— Клянусь своей совой, — округлив глаза, произнесла старушка. — Я буду пить по таблетке в день!
— Каждый день, сэйла Дирт, а не как придется.
Получив лекарства, престарелая сэйла ушла, а вслед за ней и другие. Дейна высыпала семь таблеток в руку юной девушки, та поблагодарила ее и тоже вышла на улицу.
— Что это ты им даешь? — заинтересовалась я. Впервые видела, чтобы таблетки раздавали вот так, без какой-либо упаковки, да еще и всем одинаковые.
— Противопростудные. Закончились бумажные пакетики, я решила раздавать прямо так. Доктор Бэйтон предупреждал, что к концу ноября станут приходить люди за лекарствами, но у меня совсем вылетело из головы. Таблетки хранятся в баночках, а баночки в больших коробках. На складе два стеллажа ими забиты, так что думаю, хватит всем. Люди должны пить их ежедневно, пока не наступит теплый сезон. Кстати, на вот, — практикантка взяла мою руку в свою, положила на ладонь полупустую баночку. — Тоже пей. Уж не знаю, из чего они и как помогают, но доктор Бэйтон сказал, что на Севере они необходимы.
— Почему бы не выдать посетителям по банке?
— Не знаю, но доктор Бэйтон запретил — только по семь штук на человека. Поможешь мне в кабинете? Доктор куда-то ушел, не знаю когда вернется. Нам осталось разобрать карточки за четыре тысячи пятьсот девяносто первый год, и на этом все. Набралось уже несколько коробок, все они в подвальном помещении.
В кабинете я сбросила пальто, собрала волосы в небрежный пучок и села за стол. Дейна притащила коробку с карточками, поставила ее на стол между нами, и мы принялись за работу.
— Сэйла Верн плоха совсем, — сказала Дейна между делом. — Боюсь, сегодня ночью она уйдет.
Я прогнала возникшую в груди боль. Надо помнить — я сделала все, что было в моих силах. К тому же, сэйла Юсилия Верн уже довольно стара, она прожила хорошую, долгую жизнь. Да, умирает от проклятия, и ее душа навсегда будет принадлежать темному миру черных магов, но моей вины в этом нет. Зачем она подписала договор? Что ей было нужно? Юсилия не просила ни слуха, ни зрения, ни здоровья — иначе почему она все так же ничего не видит и не слышит? Значит, просила за кого-то другого. За мужа?
Я прочла имя пациента в карточке, отложила к стопке с другими на букву «А».
Надо бы поговорить с Дитто Верном, узнать у него, не случалось ли в последнее время чего-то странного? Может быть, он внезапно разбогател или стал лучше себя чувствовать?
— Шахтер с разбитым лицом, — продолжила Дейна, — готов к выписке. Я жду доктора Бэйтона, чтобы сообщить ему об этом. Ума не приложу, куда этому мужчине идти — его бригада покинула город, стражи, охранявшие их, вернулись в свои башни, а поезд придет еще не скоро. Наверное, придется его пока не выписывать, пусть остается в больнице. Вообще-то он уже начал жаловаться, что утомился лежать без дела.
— Спросим совета начальника, — согласилась я, кивнув.
У меня в руках оказалась карточка мертвеца. Я глянула на даты: год рождения — четыре тысячи тридцатый, год смерти — четыре тысячи девяносто первый.
— Это тоже в архив? — спросила я неуверенно.
Дейна вскинула голову, посмотрела на информацию о пациенте.
— Нет, можно выбросить. Оставляем карты только тех людей, которые еще могут прийти за медицинской помощью. Этот уже не придет.
К концу разбора коробки таких «мертвецов» набралось тринадцать штук. Семеро из них не были слишком старыми, и среди них был даже один младенец. Мое настроение скатилось до нуля — меня всегда печалило, когда кто-то уходил из жизни раньше, чем заведено природой. Неправильно это как-то.
Время близилось к семи вечера, через несколько минут город опустеет — жители запрутся в домах, закроют ставни и задернут шторы. На улицах погасят почти все фонари, и кроме пьянчуг и мальчишек-посыльных на дорогах уже будет никого не встретить.
У меня заныло сердце, когда я вспомнила о сиротах, вынужденных работать по ночам да еще в такую погоду. Когда тепло и дороги чистые, не засыпанные снегом, еще куда ни шло — страшно, но можно убежать. А куда убежишь по льду и сугробам? Не приведи Всевышний еще метель начнется.
Дейна отложила последнюю карту, потянулась до хруста суставов.
— Отнесем вниз, и на сегодня хватит. Думаю, доктор Бэйтон не придет, наверное, на вызовах или уже дома.
«А дома бардак», — вспомнила я кучу ковров у входной двери. Постельное и шторы все еще в стирке, полы голые. Никакого уюта.
Мы с Дейной отнесли в пыльный, темный подвал все карты, рассовали на полки по алфавиту. Практикантка счастливо выдохнула:
— Мы месяц этим занимались! Как я рада, что наконец бумажная работа кончилась. А ты не ходила к Малине? Как у нее дела?
Я вкратце поведала Дейне о ее подруге, и Дейна успокоилась. Малира жила в хорошем доме, не была нагружена работой слишком сильно. О такой практике можно только мечтать.
Так как палата и комната для практикантов была занята пострадавшими во время нашествия тварей, мне негде было лечь спать, чтобы не идти домой по темноте в одиночестве. Дейна уже привыкла ночевать в кабинете на диванчике, не слишком удобно, но выбора не было.
Пока она расстилала постель, умывалась и переодевалась ко сну, я выпила чашку лимонного чая. Собиралась с духом, поглядывая в окно — мне правда нужно идти по такой погоде домой? Почему доктор Бэйтон не забрал меня? На него это не было похоже. Мы мало знакомы, но я уверена, не в его правилах бросать какую бы то ни было девушку совсем одну. Он знает, что в больнице ночевать негде, значит, я не могу тут остаться. Может, еще слишком рано? Время всего семь часов вечера, в такой час больница обычно работает, но работы на сегодня уже не осталось, а Дейна слишком устала, чтобы заняться чем-то еще кроме как лечь спать.
Практикантка залезла в постель, накрылась одеялом и взяла в руки книгу в яркой желтой обложке. Я видела как слипались ее глаза, и решила, что мне пора уходить.
— Не стоит, наверное, — нахмурилась Дейна. — Слушай… Диван узкий, но нам хватит места.
Она отодвинулась к стене, свободными остались всего сантиметров пятнадцать.
— Мне недалеко идти, не волнуйся. Всего-то через дорогу.
Дейна кивнула. Она думала, я живу в общежитии. По-хорошему, мне следовало так и поступить — остаться на ночь в общежитии, а не тащиться по городу в дом Рэма. Потом я вспомнила, что ключи от комнатушки оставила у Рэма, и вариантов больше не осталось.
Но где сам Рэм? Этот вопрос мучил меня всю дорогу.
Глава 3
Я бежала ровно по центру дороги — их замело от обочин, а в середине можно было не проваливаться по самый пояс. Снег набился в сапоги, чулки промокли и пальцы на ногах начали замерзать. Вспомнив, как совсем недавно я едва не замерзла насмерть, я припустила еще быстрее. В темноте сложно было разобрать дорогу, но к счастью, я завернула на освещенную улицу. Снежинки маленькими вихрями кружились в свете фонаря, летели мне в лицо и за шиворот.
Увидеть туман в такую погоду практически невозможно, отчего я еще больше стала переживать за мальчиков-посыльных. За себя не волновалась.
Мне посчастливилось добраться до дома без приключений. Кое-как перебравшись через забор, я скатилась с сугроба к двери. Только бы не выронить ключ! Отыскать его в темноте — та еще задачка.
В окнах не горел свет. В груди нарастало волнение пока я отпирала дверь. Заскочила внутрь, захлопнула дверь, мгновение подумав, заперла. Рэм, если он не дома, постучит. Лучше он подождет минуту, пока я ему открою, чем если в дом ворвутся туманные твари.
Я скинула сапоги, пальто, отнесла все к камину на кресла, чтобы подсохли. Разжечь камин не составляло труда, поленница была полна, и тут же лежали длинные спички. Когда огонь затрещал, я поднялась на второй этаж, разожгла камины в спальне у меня и у Рэма. Ко сну комнаты нагреются.
Часы показывали без пятнадцати девять. Рэм обещал, даже клялся, что не оставит меня на ночь совсем одну. В первую нашу совместную ночь под одной крышей он прибил к кровати крепкие ремни с тяжелыми пряжками, и помогал мне их затягивать на руках и ногах на время сна. К десяти мне пора отправляться в постель, может быть, к тому времени Рэм придет?
Он просто задержался на вызове, вот и все. Я же знаю, как тяжела его работа, самой не раз приходилось ездить с ним.
Я успела приготовить скромный ужин: снова гречневые котлеты и похлебку без мяса. Наелась, а порции Рэма оставила на теплой плите, чтобы не остыли.
Часы пробили половину одиннадцатого. Мое волнение переходило в панику. Я попытаюсь затянуть ремни сама, и буду надеяться, что этой ночью в меня никто не вселится. Но где Рэм? Если с ним что-то случилось?!
***
Рэм Бэйтон
Я не рассчитывал тратить слишком много времени на осмотр кошки сэйлы Ромм, поэтому поторапливал старушку, где это было возможно. На некоторых участках дороги мне приходилось брать ее на руки и переносить через заносы. Улиана кряхтела, но не спорила.
Она жила в небольшой квартирке на первом этаже, в доме, где кроме нее больше никого не было. Это здание еще весной признали аварийным и расселили жильцов, а сэйла Ромм наотрез отказалась выезжать. Кричала: «Я здесь родилась, здесь и умру». Справедливости ради — Улиана родилась и прожила первые годы детства на юге, а сюда приехала с родителями, когда ей стукнуло двенадцать. Я давно перестал обращать внимание на ее выходки.
Электричество и воду в доме отключили, надеясь, что сэйла Ромм хотя бы так согласится принять новое жилье, но не тут-то было.
— Заходите-ка, только ноги отряхните, — сказала Улиана, отпирая дверь.
В квартире плохо пахло, повсюду валялись разбросанные вещи. В раковине лежала гора посуды, а в рядом стоящем тазу плесневела мыльная вода с какими-тряпками. Я разулся, ничуть не беспокоясь о чистоте носок — и не в таких условиях приходилось бывать у пациентов без обуви.
— Вы говорили, во время нашествия тварей погибли три ваших соседки. Кто они?
— Да вон там они жили после переселения, — махнула рукой на окно, за которым виднелось новое двухэтажное здание. — У меня-то тут подвал есть, а у них нет. Не зря я переезжать не стала, как чуяла!
Сэйла Ромм прошаркала к кухонной зоне, указала мне на старенький промятый диван.
— Садись.
— А где кошка? — полюбопытствовал я.
— В спальне, наверное, в шкафу прячется. Любит она там спать.
— Позволите взглянуть?
Улиана грохнула чайник на плиту.
— Не стоит ее будить. Выпьем чаю, она как раз явится, уж поверьте. Киса гостей любит, ни одного еще не отпускала просто так.
Я устроился на диване, отмечая про себя, какой жуткий холод в квартире. Отопления, конечно, тоже нет — в кочегарке некому работать, раз дом аварийный.
— Сэйла Ромм, вы так и не передумали насчет переезда?
— Даже мысли не допускаю.
— Но холодно ведь. Во многих квартирах бывают камины, в вашей же даже камина нет. А воду где берете?
— Сейчас снег топлю, летом на колонку ходила. Все у меня хорошо, не беспокойтесь.
Я не стал развивать эту тему, неоднократно пытался. Ответ один: «Никуда я отсюда не перееду». Чайник засвистел. Улиана разлила кипяток по чашка и одну предложила мне. Я хотел спросить, не забыла ли она про чайные листья, но передумал. Мне хотелось поскорее дождаться, когда Киса проснется, убедиться, что это настоящая, самая обычная кошка, и уйти. Абигейл наверняка уже в больнице, а вечером мы должны вместе отправиться домой. Я больше не оставлю ее ни на одну ночь, буду присматривать, пока требуется.
Глава 3.1
Метель грохотала черепицей на крыше, скрипела ставнями, засыпала окна по самый верх. Я прошлась по дому, закрыла ставни, чтобы избавить себя от пугающих звуков со всех сторон, и стало чуть спокойнее. Теперь вой непогоды слышался будто издалека.
Часы пробили два часа ночи. Я больше не могла ждать — меня клонило в сон. Долго выбирала, где лечь: в спальне наверху или внизу в гостиной? В спальне я как-нибудь привяжу себя, но тогда не услышу, когда Рэм будет стучать в двери. Если лечь в гостиной, то мне нечем будет обезопаситься…
Может, никто в меня и не вселится. Мы с Дамианом договорились, он больше не заинтересован в том, чтобы пугать меня лишний раз, а по нашему первому договору он может вселять в меня души всего несколько раз в год. Неизвестно, правда, когда случится следующий раз, и эта неизвестность многие годы пугала меня сильнее всего.
Я устроилась в гостиной. Притащила вниз простынь, одеяло и подушки, заправила диван. На кофейном столике установила свечу в старинном позолоченном канделябре — одна из тех многочисленных безделушек, которые очевидно, остались от Делии. Заварила травяного чаю, в стеллаже взяла первую попавшуюся книгу и легла.
Беспокоиться было не о чем. Так я убеждала себя. Рэм, скорее всего, принимает тяжелые роды. Такое ведь бывает? Я знаю, что многие женщины рожают иногда целые сутки, но обязан ли доктор находиться рядом с ними все это время? Наверное, да. Иначе у меня нет никаких догадок, куда мог пропасть Рэм.
Порывы ветра не переставали громыхать черепицей. Я каждый раз подскакивала, прислушивалась — не в дверь ли стучат? Но ближе к утру сон меня все-таки сморил.
Проснулась до восьми утра. Первым делом выглянула за дверь и, не умея до этого свистеть, я вдруг присвистнула. Город оказался в снежном плену, не иначе. Передо мной стояла твердая стена из снега. Неверяще я коснулась ее рукой, притащила табурет, и выглянула поверх сугроба — забора больше не видать, проезжая дорога занесена так, что нет никаких шансов увидеть ее расчищенной до самой весны.
По сугробам ползли люди. В прямом смысле ползли. Какая-то женщина перебиралась на животе, волочила за собой полную сумку. Рядом с ней на четвереньках стоял мужчина. Он вытер лицо, поднял обреченный взгляд к небу.
— Вы на работу? — крикнула я ему. — Доброе утро!
Мужчина заозирался по сторонам, заметил меня и улыбнулся.
— Да на какую работу! — он фыркнул. — К матери иду, ее дом наверняка так же занесло.
Я пожелала ему удачи и закрыла дверь. Для меня, выросшей на юге, эта зима казалась суровой. Местные наверное привыкли к подобному, а вот я была совсем не готова. Впрочем, в больницу мне нужно — Рэм мог отправиться туда сразу после вызова, учитывая состояние дорог.
Я наспех выпила чаю, позавтракала вчерашними нетронутыми котлетами, и начала собираться. В спальне была гардеробная комнатка, полная женской одежды. Я несколько минут ходила вокруг да около, поглядывала на свои скудные запасы теплой одежды — точнее, почти полное ее отсутствие, — потом перебирала накидки и сапоги чужой женщины. Все это принадлежало Делии, и теперь оно ей больше не нужно. Но как отреагирует Рэм, когда увидит меня в одном из ее пальто? По-хорошему, сначала надо спросить разрешения у него… Но в своих сапожках я отморожу себе ноги, да и мое пальто, недавно купленное, оказалось недостаточно теплым для такой зимы.
Ладно, как-нибудь объяснюсь, если у начальника возникнут вопросы. Я выбрала подбитые мехом сапоги с высоким голенищем, теплые штаны с начесом, шерстяную юбку и пушистую белоснежную кофточку. Верхней одежды было не счесть: несколько шуб, накидок на все сезоны, осенние и зимние пальто, и даже расшитая золотистыми нитями мантия. Увидев последнее, я хмыкнула. Делия и впрямь любила роскошь.
Вся ее одежда была еще новой, возможно, ни разу не надеванной. Она купила ее, когда получила богатство от чернокнижника — я в этом уверена. Если вспомнить, что Делия родилась в нищей семье, а Рэм совсем не богат, то разжиться деньгами она могла только подписав договор. Потом умерла, оставив никому не нужные тряпки.
— Мне нужные, — пробормотала я, разглядывая себя в зеркале.
Я выбралась через окно второго этажа — выпрыгнула в сугроб. Обеспокоенно взглянула на болтающуюся створку — если вновь пойдет снег, то комнату занесет. Но другого выхода у меня не было — через дверь не выйти. Разве что можно встать на табурет и как-нибудь выбраться поверх сугроба, но тогда весь этот снег окажется в гостиной, и дверь закрыть я бы уже не сумела.
На дорогу ушло около часа. Оказалось, наступать на снег не выходит — ноги тут же проваливались. Я, как и еще несколько горожан, просто ползла. Уму непостижимо, как всего за одну ночь могло столько намести! Не совсем за одну, конечно, снегопад длился уже несколько дней, но тем не менее. Не иначе, как проделки черных магов. К отсутствию продуктов питания и лекарств добавилась проблема с дорогами. Если засветло еще как-то можно передвигаться, но о возвращении домой по темноте не могло быть и речи. Не то что от туманной твари не убежишь, или от самого тумана, а в принципе дорогу домой не найдешь.
В больнице ожидаемо никого из посетителей не оказалось. Здоровые почти не приходят, а больным по такой погоде не добраться. Зато в приемном покое на скамейке сидели четверо мальчишек.
— Мы записки принесли, а передать некому, — сказал один. Весь усыпанный веснушками, с черными как уголь глазами. — Ваша помощница убежала там со старухой возится.
— Давайте мне. — Я протянула руку. Мальчишки вложили в нее записки, попрощались и ушли.
Рэма, значит, все еще нет. Или уже снова нет?
Я отряхнулась от снега, сняла пальто, промокшие штаны и юбку, надела форменное платье. Дейну нашла в стационаре у постели сэйлы Верн в компании с Дитто Верном. Муж старушки беззвучно рыдал, Дейна гладила его по спине. Юсилия Верн смотрела в потолок остекленевшим, безжизненным взглядом.
Глава 4
