Анна Владимирова "Развод со зверем"

– Это место для избранных, – улыбнулся Алан слишком спокойно. – Здесь у нас новейшее оборудование и лучшие врачи. Вы прошли очень большой конкурс, прежде чем попали сюда.

Я облизала пересохшие губы, загоняя себя в угол:

– Мне сказали не смотреть на пациентов…

– Правильно вам сказали, – кивнул он, – все клиенты здесь лежат конфиденциально, и только строго ограниченный круг врачей может быть в курсе их личности. И когда я говорю о конфиденциальности – это не просто формальность. Это очень жесткое требование, чтобы никто нигде и никогда не подверг жизнь клиента риску.

– А вам точно можно мне это рассказывать? – Голос совсем охрип.

– Конечно, – усмехнулся он. – Вы же должны иметь представление о том, где работаете. Само собой, распространять данную информацию нельзя.

– Но зачем такая клиника находится в тюрьме?

– Затем, что конфиденциальность превыше всего. В городе всегда можно высмотреть, сфотографировать, сделать видео и придать огласке. С новейшими системами добычи информации очень сложно этому препятствовать, но здесь обеспечить безопасность пациенту гораздо проще. Ну и само место не наталкивает на мысли, что здесь на самом деле скрыто такое отделение, правда?

– И как Князев планировал меня уволить? – совсем растерялась я.

– А он планировал? – недоуменно улыбнулся Алан.

– Ну, вчера сказал, что я ему не подхожу, и мне лучше уйти сразу.

– Что ж, я рад, что вы все еще с нами, – хитро прищурился он. – И помните, что не стоит все принимать близко.

А вот мне подумалось, что наоборот стоит хорошенько подумать о том, куда я встряла. Становилось понятно, что стоит где-то пикнуть о том, где довелось работать, тебя сразу отыщут и прикроют.

– Лара, выдыхайте, – коротко коснулся моего плеча Алан. – Если следовать всем правилам и пунктам договора, жизнь никак не поменяется. Обычная работа. Вы дышите?

– Да, – закивала я механически: – Жаль, что обо всем этом не предупреждают при приеме…

– Просто не акцентируют, – пожал плечами Алан и нажал кнопку лифта, к которому вывел нас коридор. – Все здесь довольно обыденно. А правила защиты личности пациента есть в любой клинике.

– Это так, – рассеяно кивнула я, решив, что нужно стереть уже с лица унылую настороженность и нацепить глупую восторженную улыбку.

Лифт снова утащил нас в непонятном направлении – то ли вверх, то ли вниз – и открыл створки на просторном этаже, где наконец показался какой-то персонал.

– Здесь у нас лаборатории, исследовательский корпус и реабилитационная, – сообщил Алан, пропуская меня вперед.

А я открыла рот на представшее взгляду пространство.

Лаборатория была отделена от холла прозрачными стенками, и то, как она выглядела изнутри, поражало воображение. Сколько все это стоило – сложно представить. Исследовательский корпус располагался за лабораторным и оказался тоже впечатляющим – тут кабинеты шли вдоль широкого коридора, в центре которого протянулась зеленая зона.

– Нравится?

– Впечатляет, – призналась я честно.

Мы прошлись по коридору до конца, и мне предстал вид на… что это? Какой-то курорт посреди леса? Я вылупилась на аккуратный парк внизу, раскинувшийся будто бы где-то в Альпах – вечнозеленые лужайки, ручьи, белоснежные дорожки и мостики, хвойные деревья и кустарники. И ни одной кучки мусора из вороха прошлогодней листвы. А за парком открывался вид на бескрайнее море леса. Кажется, мы были на четвертом или пятом этаже здания.

– Лара? – довольно позвал меня Алан. – А сейчас как?

Я с трудом оторвала взгляд от пейзажа и перевела на мужчину.

– Невероятно, – выдохнула шокировано. – А на фото это здание совсем…

Я осеклась. Ну, конечно, на фото оно не такое. Я никогда не видела фасада, ведь нас привозили на парковку в цоколе, с которой ничего не увидишь и сразу попадаешь внутрь. Фейк… Вся обертка оказалась фейком.

– Вы очень умело маскируете это место, – признала я осипшим голосом.

– Хотите кофе? – улыбнулся он хищно. – Я правильно помню, что у вас пониженное давление?

– Правильно, – совсем ошалела я.

Чувство, что жизнь под контролем, ускользало безвозвратно. Алан затягивал меня будто в какую-то иллюзию, из которой было не выбраться.

– Я всегда интересуюсь своими сотрудниками, – продолжал скалиться он.

– Я – ваш сотрудник? – голос уже дрожал, ноги – тоже.

– Именно. – Алан слегка склонил голову. – Алан Азизов, нейрохирург и глава клиники.

– Очень приятно, – заставила себя улыбнуться. – Лара.

Алан рассмеялся.

– Пойдемте. – Он глянул на часы. – Операция с Князевым у вас после обеда.

– Скажите, а вы со всеми сотрудниками так знакомитесь? – Я всеми силами пыталась перестать паниковать и не выдать собеседнику свои эмоции.

– Не со всеми, только с ключевыми. От вас будет многое зависеть. Ну и мне хотелось узнать вас лично, потому что я впечатлен вашей историй. Прошу. – И он толкнул какую-то мало приметную дверь, расположенную сразу на выходе из исследовательского центра. За ней оказалась комната отдыха, похожая на вчерашнюю.

– Какой историей вы впечатлены? – Дыхание почти удалось выровнять, и я прошла в комнату почти спокойно.

– Той, в которой вы – блестящий молодой хирург, подававший великие надежды, но который внезапно оказался без возможности оперировать. Я заинтригован. Вы вряд ли могли сделать то, в чем вас обвинили…

То, что явилось подлинной причиной моего профессионального фиаско, я впервые осмелилась озвучить только Князеву. Людям никогда не было интересно, почему я перестала оперировать. Знала только мама. А теперь и Князев.

– Никто прежде этим не интересовался, – нервно заметила я. – Коллег устраивала официальная версия, да и я вскоре потеряла возможность с ними взаимодействовать. А в частных клиниках этот пункт в моей карьере никому не нужен, я же в них не оперирую.

Алан пригласил меня жестом на кресло и отвернулся к кофеварке.

– Вы ведь не совершали никакой ошибки?

– Нет.

– Я так и думал. Но допытываться о причинах не буду, это ваше дело. Просто хотел знать. Вам капучино?

– Да, спасибо.

Сегодняшний день все казался мне первым в череде последних. Я сидела с ровной спиной и не могла толком вздохнуть. Несмотря на то, что Алан должен был располагать к себе, меня начинало вжимать в спинку стула от желания извиниться и сбежать от его такого странного внимания.

Но разве день уже закончился? О, нет, он только начался…

…с внезапно открывшейся двери и Князева на пороге комнаты отдыха. И все бы ничего, только взгляд, который он вперил в меня с порога, призван был сжечь меня на месте, не иначе.

– Ярослав, приветствую, – услышала я голос Алана будто из другой комнаты, но так и не смогла пошевелиться.

А вот у Князева такой проблемы не было. Он спокойно отвел взгляд и кивнул моему собеседнику:

– Алан, добрый день. Ты вызывал…

– Да, Ярослав. Мы как раз перешли с Ларисой от знакомства с отделением к работе с тобой…

– Лариса Дмитриевна, подождите, пожалуйста, в коридоре, – жестко перебил его Князев.

Видела, Алан подобрался, недобро сузив глаза, но я даже не задумалась – подскочила с дивана и быстрым шагом прошла мимо Князева к двери.

* * *

– Скажи, тебе настолько скучно тут в глуши, что ты со Львом решил подергать меня за хвост? – усмехнулся я презрительно.

– Есть, с чем поиграться. Не сдержался, – пожал он плечами. – Могу себе позволить.

– Я тоже могу себе позволить тебе напомнить, что меня здесь держит договор, но ничто уже не держит в этой жизни в принципе, – прорычал я. – Если Лара соберется уйти, ты ее отпустишь. Ты меня понял?

Ал перестал улыбаться, вздернул высокомерно подбородок и посмотрел на меня с вызовом:

– Ты меня шантажируешь?

– Я брошу тебя нахрен со всеми твоими планами. Будешь искать себе другого кардиохирурга-оборотня, который подпишет с тобой договор в обмен на надежду спасти кого-то…

– Я не виноват, что она умерла.

– Я не обвиняю тебя в этом.

– Я дал тебе шанс спасти свою женщину.

– Я бы купил у тебя этот шанс.

– Ты и купил. А теперь угрожаешь мне разрывом контракта из-за… нее? – И он указал взглядом на двери.

– Ты правда не понимаешь, почему? Так быстро забыл клятвы, которые мы давали в медицинском?

– Эти клятвы принадлежат людям.

– Ты пускаешь людей в расход, не моргнув и глазом. Ради денег.

– Не только я! – повысил он голос. – Весь наш мир пускает людей в расход! Что ты ликвидационные отделы не наставляешь на путь праведный?!

– Они меня не нанимали. А вот ты из них сделал поставщиков органов.

– Ты бежишь от реальности, Яр. А она – вот такая, – и он повел рукой в сторону окна. – Везде. Даже в Канаде. Но, конечно, если спрятаться в раковине, прикинуться человеком и спасать сирых и убогих людей, кажется, что ты во всем этом не участвуешь.

– У тебя всегда есть выбор, на чьей стороне работать, – процедил я. – Я свой сделал. Надеюсь, ты меня услышал.

– Она тебе нравится, Ярослав, – усмехнулся Ал. – Я тебе дал шанс. Иди и действуй.

– Вы со Львом пари что-ли заключили, кто быстрее меня выведет из себя идиотскими шутками?

– А это идея.

– Пошел ты.

Я развернулся, не став досматривать довольный оскал на его роже, и вышел за двери.

Рыжая Моль ждала у противоположной стены, делая вид, что занята чем-то в мобильном.

– Пошли, – бросил ей раздраженно.

Она последовала за мной без вопросов.

– Не надумала ничего умного? – поинтересовался я, заходя за ней в лифт.

– Вы о чем? – дерзко глянула она на меня, только я видел – Алан ее хорошо напугал сегодня.

– О моем вчерашнем предложении.

– У меня сегодня создалось впечатление, что для него уже поздно, – вдруг глухо призналась она.

– Не поздно. – Я посмотрел на нее в упор и нажал кнопку остановки движения лифта. – Последний шанс.

Она испуганно захлопала глазами, отступая от меня к стенке, и я уже подумал, что проблема решена, когда вдруг услышал тихое:

– Нет. – И чтобы я точно понял ее правильно, Моль замотала головой.

– Дура! – вырвалось у меня, и я шагнул к ней. – Ты сегодня ничего не поняла?! Ты видела клинику? Никаких идей не возникло, кто и на каких условиях тут работает?!

– Я не принимаю ваше предложение, – отрезала она.

– Ты думаешь, что сможешь со мной работать? – вкрадчиво потребовал я, наплевав на ее личное пространство. Она вжалась в стенку, а я едва не придавил ее собой, пытаясь раздавить психологически. – Не лезь сюда. Ты не сможешь, не выдержишь нагрузки! Будешь выть у меня от собственной никчемности и страха каждый день, но шанса забыть обо всем уже не будет!

Когда мои слова отзвучали в тесном пространстве, его затопило такой звенящей тишиной, что время остановилось. Моль смотрела на меня, я – не нее. И все, что я слышал сейчас – ее. Стук ее сердца, частое дыхание и запах, от которого быстро пересыхало во рту.

– Мой ответ «нет», – четко заявила она. – Надеюсь, четвертый раз повторять не нужно?

Мир спустился с паузы. Я выпрямился, посмотрев на нее сверху, и ударил по кнопке не глядя. Лифт ожил, а Моль поджала губы и отвела взгляд. В голове звенела пронзительная пустота, а вот в груди горячей волной бил адреналин.

Какая же ты дура, Моль!

Но я понимал ее. Девчонка получила возможность оперировать. Возможность, которую у нее отобрал жестокий мужской мир. А тут – я со своим предложениям сдаться. Снова. Похоже, ей тоже нечего терять, как и мне. И это было дерьмово.