договорился с другом… поживёшь в одном из убежищ. Карточка на новое имя уже готова. Ты…
Тряхнув головой, отогнала от себя все грязные мысли, до этого времени никогда мне не свойственные.
– Спасибо, конечно. Но я сама как-нибудь…
Никита в одно мгновение преобразился.
Волков оказался рядом, схватил меня за руку и больно дёрнул к себе, заставляя подняться и прижаться к нему всем телом.
– Ты ничего сама делать не будешь, – прорычал Никита, яростно сверкая леденистыми глазами. – С этого дня ты слушаешь только меня, поняла?! Тягаться с альфой оборотней – это тебе не лекцию по культурологии вести! Или… или мне даже не пытаться? Может, позволить отцу ввести тебя в наш клан?! Позволить себя прогнуть? Позволить заставить подбирать волкам пары, чтобы наша стая стала самой сильной в Сибири? А вечером, после каждого такого рабочего дня, приходить в твою клетку и трахать тебя до потери пульса?
Злые угрозы логично должны были порождать очередную порцию ужаса, а я почему-то растеряла даже тот, который был.
В горле пересохло от жажды… и вода – совсем не та причина!
Я моргнула, сбрасывая с себя какое-то животное наваждение, и сразу стало по-настоящему страшно.
«Надо бежать не только от отца этого волка, но и от него самого! Оборотень я или нет, а крёстная точно в курсе, что со мной! Не зря она снабжала меня с самого детства парфюмерией! И раз Саша знает, то она мне и поможет! А Никита… такой союзник опаснее врага! Мне только нужна фора».
Я опустила глаза в пол, лихорадочно вспоминая все репортажи и программы по животному миру.
Волков шумно втянул в себя воздух и отпустил меня.
Пальцы сразу нащупали тяжёлую статуэтку.
– Собирайся, – мрачно приказал оживший сказочный персонаж совсем не романтического характера. – У нас девять часов, чтобы добраться до Новосибирска. Машину сможем взять только в Варламово. Не стоит привлекать внимание. Одежда…
Глухой удар пришёлся точно по голове решительного «спасителя».
Звук голоса резко оборвался, и Волков рухнул у моих ног.
Жалко ли мне было парня?
Не знаю! Жалость к себе, омытая страхом, не пропускала никаких других эмоций. Мне нужно спастись, иначе сбудется всё, что наговорил этот мажор! А клетка – это не моё! Вообще не моё!
Я оделась за одну минуту.
Пришлось долго повозиться с дверью, которая оказалась настоящим люком. Но я всё-таки сумела разобраться в замке, с кряхтением отодвинув стальной затвор. Силы потребовалось немеряно.
Не успела я выйти из пещеры, как позади отчётливо расслышала рычание.
Так быстро я никогда ещё не стартовала с места!!!
– Дура! СТОЙ!
Не пробежала даже тридцати метров, как земля подо мной оборвалась, и я свалилась в ледяной поток воды.
«Река!» – испуганно вскрикнув, ушла с головой под воду.
Мужская куртка тянула ко дну, а дно у реки Томь было очень глубоким в наших местах.
Течение тащило меня вперёд, будто вызвалось помочь, но я же не русалка, чтобы совсем не дышать!
В лёгких пекло от нехватки воздуха, я пыталась прорваться на поверхность, но…
А потом случилось чудо!
Глава 9. Единство со зверем
POV Волков Никита
– Вот же дрянь такая, – зажмурившись от боли, провёл пальцами по виску. – Чуть череп не проломила!
Мотнув головой, отчётливо расслышал, как отодвигается люк.
«Демоны! Конечно, она сможет его открыть, раз является оборотнем, как и я!»
Зверь внутри меня притих, не мешая действовать. Видимо, понимал, что в человеческой ипостаси догонять Филиппу будет самым правильным решением. Девушка напугана. Пусть она хоть тысячу раз оборотень, но до сегодняшнего дня ничего не знала об этом, значит, первый зов, моё частичное обращение в волка и слишком резкое объяснение – всё это стало огромным потрясением для интеллигентной молодой учительницы.
Филиппа всегда вызывала у меня странные чувства. Волнение… да, именно так я бы описал своё состояние, когда Касьянова появлялась на горизонте. Как только это случалось, я чувствовал себя обязанным провожать каждый её шаг взглядом, наблюдать, чтобы…
Я зарычал.
«Чтобы что, Никита?! – Снова мотнул головой, ползком поднимаясь с пола. – У нас тут девка в тайгу убежать пытается, а ты рассуждаешь! Твои эмоции далеки от тех, к которым призывает альфа всех своих волков? Но разве это плохо? Руслан – всемирное зло! То, что его приказы далеки от правды и настоящего, ничего плохого в себе не несут!»
Пока себя убеждал, что испытывать симпатию к напавшей на меня девушке – это не идиотизм, добрался до выхода из пещеры.
И тут внутри всё оборвалось!
– Дура! СТОЙ!
Филиппа неслась через кусты прямо к обрыву, даже не представляя, что её ждёт!
Я бросился за ней.
Внутри, в самом центре солнечного сплетения, свело от страха. Я даже не представлял, что могу чего-то так испугаться.
Омут был опасен даже для оборотней. Старики из посёлка говорили, что омут проклят ведьмами, поэтому от него все держались подальше. Именно поэтому я обустроил логово рядом с ним.
– ФИЛИППА! – Я попытался докричаться до разума далеко не глупой девушки. – Там обры…
Касьянова резко пропала из поля зрения, пронзительно завизжав.
Сердце пропустило удар, а потом будто сгустком адреналина запустило в мою голову.
Я обратился и, добравшись до обрыва, сиганул в животной ипостаси следом за своей парой.
Если бы я не был так напуган, наверное, пришёл бы в изумление, осознав, что волк больше не тянет на себя одеяло и не пытается захватить моё сознание. Оно, как никогда, принадлежало нам двоим. Тело волка помогало справляться с давлением воды и ударами об острые камни.
Глазами высматривал любое движение, но ничего за взгляд не цеплялось. Серая растительность дна будто бы насмехалась надо мной, надёжно укрывая попавшую к ней в лапы добычу.
Я упорно продолжал всплывать на поверхность и снова погружаться в реку, пока течение быстро уносило меня вниз по реке. Я не сопротивлялся ему, ведь с упавшей Филиппой должно происходить тоже самое.
Лёгкие пекло, несмотря на холод сибирской зимы.
Течение замедлялось, вынося меня ближе к городу.
Внутри сковал ужас, потому что там, где река переставала бурлить течением, вода застыла толстым слоем льда. Плыть туда – это верная смерть… но если Филиппа там…
Волк заскулил, срывая внутренние блоки. Мне было страшно. Очень страшно. Не за себя!
Я даже думать не стал, ныряя под тонкий лёд. Чувство самосохранения ликвидировал этот самый страх за Филиппу.
Возвращаться каждый раз к месту, где льда нет, было всё труднее и труднее. Я потерялся во времени, выбился из сил, но продолжал искать свою пропажу, только сейчас понимая, КОГО я потерял! И пусть альфа сколько угодно говорит, что пара – это только возможность продолжить род, для меня незнакомка Касьянова, почти не имеющая запаха, ещё тогда, три месяца назад, с первого взгляда стала жизненно важной.
Со стороны берега кто-то вскрикнул, когда я вынырнул в последний раз, понимая, что ещё одна попытка, и я больше не выберусь на поверхность.
Волк выдохся.
Тело снова вернуло себе человеческие формы. Это был первый признак, что всё плохо. Когда раненый оборотень не может обратиться – это смерть. Все наши знали эту простую истину.
Я глубоко вздохнул и нырнул, отказываясь терять надежду.
Мне удалось проплыть не меньше ста метров, когда впереди я сумел разглядеть серые джинсы. Заработал руками сильнее, изо всех сил сопротивляясь туману, который прочно обосновался в моей голове.
Рука почти коснулась грубой материи, как меня подхватили под подмышки и дёрнули в сторону.
Бесшумный крик вырвался изо рта пузырьками.
Я пытался сопротивляться, но хватка неизвестного была сильна. Не в моём теперешнем состоянии давать такому спасителю отпор.
А дальше провал. Я ничего не помню.
Очнулся в больнице. В специальной палате. Один из наших работал в городской больнице хирургом. Иван Рогозин. Отец помог Ивану и отучиться, и на работу устроиться. Всё, как говорится, для стаи.
Я сдёрнул с руки катетер. Даже глазом не моргнул.
Злость подступала.
«Кто меня спас?! Зачем?! Я же почти нашёл Филиппу!» – подсознание упорно не хотело верить, что девушку к тому времени уже было не спасти.
Рядом запищали приборы.
В комнату открылась дверь.
Вошёл Богданов, мой вечный «надсмотрщик»!
Егор бросил взгляд через плечо, прикрыл дверь и тяжело посмотрел на меня.
– Надо поговорить, Никита…
А потом я узнал, что моей пары больше нет. Что её похоронили три дня назад, пока я тут валялся без памяти. Отец рвёт и мечет. Конечно! Упустил такую возможность надавить на меня!
Оборотни старались не отсвечивать, но альфа всё равно находил, на ком сорвать злость
А мне было всё равно.
– Так больше не может продолжаться, – фоном звучал низкий бас Егора, пока я переживал очередную страшную потерю, сидя на кровати со стеклянным взглядом.
Слёзы душили, образовывая внутри ледяной ком. Я сидел и завидовал тем, кто умеет плакать, потому что я давно разучился это делать.
– … нами не может управлять бешеный. Другие стаи…
«Она была такой молодой! За что?!»
– НИКИТА!
От громкого крика Егора я вздрогнул.
– Никита! Помоги нам! – дошла до моего сознания мольба. – Ты потерял пару… ты знаешь, как это больно. Связь с истинной – это вовсе не то, чем описывает её твой отец. Теперь ты это понимаешь… Так не позволь же ему и дальше использовать нас… наших истинных! В тебе течёт кровь альфы! Ты должен бросить вожаку вызов.
Я моргнул, и девушка в «ёлочном» платье растаяла перед моим взором.
Поднявшись на ноги, подошёл к окну.
Горько усмехнулся своему неважному отражению в окне.
– Мне надо восстановиться для таких свершений, Егор Владимирович.
