Анна Владимирова "Развод со зверем"

Я не ответил. Вышел в коридор и направился в кабинет. Ноги непривычно дрожали от слабости.

– Мне Алан сказал про твой ультиматум, – не отставал Лев.

– Да, не хочу, чтобы она попала в утиль, – хрипло отозвался я.

Даже говорить было тяжело.

– Люди не дают ей оперировать в ее мире, ты не даешь в твоем, – усмехнулся Лев. – Уверен, что желаешь ей добра?

– Что ты взъелся? – прорычал я раздраженно.

– Бесишь, Яр.

– Я всегда всех бесил. Тебя, Азизова…

– Это точно. Но ты белый и пушистый лишь во второй ипостаси. А так – такая же беспринципная тварь, как Азизов и я. Что ты все ноешь и выделываешься? Азизова ты можешь шантажировать, сколько влезет, и рассказывать ему, как потерял смысл всей жизни. Только стоит разок взглянуть на твою операцию, и все становится кристально ясно. Ты – маньяк, Князев. Одержим хирургией. Ты жить не можешь без того, чтобы не вскрыть кого-нибудь на завтрак.

– Все так, ты закончил? – Я развернулся и направился прочь. – Хорошего вечера.

– Кстати, ассистентка твоя на вахту опоздала, – донеслось мне в спину. – Так что твой вечер может тоже стать неплохим.

Я не остановился, но зубами скрипнул слишком отчетливо, чтобы порадовать Льва. Черт с ней. Моль – женщина взрослая, сориентируется, как добраться домой. Тут многие едут в город на личном транспорте, пусть учится выживать, раз решила остаться.

У меня самого этот день странным образом высосал силы. Я добрался до кабинета, пересек его быстрым шагом и толкнул двери в комнату, которая напоминала гостиничный номер. Я не оставался тут принципиально, но его упорно держали в чистоте, будто ожидая, когда я упаду тут без сил. Сегодня я был близок. Но душ привел в порядок, если можно было так назвать этот отрешенный тупняк, в котором я выполз в комнату. И только тут услышал, что в кабинете кто-то есть. И даже не успел осознать, а губы уже дрогнули в усмешке. Обмотав бедра полотенцем, я стер с лица нездоровую реакцию на неожиданную посетительницу и вышел в кабинет.

Моль сидела в кресле, оперевшись локтями в подлокотники и растирая виски. Я бесшумно приблизился к столу и деликатно кашлянул, на что она вздрогнула, вскинув голову, и широко распахнула глаза:

– Что… что вы… – запищала на вдохе.

– Что ты тут делаешь? – сурово потребовал я, как ни в чем не бывало направляясь к столу.

Она тоже приняла душ, судя по ее влажным волосам и свежему запаху, наполнившему кабинет. Рот почему-то наполнился слюной, и я украдкой сглотнул.

– Мне сказали, что я могу вас подождать здесь! – возмутилась она, не зная, куда девать глаза. Ее взгляд метался то ко мне, то соскальзывал вниз, то отскакивал к столу и убегал куда-то в пол, и так по кругу. – Охрана не знала, что вы в…

– А ты не слышала, что я в душе?

– Нет! – подскочила она.

– Так что ты хотела?

– Я собиралась спросить, чем вас так взбесили мои стандартные вопросы во время операции?!

– Ты идеально вела себя на первой пересадке. Возьми за образец.

– Я – ассистент, а не говорящий отсос!

– Второе мне больше подходит, только я бы предпочел, чтобы ты при этом молчала, – оскалился я нагло и не успел подумать, что, учитывая мой внешний вид, прозвучало это двусмысленно.

И Моль поняла все неправильно. Она взвилась с кресла, подлетела ко мне и вдруг так зарядила по морде, что у меня голова мотнулась в сторону, а в глазах потемнело. Только когда я выпрямился, ее уже и след простыл, а смешок, слетевший с губ, вдруг причинил непривычную боль.

– Ни черта себе ты бьешь, – прохрипел, восхищенно усмехаясь, и направился в ванную.

Когда я добыл льда и посмотрел на себя в зеркало, понял, что ее такую своеобразную метку до завтра не затянет. К сожалению. Или к счастью. Я пока не решил. Демонстрировать ей скорость своей регенерации нельзя, разочаровывать в силе удара – тоже. Это все, что у нее осталось против меня. До скулы эта боксерша не допрыгнула – разбила губу, рядом с которой наливалась гематома. Заслужил, что уж. Только какого черта морду корежит в довольном оскале? Что у меня за реакции на эту Рыжую Моль?

Она меня восхищает тем, что не сдается и не дает себя в обиду несмотря ни на что. Только таких жизнь ломает жестче.

Я вернулся в комнату, глянул на кровать, потом на полотенце со льдом в своей руке и приложил его к горящей морде. Если Моль не уедет сегодня домой, я тоже останусь. Мало ли, куда эта бойкая ассистентка может встрять еще…

Я попросил охрану дать мне знать, если она пройдет через проходную, и улегся ждать.

* * *

Я стояла перед раковиной и держала руку под холодной струей воды, пялясь на пальцы. Что я натворила? Какой кошмар! Теперь Князев меня мало того, что уволит, еще и заяву подаст за побои. Какая же я идиотка, что позволила себя спровоцировать! А он и рад теперь, наверное. Хотя, рад он будет не скоро. Бить-то я умею, к сожалению. А судя по тому, как ныла рука, ударила я его не без удовольствия, с размахом.

– Черт, – проскулила я тоненько в тишине уборной. Может, найти его и попросить прощения? Нет уж, тут либо к красивым, либо к умным. Не выйдет у меня поучиться у Князева, если он этого не желает. – Вот же гад… козел… ублюдок!

А смотрел как!

Я раздула гневно ноздри, глядя на свое отражение в зеркало, но снова видела лишь Князева! Голого, мокрого и в одном полотенце! Да что это за мужик такой, что стоит у меня весь день перед глазами?! И не противно ему самому так низко падать, подстроив мне этот вьетнамский флешбек! Может, он меня еще и в домогательстве обвинит ко всему прочему?

Я всхлипнула и убрала руку из-под воды, осторожно сжав пальцы в кулак. Вроде работают. Только это последнее, о чем стоило переживать. А дальше-то что делать? Я постояла еще немного в туалете, но жить-то тут не останешься… Выглянув в коридор, я заставила себя расправить плечи и выйти из укрытия с достоинством. Мало ли, может, меня там уже ждет охрана? Но никто меня не ждал. Я спокойно добрела до ординаторской, юркнула в раздевалку и принялась переодеваться.

На проходной меня тоже никто не тормознул, даже внимания не обратили. Я вышла на улицу, преодолевая желание ускорить шаг, и только тут сообразила, что стоянка с автотранспортом пуста. Уже стемнело и похолодало. Я потопталась немного, чувствуя себя все глупее. Редкий персонал выходил из здания, направляясь на стоянку транспорта, но напроситься в попутчики у меня не вышло. Один мужик вовсе не остановился, второй мотнул головой, виновато пожав плечами. Что это значило, я не стала уточнять. Пришлось признать поражение. Я поплелась обратно, ожидая, что на проходной меня не пустят, но охранник только проводил меня раздраженным взглядом и потянулся к стационарному телефону. Я сглотнула и направилась к лифту, вжав голову в плечи.

– Простите, – подошла я к охраннику, – я не могу уехать в город. Можно с этим что-то сделать?

– Спецтранспорт уже ушел, – пожал он плечами. – Боюсь, если вы ни с кем не договорились…

– Не договорилась. – Мне говорили на инструктаже, что ездить придется либо на своей машине, либо на спецтранспорте – других вариантов нет, и никто меня ждать не будет.

– Тогда вы можете переночевать в корпусе для отдыха. Вас проводить? У нас это обычное дело.

– Проводите, – безжизненно согласилась я.

Уже сидя в небольшом номере, похожем на гостиничный, я чувствовала, как напряжение сковывает мышцы – незнакомое место, опасное во всем, что здесь происходит, и Князев. Интересно, он еще тут? Как сильно я его ударила вообще? Я лишь успела оценить, что он не упадет и не ударится головой, прежде чем сбежала. А вот что там с этой головой…

Когда запиликал мобильный, я вздрогнула всем телом, подскакивая на кровати.

– Лала, привет! – радостно прозвучал голос мамы в трубке, а у меня что-то защемило в груди, и я едва сдержала отчаянный всхлип.

– Привет, мам, – ответила, прокашлявшись.

– Что такое? – насторожилась она. Вот не обманешь ее. – Устала?

– Очень, – просипела я, часто моргая. – Была тяжелая операция, и я еще в клинике.

– Ого. Бедная девочка…

– Ага… мам, давай завтра созвонимся? – прошептала я. – С ног валюсь, собралась в душ…

– Лал, прости, но мне не нравится твой голос, – не сдавалась она. – Тебя кто-то обидел, да?

– Мам, я все тебе расскажу, но не сегодня, – хрипела я в последней попытке не разрыдаться.

Захотелось к ней вот прямо сейчас. Выговориться, спрятаться и забыть все. Впервые пришла мысль, что может мне судьбой заказан путь в хирургию? Ну почему мне вроде бы и дали шанс, но следом – отвесили по морде? Вернее, это я отвесила, но сути это не меняет… По крайней мере сегодня. А вот завтра, когда Князев нарисуется в операционной с побитой мордой…

С губ сорвался истеричный смешок.

– Я дала главному хирургу, – призналась я в трубку, истерично хихикнув.

Но на сосредоточенное мамино молчание, сообразила, что ляпнула не совсем то. – В смысле, заехала ему по морде!

– Лала, что случилось? – испуганно задохнулась она.

– Он вышел из душа в одном полотенце и сказал, чтобы я отсасывала молча. – Я замахала рукой, обрисовывая представшую мне картинку, будто мама могла меня видеть. – То есть… чтобы я держала молча отсос!

– Он… тебя к чему-то принуждал? – совсем растерялась она.

– Нет, – вздохнула я. – Я пришла к нему в кабинет обсудить его претензии на операции. А он такой выходит в полотенце… Наверное, у него там душ в кабинете, но я не успела рассмотреть. Ничего не успела. Мы поругались, он ляпнул неуместное, а я… Мам, вот я же просила поговорить завтра!

– Ты расстроена, и я это слышу. Как я могла оставить тебя до завтра? Может, я приеду за тобой?

– Не надо. Я здесь сегодня остаюсь. У них тут шикарная личная гостиница. Так устала, что уже ничего не могу…

– И все же я бы за тобой приехала, – настаивала она. – Может, к черту этого хирурга? Что он там себе вообще позволяет?

– Ты бы видела, как он оперирует, – вырвалось у меня мечтательное, и я завалилась на кровать, закидывая руку за голову. – Я никогда такого не видела. У него настолько идеальная техника, что хочется смотреть без сна и отдыха…

– Лала, как-то у тебя все запутанно…

– Слушай, а что за новость ты мне собиралась сказать? – решила сменить я тему.

– Ну, я хочу лично сказать… – с сомнением протянула она.

– Тогда увидимся в субботу, я тебе все расскажу, а тя – мне, да? – тараторила я, пялясь в потолок, а сама думала про Князева.

Нередко ведь крутые хирурги – полное дерьмо по натуре. Интересно, он женат? Хоть бы да. Или лучше нет? С одной стороны, пусть объясняет своей жене, откуда у него морда побита. С другой, уделали бы так моего мужчину, я бы этого не оставила. А мне только разборок с его дамой не хватало.

– Лала?

– А?

– Я спрашиваю, точно ли ты в порядке. Уснула что-ли уже?

– Почти…

– Ладно, отдыхай, – сдалась она со вздохом. – И звони, если что, сразу. Если понадобится юридическая помощь…

– Хорошо, мам. Прости, сплю. Пока…

– Люблю тебя.

– И я.

Отбив звонок, я прикрыла глаза. Только отключиться все не получалось. Да еще и начало тошнить от голода. И тут я вспомнила, что не ела ничего с утра. Одно кофе с чаем – классика. Но если в юности мне это сходило с рук, то теперь могло кончится плохо. Кое-как поднявшись, я вышла из номера и направилась в местный кафетерий, который мне показал охранник, пока вел в корпус. Кафетерий, к счастью, еще работал, но народу тут почти не было. Пара охранников за дальним столиком, какой-то тип в футболке за ноутбуком… Только тип вдруг полуобернулся, и ноги приросли к полу.

Князев.

Ну точно женат. Решил не тащить свою побитую физиономию домой на показ…

Ох, черт!

Вот это я его уделала!

Это я?

Ого!

Вот же дерьмо!

Я отвернулась, сбегая от его пристального взгляда, и направилась к продавцу.

– У вас есть что-то поесть? – пискнула.

– Выбирайте, – указал он озадаченно на витрину прямо передо мной.

– Можно сэндвич с семгой и большую чашку чая?

Заказ был готов быстро, но, вместо того, чтобы дать с ним деру, я закусила щеки… и направилась прямиком к Князеву.

Тот удивленно проследил за тем, как я бесцеремонно усаживаюсь за его столик и нагло раскладываю еду.

– Как твоя рука? – поинтересовался он буднично.

– Очевидно лучше, чем ваше лицо, – стушевалась я, преодолевая желание извиниться. – Вы на меня напишите заявление? Уволите, как и планировали?

– Неопределенность мешает спать?

– Уехать домой точно помешала. Зря я надеялась получить от вас какие-то вменяемые разъяснения по поводу последней операции…

– На меня не действуют психологические манипуляции.

– А что на вас действует?

– В данный момент – содержимое этого бокала. – Он демонстративно сделал небольшой глоток и перевел взгляд в монитор ноутбука.