Страница 3 из 6
– Спешила как могла!
– Для тебя есть интересное предложение, – с ходу перешла она к делу. Госпожа Сандерс вообще не была замечена в сантиментах.
Она протянула мне лист заказа. Первое, что бросилось в глаза – должность. Личный секретарь. Это почти уровень разносчика. Чуть выше: чтобы стать секретарём, достаточно иметь приличный школьный аттестат.
Но у меня диплом!
Диплом артефактора с отличием!
– Вы посмотрите‑ка на неё, она ещё нос будет воротить! – фыркнула хозяйка офиса. – Да в вашем положении, барышня, за должность горничной пора хвататься!
Я потупила взгляд.
Да что ж они все – сговорились сегодня меня унижать?
– Речь идёт об очень известной персоне, – добавила госпожа Сандерс горделиво, будто сама её искала и уговаривала меня взять.
– А вдруг я не подойду?
– Представитель нанимателя запросил папки незамужних барышень с образованием в возрасте от двадцати трёх до двадцати семи лет. Твою он рассматривал дольше всех. У тебя однозначно есть все шансы получить эту работу.
Быть личным секретарём, девочкой на побегушках, подай‑принеси‑пошла‑вон, мне не улыбалось.
– А если я её не получу?
– Сделай всё, чтобы получить. Заискивай, расшаркивайся, ври, что всё умеешь, и обещай, о чём попросят. Я хочу, чтобы эту должность отдали моему агентству! – В глазах вдовы зажглось предупреждение.
Мне не нравилась такая постановка вопроса.
– А если у меня всё‑таки не получится?
– А если у тебя не получится, ты получишь от меня такие рекомендации, что больше ни одно приличное агентство по найму с тобой работать не захочет!
Ого! Мы перешли к угрозам? Госпожа Сандерс никогда не была Сладкой Булочкой, но до такого уровня отношений мы дошли впервые.
– Ты должна не только подойти нанимателю. Ты обязана продержаться у него три месяца. Я хочу получить полную комиссию!
Мой взгляд скользнул в самый низ бланка, где обычно указывалась сумма жалования. Если работник сумел удержаться на новом месте, агентство получало сумму в размере месячной оплаты труда.
И тут до меня дошёл смысл сцены.
Сумма была огромной! Если я продержусь личным секретарём три месяца, мне хватит денег, чтобы купить патент. И даже немного останется на обустройство.
– Я сделаю всё возможное, – совершенно искренне пообещала я.
– И невозможное! – ткнула в меня пальцем Сандерс.
– И невозможное. А можно узнать, что это за персона? Чтобы заранее понимать, в каком качестве себя подавать? – решила я прощупать почву.
– Сам Крис Хогер! – шёпотом поделилась владелица агентства и значительно покачала пальцем.
Вот это поворот!
Да я вывернусь наизнанку и завяжусь узлом, но устроюсь к нему работать!
И тогда мы посмотрим, дорогие мои однокурсницы, кто смеётся последней!
Глава 5. Поговорим, Мистер Июль?
Грейс
Дома я с особой тщательностью вычистила сегодняшнее платье и даже навела на него немного лоска. Фасончик был не из свежайших, а строгая классика. Это меня и спасало.
От волнения мне плохо спалось, и с утра я боялась взглянуть на себя в зеркало. Но прохладный воздух творит чудеса. Никаких мешков под глазами. Свежая кожа.
Прямо с мороза…
Шутка, конечно. Однако изо рта шёл пар. На руки пришлось надеть перчатки.
Мне во что бы то ни стало нужно получить эту работу!
Я хочу спать на нормальной кровати. Ходить по дому в тапочках. И не закрываться на швабру всякий раз, когда мне нужно принять ванну, потому что кое‑кто не прочь это сделать вместе со мной.
Эти мысли придали сил. Да, у меня было не очень хорошо с едой в последнее время. Зато чистая кожа и превосходная фигура. Я повернулась к зеркалу боком и втянула без того впалый живот. А если затянуться в корсет и сунуть подушечки в чашки, то формы выйдут просто идеальными.
Я потратила уйму времени, чтобы уложить причёску волосок к волоску, строго, по‑деловому, но всё же женственно. Наложила макияж, оттенив цвет глаз так, что они смотрелись почти синими. Чуть нарумянилась, чтобы щёки казались не мертвенно‑бледными, но и не плебейски яркими. Нанесла помаду оттенка, модного в прошлом сезоне. С этим я ничего поделать не могла. Увы. В этом я на помаду ещё не заработала.
Но в целом я была ещё очень даже ничего.
Совсем не выглядела поношенной.
И даже сохранила лоск.
К месту собеседования я вышла загодя. Ветра не было, и лёгкий морозец совсем не кусался. С неба сыпались крупные снежинки, огромные, словно с новогодней открытки. Даже здесь, на окраине, столица казалась чистой и нарядной, словно ждала гостей.
Собеседование было назначено в шикарном особняке. Он отделялся кованым забором от не менее богатых домов. Снежок присыпал сверкающей белой опушкой аккуратно подстриженные кустарники. Интересно, здесь и живёт этот самый таинственный господин Хогер?
Пальцы на ногах поджались от волнения.
Я вдруг поняла, что практически ничего о нём не знаю. И даже на концерте ни разу не была. Слышала пару его песен краешком уха.
Случайно.
Захотелось спрятать в ладонях раскрасневшееся от стыда лицо.
Но на лице был макияж.
Я расправила плечи – сейчас уже ничего не изменить. И решительно направилась к будке у ворот.
Усатый мужчина, одетый в униформу, изучал мои документы, будто подозревал во мне воровку и мошенницу. Я старалась безмятежно улыбаться, хотя в конце улыбка больше напоминала оскал.
Вопреки ожиданиям, я оказалась не первой. Две девушки уже сидели в приёмной. Пожалуй, они были немного моложе. И одеты по последнему писку. Окинув меня скучающими взглядами, они вернулись к беседе.
Настроение упало.
Боюсь, госпожа Сандерс сильно переоценила мои шансы.
– …А ты слышала его последнюю песню? – восторженно шептала правая девушка.
– Которая «Ты для меня звезда единственная»? – поддержала тему левая. Тоже блондинка, кстати.
Правая закивала и возвела очи к потолку, будто хотела взглянуть на ту самую звезду.
…Скоро мы её увидим, звезду.
А она – нас.
Руки похолодели.
…Если не сумею получить работу, останется только одно – возвращаться домой, где меня совсем не ждут.
Ну уж нет!
Я буду бороться за свой шанс до конца!
– О, Кристи был божественен! – впала в экзальтацию правая.
Что значит «был»? Разве можно говорить о живом мужчине, что он «был»? Он божественен! И всё божественнеет и божественнеет день ото дня!
Эх, молодёжь! Всему вас надо учить!
Ну ничего, ничего… Жизнь – жестокий учитель! Она всех научит. Рано или поздно.
– А мне на последнем концерте понравилась…
Барышни, что вы забыли на этом собеседовании, если у вас есть возможность ходить по концертам Криса Хогера?!
Ну ладно. Вы говорите, говорите, я послушаю.
Вскоре к нам присоединилась ещё одна блондинка.
И ещё.
Шестая барышня тоже была белокурой. Однако тёмные волоски на запястьях выдавали её с головой. Шевелюра была явно крашеной. Какая самоотверженность!
Видимо, для работодателя масть претендентки имела решающее значение.
Возможно, брюнетка и рыжая в штате у него уже есть.
Только светловолосых недокомплект в коллекции.
К назначенному времени в приёмной скопилось целых пятнадцать блондинок. Судя по виду, каждая была намерена покорить музыканта с первого взгляда и в самое сердце.
И только мне просто нужна работа.
Часы пробили десять.
Двери кабинета, возле которого располагалась приёмная, распахнулись. К нам вышел дворецкий и назвал первую фамилию.
С места подскочила девица, которая пришла одной из последних, и гордо процокала в кабинет. Её не было довольно долго. Я уже почти отчаялась, как дверь вновь распахнулась, и девица вылетела в слезах.
И только спустя какое‑то время вновь появился дворецкий и выкликнул следующую претендентку.
Ею оказалась левая из двух первых блондинок. Слёзы отверженной не остались незамеченными. Вторая соискательница шла с достоинством, но настороженно.
Вышла она также с достоинством, но поджатая губа выдавала с трудом сдерживаемые эмоции.
Что ж, работодатель – не золото.
Но был бы хорош работодатель, не обещали бы такое жалование!
Мои конкурентки одна за другой покидали приёмную в разной степени расстроенности. Кажется, дворецкий уже устал от всей этой свистопляски, когда приглашал в кабинет меня – последнюю из кандидаток.
И я уже устала. От неопределённости и ожидания. Однако натянула на лицо улыбку и решительно переступила порог.
В комнате оказалось довольно темно. Первое, что я увидела, когда глаза адаптировались, было то, что собеседование проводил вовсе не Мистер Июль. За столом восседал слегка обрюзгший к своим, на вид, сорока мужчина. В юности он был красавчиком. На лице сохранились следы былого великолепия, слегка поплывшие, как ледовая горка в марте.
– Здравствуйте! – Я сделала эталонный реверанс.
– Добрый день… – Он поискал нужный листок на столе, заглянул в него и закончил с вопросительной интонацией: – …Грейс Хоуп?
– Да, меня зовут Грейс Хоуп. – Склонила голову, представляясь.
– Расскажите, Грейс… – Мужчина вольготно откинулся в кресле. – Почему вы хотите эту работу?
Во‑первых, потому что мне нужны деньги. Во‑вторых, потому что мне очень нужны деньги. В‑третьих, потому что я безумно нуждаюсь в деньгах и неимоверно хочу утереть нос однокурсницам!
Конечно, я не могла себе позволить подобную откровенность.
– Если честно, я даже никогда не мечтала о такой работе.
Чистая правда. Даже в самом страшном сне.
Мужчина одобрительно кивнул.
Я чуть заметно выдохнула.
– Но когда я узнала о вакансии, поняла: это мой шанс! – Снова ни слова лжи. – Возможность поработать с таким выдающимся… – я замялась: – …маэстро!
