Я упорно продолжал всплывать на поверхность и снова погружаться в реку, пока течение быстро уносило меня вниз по реке. Я не сопротивлялся ему, ведь с упавшей Филиппой должно происходить тоже самое.
Лёгкие пекло, несмотря на холод сибирской зимы.
Течение замедлялось, вынося меня ближе к городу.
Внутри сковал ужас, потому что там, где река переставала бурлить течением, вода застыла толстым слоем льда. Плыть туда – это верная смерть… но если Филиппа там…
Волк заскулил, срывая внутренние блоки. Мне было страшно. Очень страшно. Не за себя!
Я даже думать не стал, ныряя под тонкий лёд. Чувство самосохранения ликвидировал этот самый страх за Филиппу.
Возвращаться каждый раз к месту, где льда нет, было всё труднее и труднее. Я потерялся во времени, выбился из сил, но продолжал искать свою пропажу, только сейчас понимая, КОГО я потерял! И пусть альфа сколько угодно говорит, что пара – это только возможность продолжить род, для меня незнакомка Касьянова, почти не имеющая запаха, ещё тогда, три месяца назад, с первого взгляда стала жизненно важной.
Со стороны берега кто-то вскрикнул, когда я вынырнул в последний раз, понимая, что ещё одна попытка, и я больше не выберусь на поверхность.
Волк выдохся.
Тело снова вернуло себе человеческие формы. Это был первый признак, что всё плохо. Когда раненый оборотень не может обратиться – это смерть. Все наши знали эту простую истину.
Я глубоко вздохнул и нырнул, отказываясь терять надежду.
Мне удалось проплыть не меньше ста метров, когда впереди я сумел разглядеть серые джинсы. Заработал руками сильнее, изо всех сил сопротивляясь туману, который прочно обосновался в моей голове.
Рука почти коснулась грубой материи, как меня подхватили под подмышки и дёрнули в сторону.
Бесшумный крик вырвался изо рта пузырьками.
Я пытался сопротивляться, но хватка неизвестного была сильна. Не в моём теперешнем состоянии давать такому спасителю отпор.
А дальше провал. Я ничего не помню.
Очнулся в больнице. В специальной палате. Один из наших работал в городской больнице хирургом. Иван Рогозин. Отец помог Ивану и отучиться, и на работу устроиться. Всё, как говорится, для стаи.
Я сдёрнул с руки катетер. Даже глазом не моргнул.
Злость подступала.
«Кто меня спас?! Зачем?! Я же почти нашёл Филиппу!» – подсознание упорно не хотело верить, что девушку к тому времени уже было не спасти.
Рядом запищали приборы.
В комнату открылась дверь.
Вошёл Богданов, мой вечный «надсмотрщик»!
Егор бросил взгляд через плечо, прикрыл дверь и тяжело посмотрел на меня.
– Надо поговорить, Никита…
А потом я узнал, что моей пары больше нет. Что её похоронили три дня назад, пока я тут валялся без памяти. Отец рвёт и мечет. Конечно! Упустил такую возможность надавить на меня!
Оборотни старались не отсвечивать, но альфа всё равно находил, на ком сорвать злость
А мне было всё равно.
– Так больше не может продолжаться, – фоном звучал низкий бас Егора, пока я переживал очередную страшную потерю, сидя на кровати со стеклянным взглядом.
Слёзы душили, образовывая внутри ледяной ком. Я сидел и завидовал тем, кто умеет плакать, потому что я давно разучился это делать.
– … нами не может управлять бешеный. Другие стаи…
«Она была такой молодой! За что?!»
– НИКИТА!
От громкого крика Егора я вздрогнул.
– Никита! Помоги нам! – дошла до моего сознания мольба. – Ты потерял пару… ты знаешь, как это больно. Связь с истинной – это вовсе не то, чем описывает её твой отец. Теперь ты это понимаешь… Так не позволь же ему и дальше использовать нас… наших истинных! В тебе течёт кровь альфы! Ты должен бросить вожаку вызов.
Я моргнул, и девушка в «ёлочном» платье растаяла перед моим взором.
Поднявшись на ноги, подошёл к окну.
Горько усмехнулся своему неважному отражению в окне.
– Мне надо восстановиться для таких свершений, Егор Владимирович.
Дверь снова открылась, только на этот раз с громким хлопком, так как открыли её с ноги.
Я обернулся и тут же поймал ненавидящий взгляд отца.
– Так и знал! Ты слаб! Только услышишь такого же слабака, так сразу же бросишься меня предавать! Щенок!
Егор виновато опустил голову.
«Подослал, значит… в своём репертуаре».
– Надо было тебя и твою мамашу…
Я бросился на отца раньше, чем сообразил.
Мой волк бросился, обратившись только на половину. И его порыв оказался неожиданным для того, кто с маниакальной жестокостью карает всех недовольных его управлением.
Шея отца оказалась в моей пасти. Альфа захрипел, пытаясь вырваться.
Он хотел обратиться.
Мой волк действовал на инстинктах, опережая угрозу.
Тихий хруст, и альфа осел, кулем падая на пол у моих ног.
Я дрожал от выброса адреналина. Посмотрел на Богданова.
Егор сглотнул, с ужасом следя за мной.
Вернув себе человеческий вид, скомкал простыню и вытер рот, прежде чем зашвырнуть ею в Богданова.
– Убери здесь. Через час возвращаемся в стаю… – я говорил ледяным тоном и не был похож на самого себя. Меня будто бы выморозили изнутри. Быстро одевшись, обошёл труп отца, которого раньше почему-то боялся. Открыл дверь и посмотрел на Богданова. – И Егор… больше никаких фокусов.
– Я… – мужчина выглядел не очень. Весь серый от страха. Дорожка пота бежит по виску. – Я не мог ослушаться альфы. Моя пара… – голос Богданова оборвался, осипнув.
Я резко кивнул, принимая оправдание, и вышел.
Люди сновали туда-суда, но резко тормозили и расступались передо мной, чувствуя животную угрозу. В оборотня человеки могут сколько угодно не верить, но они чувствуют его на подсознательном уровне и стараются избежать столкновения, благодаря дару природы – чувству самосохранения.
Я вышел на улицу и вздохнул полной грудью, упорно игнорируя шумы в голове.
«Со смертью отца я не избавился от угрозы. Наоборот, когда бешеного альфы не стало, появится слишком много желающих захватить стаю. Моя задача – показать всем, что я ничуть ни меньше бешеный! Потому что больше я никому не позволю обидеть истинные пары оборотней!!!»
Волк согласно зарычал внутри меня, замещая боль от потери новой целью.
Глава 10. Спасение
POV Касьянова Филиппа
«Мне не выбраться! – Стучала в голове громким набатом одна единственная мысль, от которой в прямом смысле слова опускались руки. – Нельзя сдаваться, Филь! – Ругала сама себя, сражаясь с подводным течением реки Томь.
В прошлом году после купального сезона к нам, в Северск, приезжала группа аквалангистов-экстримал. Говорили что-то о том, что вблизи берега глубина нашей реки больше, чем на фарватере, и достигает порядочных семи с половиной метра. Объяснили это тем, что река упирается в правый берег и делает поворот налево, соответственно русло реки начинает подмывать, на дне образуются водовороты и ямы.
Кто же мог подумать, что мне лично в этом самой придётся убедиться?! Да ещё и в такую… отнюдь не купальную пору! Кажется, я настолько заледенела, что стала синего цвета!
«О каком цвете ты думаешь?! – Возмутилась я, одёргивая себя. – Мы тонем!!! Вынырнуть не получается уже больше минуты, по ощущениям! Ещё чуть-чуть…»
Я предприняла ещё одну попытку прорваться наверх, и тут случилось невероятное!
Белый яркий свет ударил по глазам, увеличиваясь от размера маленького мячика до прозрачной фигуры человека.
Потребность в дыхании резко пропала. Какое дышать, когда тут видится ЭТО!?!
«У меня глюки… просто глюки, – успокаивала себя я. Потом вспомнила, что из-за застывшего состояния ещё быстрее иду ко дну, и активнее заработала конечностями. – Приди в себя, Филь! Сейчас не время для таких выкрутасов сознания!»
Вдруг… пусть будет «призрак» отчётливо махнул рукой.
В такие моменты старые люди говорят: «Зовёт на тот свет. Ни в коем случае нельзя идти!»
А у меня вариантов других не наблюдалось.
Подо мной пугающе лежало тёмное дно, а над головой больше не наблюдалось выхода. Течением меня вынесло под лёд… и пронизывающий до самого нутра холод. Если бы ни вода, я смогла бы понять, что кроме слёз, ничего тёплого во мне не осталось.
Призрак активнее махнул рукой, устраняя простым жестом мою секундную заторможенность.
«Я хочу жить!» – стучало одно единственное желание в сознании.
И призрак кивнул, будто бы видел меня насквозь!
Я больше не ждала ни секунды. У меня закончилось время. Его остались малые крохи даже для спасения. Об этом кричали криком разрывающиеся от жара лёгкие.
Плыть за призраком пришлось недолго, но эти пять метров были самые сложные в моей жизни! А самое странное, что течение резко сменило направление, толкая меня в нужную сторону. В мистике происходящего больше невозможно было сомневаться.
Когда голова оказалась на поверхности, я жадно принялась хватать воздух.
Призрак исчез.
Я оказалась у самого берега непонятным образом.
– Глупая девка, – ругнулся кто-то ворчливо. – Плыви сюда! Нашла время барахтаться!
Найдя источник звука, моргнула.
Возле порослей молодых можжевельников стояла старушка.
«Откуда в тайге взяться старушкам?!»
– Да не медли, чадушко! Я ждала тебя слишком долго, чтобы упустить! Сейчас сюда набегут оборотни. Надо уходить…
С огромным трудом преодолевая физику, еле-еле удержала вес своего тела, потеряв поддержку воды. Купание ужасно обессилило.
А вот в бабуле сил было море, хоть отбавляй!
Старушка подхватила меня под руки и помогла преодолеть первые десять метров.
Я открыла рот, но бабушка резко осадила меня:
– Береги силы. Путь неблизкий. Знаю, что у тебя много вопросов… могу ответить только на один, самый главный – я тебя спасаю. Не готова ты ещё иметь дело со сверхами. Слаба, как новорождённый котёнок. – Бабушка вздохнула. – Ох, девонька… тяжела твоя доля. Но я помогу! Помогу всем, чем смогу!
Лес становился всё гуще. Мы углублялись в тайгу, но насторожиться у меня уже не было сил.
Меня колотило. Кажется, температура поднялась. Наверное, поэтому пронизывающий холод зимы не убивал на месте.
– … звёзды сказали… видела тебя в своих снах… пришла… духи сказали, где ты появишься… научу…
Сознание уплывало, спотыкаясь синхронно с моими нижними конечностями. А потом я просто потеряла сознание.
