Анна Владимирова "Развод со зверем"

Створки лифта открылись в хирургическом отделении, и я вышел в коридор. Моль выпорхнула следом и зашелестела халатом позади.

– Мне за вами бежать?

– Можешь ползти, мне плевать.

– Господин Азизов обещал, что введет меня в курс операций сегодня!..

Я остановился так резко, что она не успела затормозить и влетела мне в грудь с широко распахнутыми глазами.

– Ты – мой ассистент. Азизову все равно, в курсе ты или нет. – Пользуясь случаем, я заглянул в ее глаза. Те оказались бледно-зелеными, выцветшими. Но я хорошо знал, что они становятся изумрудными, стоит их обладательнице расплакаться.

Моль вздохнула:

– Кто знает, может, он бы и ввел… – Она нахмурилась и отшатнулась.

– Можешь вернуться и узнать, – мстительно прорычал я. – Может и введет.

– Да в чем ваша проблема?! – вдруг вскричала она. – Проверьте меня на деле! Позвольте действовать! Вы же видели мой послужной! Я докажу, что могу с вами работать в операционной! – Только запала у нее снова не хватило надолго. Моль нервно сглотнула и понизила голос: – Я… не умею вот в этом всем разбираться! Вы, Лев Давидович, Алан Азизов… Вы будто играетесь тут… чужими судьбами.

– Правильно, – согласился я холодно. Четко она ухватила суть. Именно, что играемся. – Ты ни черта не умеешь.

Я развернулся и направился в кабинет. Моль понеслась следом.

– Сегодня у нас пересадка сердца семнадцатилетнему парню, – влетел я в двери и направился к столу. – Сердце доставят через час. А значит, что я уже опаздываю, бегая за тобой к Азизову!

– Что с сердцем пациента? – не придала она значения моим упрекам.

– Износ клапана. – Я протянул ей планшет с данными и с интересом принялся наблюдать за тем, как она читает карту.

Странная. Внешность странная. Ресницы светло-рыжие, тонкая кожа, через которую видно бьющуюся на виске венку. Она прозрачная вся. Отсюда и впечатление, что на нее больно смотреть как на солнечный зайчик, бьющий в глаза. Когда привык считывать пациентов по внешним признакам, эта ее доступность для понимания режет взгляд. И это раздражает.

– Все выглядит стандартно, – подняла она глаза от планшета. – Вы ожидаете какие-либо осложнения?

Если бы все было стандартно… Донор сердца – оборотень, приговоренный к ликвидации за убийство. Пациент – ведьмак, родители которого достаточно богаты, чтобы получить шанс спасти сына. Интересно, если бы Моль узнала расклад, что бы она сказала?

– Ярослав Сергеевич?

– Ты не задала главного вопроса, – разочаровано заметил я и вышел из-за стола.

– Почему операция запланирована, в то время как обычно сердце появляется всегда непредсказуемо? – пролепетала она за спиной. – Я видела ее в вашем графике вчера.

– Это не твое дело. Еще вопросы?

– Почему не пробовали восстановить клапаны или вовсе заменить?

– Пробовали. Я. Сердце не выдерживает. Даже до клапанов не успеваю добраться – выдает аритмию и грозит остановкой.

– Понятно. Тогда вопросов нет. Решение о пересадке было единственно верным. Без нее он умрет.

– Не помню, чтобы я просил тебя оценивать мои решения, – жестко отбрил я и направился к выходу из кабинета. – За мной!

* * *

– Ну что? – буднично поинтересовался Сава, когда за нами закрылись двери ординаторской. – Ты как?

– Нормально, – выдавила я, медленно опускаясь на диван.

Перестать пялиться перед собой было сложно, а отойти от того, что я увидела на операции, не выходило. Потому что в мыслях я все пересматривала прошедшую операцию и не могла поверить в то, что видела. Когда Сава рассказывал про Князева в операционной, я не придала значения. Интернов легко впечатлить, была уверена я. Но то, что я видела сегодня, вообще не поддавалось пониманию. Мне все хотелось крикнуть: «Как он это делает?!»

Князев оперировал так, как никто до него. Я не видела такой техники, настолько поставленной руки и четких выверенных движений. Мне казалось, что даже роботизированные хирургические системы не способны настолько точно оценивать действия, а Князев мог.

А еще Князев был быстрее кровотечения… Я просто стояла и пялилась с отсосом, ошарашено наблюдая за тем, с какой скоростью он делает швы…

– Я никогда такого не видела, – вырвалось у меня. И я обернулась к Саве. – Как ты так спокойно воспринимаешь то, что увидел?

– Я просто понял, что никогда так не смогу, – пожал он плечами. – И что Князев – супер крут!

Ну что за святая простота…

Хотя, может, Сава думает, что крутые хирурги все поголовно так оперируют? Откуда ему знать, что это не так? Что он там видел в одной единственной больнице? А вот я видела крутых хирургов. Они так не работают. Им всем далеко до Князева вместе взятым…

– Лара, у нас два часа, потом вторая операция.

Я не ответила.

Когда Князев говорил, что заставит меня выть от собственной никчемности, он ничуть не преувеличивал. Я чувствовала себя неповоротливым тюленем в сравнении с ним.

– Как он так оперирует, – изумленно вопросила я, чувствуя, что не могу ни о чем другом. – Ты видел, как он делает шов?

– Видел-видел. Ты кофе будешь? Лар, надо пожрать, а то вторую операцию не отстоим.

И стало вовсе не обидно признаваться себя, что я чувствую себя наравне с Савой, будто я – интерн, как и он. «Ты ни черта не умеешь», – звучали у меня в голове слова Князева.

– Лар, а куда тебя Азизов водил?

– А? – перевела я взгляд на Саву. – Азизов?

– Ну, директор хирургии.

И все-то он знает!

– Показал отделение, – осторожно ответила я, принимаясь потирать шею. – Удивлена, что ты его знаешь. Или он тоже с тобой лично знакомился?

– Нет, конечно, – округлил он возмущенно глаза. – Я такой чести не удостоился, поэтому и спрашиваю.

Сава оказался по натуре местной сплетницей. А такие «сплетницы» не только собирают информацию. Они ее еще и разносят, добывая себе бонусы у руководства. В любом коллективе водятся такие экземпляры.

– Я тебе пытался подать знак, что за тобой пришел не просто врач, но ты с Азизова взгляд не сводила, – нахально ухмылялся парень.

– Еще бы, – закатила я глаза, поднимаясь. – Он ведь такой неотразимый.

– Но я бы тебе советовал быть с ним начеку, – авторитетно продолжал Сава. – Азизов очень непростой мужик. Поэтому я ошалел, когда он появился на пороге ординаторской, да еще и по твою душу.

– Сава, ты просто душка, – покривила я душой. – И кофе делаешь самый лучший.

– Ну да, – покачал он головой и продолжил умничать, только я отвернулась к аквариуму, а перед глазами снова возникли руки Князева. Как они двигались – это же с ума просто сойти! Он вообще ни в чем не сомневается! Ни в одном действии! Ему и правда не нужен ассистент. Гад даже зашить мне за собой не дал…

– Зачем Князеву ассистент? – вырвалось у меня.

– Положено, – пожал плечами Сава. – Ой, Лара, ну что ты так переживаешь? Делать меньше, зато рекомендации какие!

– Какие? – фыркнула я. – Ты представляешь, что Князев кому-то из нас дает рекомендацию?

– Ну, у меня, может, и нет шансов, а вот ты бы могла и не надевать противозачаточное выражение лица…

Я еле подавила желание запустить ему кружку с остатками кофе в голову. Ну что за придурок!

– Не все в хирургии достигается через секс, Сава.

– Расскажи, ага, я же тоже не вчера скальпель в руки взял.

– А позавчера, – не сдержалась я.

– Тебе точно в хирургии ничего не светит, – бросил он и направился к выходу из ординаторской.

Я лишь напряженно вздохнула и растеклась по спинке дивана. Все произошедшее утром стало неважным. Что меня там так напрягло? Хамил мне Князев и угрожал выжить отсюда? Плевать! Я хочу быть с ним в операционной на любых условиях!

Только уже на следующей операции он доказал мне, что мои шансы остаться в его ассистентах стремятся к нулю.

Глава 4

– У тебя руки что ли атрофировались? – рявкнул вдруг Князев так, что я едва не выронила зажим. – Ты кровотечение видишь?

Я только хлопнуть глазами и успела, как в лицо брызнула кровь. Удивиться, как он предсказал разрыв сосуда, я не успела. Я вообще почти перестала думать, потому что просто не успевала, дрожа от напряжения. Но и просто механически действовать Князев мне не позволял.

– Возьми себя в руки, Лара! – процедил он. – Проснись!

– Тахикардия, – холодно отчеканила я, тяжело дыша. – Будет остановка.

– Не трать силы на бесполезные замечания!

– Это все антикоагулянты, – упрямо продолжала я. – Вы видели их дозировку?..

– Рот закрой, иначе удалю из операционной, – перебил он и обратился к медсестре: – Еще пакет крови!

Я глянула на неровный сердечный ритм на мониторе. Тот приближался к ста восмидесяти.

– Сердце не выдержит.

– Пошла вон, – рыкнул Князев, а в операционной тут же прозвучал приказ по громкой связи:

– Доктор Савина, пройдите к выходу из операционной.

На негнущихся ногах я отошла от стола, отложила приборы на поднос и направилась к дверям. Внутри все звенело от эмоций. Стыд, злость, негодование, обида. Что я такого сказала? Лицо вспыхнуло, будто меня облили бензином и подожгли. Я вышла в коридор вместе с конвоем, тяжело дыша, как во сне прошла за охранниками в ординаторскую и опустилась на диван, глядя перед собой. Мне казалось, что так я себя не чувствовала даже тогда, два года назад… Тогда меня оклеветали, а сейчас Князев унизил профессионально перед персоналом в операционной.

– Да хрен тебе, – процедила я, поднялась и принялась ходить туда-сюда вдоль аквариума. Так проще успокоить нервы.

Князев же этого и добивается – вывести меня из равновесия и заставить уйти по собственному желанию. Но я так просто не сдамся. Я задавала совершенно разумные вопросы. Я – ассистент, а не роботизированная операционная система! Мне нужно понимать, к чему готовиться в следующий момент!

Нужно успокоиться.

Я остановилась и оглядела себя. Форма неприятно липла к телу, волосы под шапкой скатались, а чувствительная кожа под перчатками привычно зудела. Я даже не сняла перчатки!

– Вот черт! – выругалась я и направилась в душ.

* * *

Когда Моль вывели из операционной, я сжал зубы до скрипа, механически продолжая работать. Любой, кто бы вякнул сейчас что-то поперек, последовал бы у меня за ассистенткой, но в операционной воцарилась идеальная нервная тишина. То, что нужно.

– Отсос! – рявкнул я, и кто-то бросился мне ассистировать, а ноздри забило резким запахом чужого тела.

Отстраненно заметив, что Моль пахла приятней, я ушел с головой в привычный контроль своих действий. Только мысли были быстрее моих рук. Она задавала нормальные вопросы. Только оперировали мы не человека, а для ведьмака частота сердечных сокращений была нормальной. Но Моль этого не знает.

– Зашивайте, – приказал я устало и отвернулся от стола.

Сердце билось в груди ведьмака идеально. Звериное сердце.

Я требовал личные дела доноров, хотя это и против правил. Лев не одобрял, презирая меня за эту слабость, но мне было важно, чье сердце я запускаю в чужом теле. Нет, в ликвидационной системе я не сомневался и не собирался перепроверять приговоры. Но я сомневался в своих вынужденных партнерах. На что еще они готовы пойти ради денег? Никто не скажет мне правды. Но даже если все чисто, и мне в руки действительно достается сердце убийцы и преступника, это все равно казалось мне дикостью.

Может, я и правда давно не жил среди своих? Но есть же Игорь. И он просто спасает жизни людям и нелюдям, равно выкладываясь ради тех и других. И Стас, который спасает беспризорных детей, вытаскивая их из не менее жестокой и беспринципной системы.

Всегда есть выбор.

– Ярослав.

Я выключил воду и потянулся за полотенцем, не поворачивая головы.

– Прекрасная работа, – похвалил Лев. – Наши все под впечатлением.

– Отрабатываю твои инвестиции. – И я уже прошел мимо него, когда он вдруг поинтересовался:

– Ты не слишком перестарался со своей ассистенткой? Так хочешь вынудить ее уйти?