Здесь любой сигнал, даже дурацкая автосигналка собирали вокруг себя толпу быстрее, чем раньше собирали зевак на драку.
— Туда точно не полезем, — я кивнул на впереди застывший поток.
Я взял к обочине, втиснулся между брошенной «Киа» и фургоном. Там начинался двор, проезд между домами и узкая улица с редкими машинами и пустой детской площадкой.
Я повернул туда. Smart скользнул во двор легко, почти бесшумно, и городской гул сразу остался где-то сбоку, за коробками домов.
Во дворах всё выглядело пугающе пусто. Качели стояли неподвижно. На лавке валялась чья-то сумка. У подъезда на асфальте лежал какой-то огромный желтый самокат явно не детского размера. Окна вокруг были тёмные. Мой взгляд скользнул по большим рекламным щитам. И я не сразу сообразил, что это не просто щиты, а огромные плоские экраны с видеорядом… цивилизация блин. Сколько ж такие стоят?
Экраны горели на фасаде дальнего дома и крутили какую-то рекламу. Правда уже без смысла, как если бы сам город продолжал бубнить по привычке, когда слушать его больше было некому.
Элина смотрела в окно, будто искала знакомое место и никак не могла поймать его глазами.
— Ростов вроде, — прошептала она. — И как будто уже не он.
Я ничего не ответил. Провёл взглядом по домам. Они полезли вверх, стекло на стекле, вывеска на вывеске, подсветка, камеры, шлагбаумы… всё сияло, мигало, пиликало и жило своей жизнью. Вот только в итоге подложило людям свинью по всем направлениям сразу. В девяносто девятом город был куда проще, грубее и беднее. И я свой родной Ростов узнавал с трудом.
Я хмыкнул и свернул к узкому проезду между двумя домами.
— Раньше тут железа было меньше, — сказал я. — Меньше экранов, меньше автоматики, меньше поводов, чтобы весь город сошёл с ума из-за каждого писка.
— Давно не был в городе?
— Давно… последний раз в девяносто девятом.
Девчонка покосилась на меня, видимо прикидывая, сколько лет на тот момент мне было.
— Маленький совсем переехал?
Я помолчал.
— Потом расскажу. Сейчас смотри по сторонам. Нам нужны проезды через дворы.
Элина еще пару секунд смотрела на меня, но потом вернула взгляд на дорогу. Я видел, что ей хочется поговорить и хотя бы так, но снять напряжение. Но сейчас было не до разговоров.
Через минуту она уже показала рукой вправо.
— Там арка. Дальше маленькая улица и ещё двор. Если не перекрыто, можно проехать.
Я на секунду моргнул дальним в сторону арки. На земле валялся мусорный бак, рядом торчал брошенный скутер, сам проезд был узкий, но для Smart хватало.
Я подъехал ближе и опять остановился, прислушиваясь. Где-то далеко ещё визжала сирена.
— Сергей, — спросила Элина, — а если там тоже есть эти...
— Есть, — согласился я.
Девчонка сглотнула и кивнула. По хорошему следовало объехать, но проезд был всего один. Smart юркнул в арку. За аркой открылся ещё один двор — тесный, заставленный машинами, с мусорными контейнерами у стены и вывеской круглосуточной аптеки на углу. Аптека была заперта. У крыльца лежал человек в куртке охранника.
— Куда мы едем? — спросила Элина, поежившись от вида мужчины.
— Пока в сторону военных. Потом по обстановке.
— Если там тоже всё... Ты вообще боишься? Честно? Я с трудом сдерживаюсь чтобы на разрыдаться.
Элина отвернулась к окну, принявшись размахивать ладонями, чтобы не выпустить слезы. А я вывел Smart из двора на следующую тихую улицу и чуть прибавил газу. Сирена продолжала реветь, и самое паршивое — с каждой секундой звук только приближался.
Ростов мелькал по сторонам знакомый и чужой сразу: старые дома прятались за новыми фасадами, киоски сменились стеклянными коробками. Теперь весь этот блестящий удобный город работал против своих.
Я крепче сжал руль, выбрал ещё один поворот и повёл машину туда, где было тише. Именно в тишине у нас пока оставался шанс. Но дальше город снова показал зубы. Далее по дворам было уже не проехать — проезд вел в тупик. А как только я выкатился к выезду между двумя домами, то сразу ударил по тормозу... сука!
Впереди, над самой дорогой, на металлической консоли висел городской громкоговоритель. Из него и лился протяжный вой сирены.
Под столбом уже собралась толпа. Плотная, вязкая, скомканная в одну шевелящуюся массу. Молчунов тянуло к источнику, и вся эта куча медленно, упрямо лезла вверх. Кто-то карабкался по дорожному ограждению, кто-то вставал ногами на капот брошенной легковушки, кто-то цеплялся за спины впереди. Один сорвался вниз, ударился плечом о стойку светофора и тут же исчез под ногами других. По нему полезли дальше, как по мешку с тряпьём.
Элина выдохнула сквозь зубы:
— Твою мать...
— Пригнись, — рявкнул я.
Она послушно вжалась ниже, а я отъехал назад и встал за фургон, чтобы с перекрёстка нас не было видно целиком. Сам остался смотреть в щель между кузовом и углом дома. Оттуда всё было видно как на ладони.
Теперь стало понятно почему целый городской квартал опустел. Все зараженные были здесь — возле столба с сиреной. Толпа нарастала снизу вверх. Вся эта живая куча дёргалась рывками, толкалась, лезла, соскальзывала и снова наваливалась. Сверху кто-то уже достал до консоли и повис на ней обеими руками. Металл прогнулся. Громкоговоритель качнулся, сирена на секунду захлебнулась, потом опять взвыла с той же дурной настойчивостью. Ещё двое вцепились выше, ещё кто-то полез им под ноги, и вся конструкция пошла вниз с мерзким скрежетом.
— Сейчас сорвут, — сказал я.
— Отъедем? — быстро спросила Элина.
— Поздно. Смотри.
Крепление не выдержало. Громкоговоритель сорвало резко, вместе с куском кронштейна. Он рухнул вниз прямо в толпу. Звук сирены оборвало, и на перекрёстке вдруг стало тихо.
На миг всё правда замерло.
Толпа снизу будто ослепла. Те, кто ещё секунду назад перли вверх, застыли с поднятыми головами. Несколько человек нелепо качнулись на месте, кто-то разжал пальцы и съехал по чужим плечам. Казалось, что сейчас вся эта человечная масса просто осядет, расползётся по асфальту и выдохнется.
Элина прошептала:
— Всё?..
— Не похоже, — ответил я.
Первым дёрнулся тот, что стоял ближе всех к упавшему динамику. Он нагнулся, рванул его двумя руками, словно хотел выдрать из мёртвого железа остаток звука. Потом другой толкнул его в спину. Третий ударил плечом сбоку. Через секунду вся куча опять пошла вразнос. Они тыкались друг в друга, натыкались на машины, сами же создавая шум и сами де на него реагируя.
Перекрёсток захлебнулся в новом месиве, только теперь оно стало ещё хуже: раньше их тянуло в одну точку, теперь эта стая потеряла узду и начала искать во чтобы вцепиться дальше.
Я увидел, как один молчун резко вскинул голову на дребезг жалюзи рекламного щита у остановки. Другой тут же пошёл за ним. За ними рванули ещё трое, и через пару секунд уже половина кучи устремилась в ту сторону, ломая друг друга о бордюр и капоты. Один залез на крышу такси и начал бить ногами по светящемуся коробу, пока пластик не лопнул с сухим треском.
Я быстро глянул по сторонам. Справа шёл широкий выезд к проспекту — это точно мимо. Там не проехать из-за застрявших машин. Слева же уходила узкая улица вдоль старой пятиэтажки, но выезд на неё перекрывал скошенный автобус, а вокруг него как раз и шевелились молчуны.
— Уезжаем? — с надеждой спросила Элина.
— Да, — я указал на узкую улочку. — Через тот проезд и дальше вглубь.
Девчонка не успела испугаться, как один молчун ударил по капоту внедорожника. В ответ сработала сигнализация. Резкий писк прорезал воздух, и толпа тут же переломилась в ту сторону. Полтора десятка тел дёрнулись почти одновременно и полезли на машину с такой злостью, будто внутри сидел их личный враг.
— Сергей, смотри! — выпалила Элина.
Слева, у края перекрёстка, из перевёрнутой маршрутки выбрался мужчина. До этого он, видимо, лежал внутри и решил, что после обрыва сирены у него появился шанс. Он спрыгнул на асфальт, пробежал три шага и неудачно подвернул ногу. Из его рта донесся всхлип боли… Мужик иут же встал как вкопанный, прижимая рот ладонью и вся живая масса на перекрёстке разом повернула головы на новый звук.
Это произошло мгновенно. Ещё секунду назад молчуны давили друг друга у мигающей машины, лезли на капот, рвали пластик, а потом будто кто-то дёрнул за один общий поводок. Десятки тел переломились в движении одновременно. Передние рванули первыми, за ними пошли остальные, и вся эта куча, живая, плотная, сшитая одним раздражителем, покатилась в сторону маршрутки.
— Беги, идиот, — процедил я.
Мужик у маршрутки дёрнулся назад, поскользнулся на стекле, впечатался спиной в перевёрнутый борт и полез обратно через разбитое окно. Жить хотел. По-настоящему.
— Чёрт, — выдохнула Элина.
Толпа долетела до маршрутки через секунду. Удар пришёл в борт такой силы, что кузов качнулся и глухо лязгнул. Молчуны облепили машину сразу с нескольких сторон, полезли на всё, что ещё звенело, мигало и дышало, застучали ладонями, плечами, ногами по железу, по стёклам, по дверям. Кто-то ухватился за край разбитого окна, куда только что нырнул мужчина, кто-то полез сверху, а кто-то начал рвать резину уплотнителя, чувствуя, что добыча там, внутри.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
