Она отодвинулась к стене, свободными остались всего сантиметров пятнадцать.
— Мне недалеко идти, не волнуйся. Всего-то через дорогу.
Дейна кивнула. Она думала, я живу в общежитии. По-хорошему, мне следовало так и поступить — остаться на ночь в общежитии, а не тащиться по городу в дом Рэма. Потом я вспомнила, что ключи от комнатушки оставила у Рэма, и вариантов больше не осталось.
Но где сам Рэм? Этот вопрос мучил меня всю дорогу.
Глава 3
Я бежала ровно по центру дороги — их замело от обочин, а в середине можно было не проваливаться по самый пояс. Снег набился в сапоги, чулки промокли, и пальцы на ногах начали замерзать. Вспомнив, как совсем недавно я едва не замерзла насмерть, я припустила еще быстрее. В темноте сложно было разобрать дорогу, но, к счастью, я завернула на освещенную улицу. Снежинки маленькими вихрями кружились в свете фонаря, летели мне в лицо и за шиворот.
Увидеть туман в такую погоду практически невозможно, отчего я еще больше стала переживать за мальчиков-посыльных. За себя я не волновалась.
Мне посчастливилось добраться до дома без приключений. Кое-как перебравшись через забор, я скатилась с сугроба к двери. Только бы не выронить ключ! Отыскать его в темноте — та еще задачка.
В окнах не горел свет. В груди нарастало волнение, пока я отпирала дверь. Заскочила внутрь, захлопнула дверь, мгновение подумав, заперла. Рэм, если он не дома, постучит. Лучше он подождет минуту, пока я ему открою, чем в дом ворвутся туманные твари.
Я скинула сапоги, пальто, отнесла все к камину на кресла, чтобы подсохли. Разжечь камин не составляло труда, поленница была полна, и тут же лежали длинные спички. Когда огонь затрещал, я поднялась на второй этаж, разожгла камины в спальне у меня и у Рэма. Ко сну комнаты нагреются.
Часы показывали без пятнадцати девять. Рэм обещал, даже клялся, что не оставит меня на ночь совсем одну. Он прибил к кровати крепкие ремни с тяжелыми пряжками и помогал мне их затягивать на руках и ногах на время сна. К десяти мне пора отправляться в постель, может быть, к тому времени Рэм придет?
Он просто задержался на вызове, вот и все. Я же знаю, как тяжела его работа, самой не раз приходилось ездить с ним.
Я успела приготовить скромный ужин: снова гречневые котлеты и похлебку без мяса. Наелась, а порции Рэма оставила на теплой плите, чтобы не остыли.
Часы пробили половину одиннадцатого. Мое волнение переходило в панику. Я попытаюсь затянуть ремни сама и буду надеяться, что этой ночью в меня никто не вселится. Но где Рэм? Что, если с ним что-то случилось?!
***
Рэм Бэйтон
Я не рассчитывал тратить слишком много времени на осмотр кошки сэйлы Ромм, поэтому поторапливал старушку, где это было возможно. На некоторых участках дороги мне приходилось брать ее на руки и переносить через заносы. Улиана кряхтела, но не спорила.
Она жила в небольшой квартирке на первом этаже, в доме, где кроме нее больше никого не было. Это здание еще весной признали аварийным и расселили жильцов, а сэйла Ромм наотрез отказалась выезжать. Кричала: «Я здесь родилась, здесь и умру». Справедливости ради — Улиана родилась и провела первые годы детства на юге, а сюда приехала с родителями, когда ей стукнуло двенадцать. Я давно перестал обращать внимание на ее выходки.
Электричество и воду в доме отключили в надежде, что сэйла Ромм хотя бы так согласится принять новое жилье, но не тут-то было.
— Заходите-ка, только ноги отряхните, — сказала Улиана, отпирая дверь.
В квартире плохо пахло, повсюду валялись разбросанные вещи. В раковине лежала гора посуды, а в тазу, стоящем рядом, плесневела мыльная вода с какими-то тряпками. Я разулся, ничуть не беспокоясь о чистоте носков: и не в таких условиях приходилось бывать у пациентов без обуви.
— Вы говорили, во время нашествия тварей погибли три ваших соседки. Кто они?
— Да вон там они жили после переселения, — махнула она рукой на окно, за которым виднелось новое двухэтажное здание. — У меня-то тут подвал есть, а у них нет. Не зря я переезжать не стала, как чуяла!
Сэйла Ромм прошаркала к кухонной зоне, указала мне на старенький промятый диван.
— Садитесь.
— А где кошка? — полюбопытствовал я.
— В спальне, наверное, в шкафу прячется. Любит она там спать.
— Позволите взглянуть?
Улиана грохнула чайник на плиту.
— Не стоит ее будить. Выпьем чаю, она как раз явится, уж поверьте. Киса гостей любит, ни одного еще не отпускала просто так.
Я устроился на диване, отмечая про себя, какой жуткий холод в квартире. Отопления, конечно, тоже нет: в кочегарке некому работать, раз дом аварийный.
— Сэйла Ромм, вы так и не передумали насчет переезда?
— Даже мысли не допускаю.
— Но холодно ведь. Во многих квартирах бывают камины, в вашей же даже камина нет. А воду где берете?
— Сейчас снег топлю, летом на колонку ходила. Все у меня хорошо, не беспокойтесь.
Я не стал развивать эту тему, неоднократно пытался. Ответ один: «Никуда я отсюда не перееду». Чайник засвистел. Улиана разлила кипяток по чашкам и предложила одну мне. Я хотел спросить, не забыла ли она про чайные листья, но передумал. Мне хотелось поскорее дождаться, когда киса проснется, убедиться, что это настоящая, самая обычная кошка, и уйти. Абигейл наверняка уже в больнице, а вечером мы должны вместе отправиться домой. Я больше не оставлю ее ни на одну ночь, буду присматривать, пока требуется.
***
Абигейл
Метель грохотала черепицей на крыше, скрипела ставнями, засыпала окна по самый верх. Я прошлась по дому, закрыла ставни, чтобы избавить себя от пугающих звуков со всех сторон, и стало чуть спокойнее. Теперь вой непогоды слышался будто издалека.
Часы пробили два часа ночи. Я больше не могла ждать: меня клонило в сон. Долго выбирала, где лечь: в спальне наверху или внизу в гостиной? В спальне я как-нибудь привяжу себя, но тогда я не услышу, когда Рэм будет стучать в двери. Если лечь в гостиной, то мне нечем будет обезопаситься
Может, никто в меня и не вселится. Мы с Дамианом договорились, он больше не заинтересован в том, чтобы пугать меня лишний раз, а по нашему первому договору он может вселять в меня души всего несколько раз в год. Неизвестно, правда, когда случится в следующий раз, и эта неизвестность многие годы пугала меня сильнее всего.
Я устроилась в гостиной. Притащила вниз простыню, одеяло и подушки, застелила диван. На кофейном столике установила свечу в старинном позолоченном канделябре — одна из тех многочисленных безделушек, которые, очевидно, остались от Делии. Заварила травяного чаю, в стеллаже взяла первую попавшуюся книгу и легла.
Беспокоиться было не о чем. Так я убеждала себя. Рэм, скорее всего, принимает тяжелые роды. Такое ведь бывает? Я знаю, что женщины рожают иногда целые сутки, но обязан ли доктор находиться рядом с ними все это время? Наверное, да. Иначе у меня нет никаких догадок, куда мог пропасть Рэм.
Порывы ветра не переставали громыхать черепицей. Я каждый раз подскакивала, прислушивалась — не в дверь ли стучат? Но ближе к утру сон меня все-таки сморил.
Проснулась я рано. Первым делом выглянула за дверь и, хотя я до этого не умела свистеть, вдруг присвистнула. Город оказался в снежном плену, не иначе. Передо мной стояла твердая стена из снега. Я неверяще коснулась ее рукой, притащила табурет и выглянула поверх сугроба — забора больше не видать, проезжая дорога занесена так, что нет никаких шансов увидеть ее расчищенной до самой весны.
По сугробам ползли люди. В прямом смысле слова ползли. Какая-то женщина перебиралась на животе, волочила за собой полную сумку. Рядом с ней на четвереньках стоял мужчина. Он вытер лицо, поднял обреченный взгляд к небу.
— Вы на работу? — крикнула я ему. — Доброе утро!
Мужчина заозирался по сторонам, заметил меня и улыбнулся.
— Да на какую работу! — Он фыркнул. — К матери иду, ее дом наверняка так же занесло.
Я пожелала ему удачи и закрыла дверь. Мне, выросшей на юге, эта зима казалась суровой. Местные, наверное, привыкли к подобному, а вот я была совсем не готова. Впрочем, в больницу мне нужно — Рэм мог отправиться туда сразу после вызова, учитывая состояние дорог.
Я наспех выпила чаю, позавтракала вчерашними нетронутыми котлетами и начала собираться. В спальне была гардеробная комнатка, полная женской одежды. Я несколько минут ходила вокруг да около, поглядывала на свои скудные запасы теплой одежды — точнее, почти полное ее отсутствие, — потом перебирала накидки и сапоги чужой женщины. Все это принадлежало Делии, и теперь оно ей больше не нужно. Но как отреагирует Рэм, когда увидит меня в одном из ее пальто? По-хорошему, сначала надо спросить разрешения у него Однако в своих сапожках я отморожу себе ноги, да и мое пальто, недавно купленное, оказалось недостаточно теплым для такой зимы.
Ладно, как-нибудь объяснюсь, если у начальника возникнут вопросы. Я выбрала подбитые мехом сапоги с высоким голенищем, теплые штаны с начесом, шерстяную юбку и пушистую белоснежную кофточку. Верхней одежды было не счесть: несколько шуб, накидок на все сезоны, осенние и зимние пальто и даже расшитая золотистыми нитями мантия. Увидев последнее, я хмыкнула. Делия и впрямь любила роскошь.
Вся ее одежда была еще новой, возможно, ни разу не надеванной. Она купила ее, когда получила богатство от чернокнижника — я в этом уверена. Если вспомнить, что Делия родилась в нищей семье, а Рэм совсем не богат, то разжиться деньгами она могла, только подписав договор. Потом умерла, оставив никому не нужные тряпки.
— Мне нужные, — пробормотала я, разглядывая себя в зеркале.
Я выбралась через окно второго этажа — выпрыгнула в сугроб. Обеспокоенно взглянула на болтающуюся створку — если вновь пойдет снег, то комнату занесет. Но другого выхода у меня не было: через дверь не выйти. Разве что встать на табурет и как-нибудь выбраться поверх сугроба, но тогда весь этот снег окажется в гостиной, и дверь закрыть я бы уже не сумела.
На дорогу ушло около часа. Оказалось, наступать на снег не выходит — ноги тут же проваливались. Я, как и еще несколько горожан, просто ползла. Уму непостижимо, как всего за одну ночь могло столько намести! Не совсем за одну, конечно, снегопад длился уже несколько дней, но тем не менее. Не иначе как проделки черных магов. К отсутствию продуктов питания и лекарств добавилась проблема с дорогами. Если засветло еще как-то можно передвигаться, то о возвращении домой по темноте не могло быть и речи. Не то что от туманной твари не убежишь или от самого тумана, а в принципе дорогу домой не найдешь.
В больнице ожидаемо не оказалось никого из посетителей. Здоровые почти не приходят, а больным по такой погоде не добраться. Зато в приемном покое на скамейке сидели четверо мальчишек.
— Мы записки принесли, а передать некому, — сказал один. Весь усыпанный веснушками, с черными как уголь глазами. — Ваша помощница убежала там со старухой возиться.
— Давайте мне. — Я протянула руку. Мальчишки вложили в нее записки, попрощались и ушли.
Рэма, значит, все еще нет. Или уже снова нет?
Я отряхнулась от снега, сняла пальто, промокшие штаны и юбку, надела форменное платье. Дейну нашла в стационаре у постели сэйлы Верн в компании с Дитто Верном. Муж старушки беззвучно рыдал, Дейна гладила его по спине. Юсилия Верн смотрела в потолок остекленевшим, безжизненным взглядом.
Глава 4
Несколько минут я стояла у двери, не решаясь войти, а потом Дейна меня заметила и попросила пройти с ней в кабинет.
— Что нам делать, Абигейл? — Она заламывала руки, с тревогой глядя мне в глаза. — Я еще никогда не помогала с похоронами и вообще не понимаю, что в таких случаях делать! Время смерти я записала, как положено, но что дальше? У вдовца нет ни друзей, ни родственников, у покойной тоже.
Доктора не помогают хоронить пациентов, это я и без специального медицинского образования знала. Но я тоже была в растерянности — мы с Дейной вдвоем, у Дитто Верна никого нет, и Рэма тоже нет.
Я машинально потрепала Дейну по плечу.
— Понятия не имею, — выпалила я со вздохом. — Отправим посыльного в похоронное бюро?
— Да отправляли уже. Сэйла Верн скончалась в четыре часа утра, я рискнула и вышла на улицу, нашла мальчишку, послала его за Дитто Верном. Мы здесь уже два часа и ничего еще не решили. В похоронном бюро сказали, максимум, что они могут предложить — подержать тело у себя в спецкомнате для мертвых до тех пор, пока снег не растает. Говорят, мало того, что земля промерзшая, так еще и кладбище завалило по самый верх. Даже многие склепы под сугробами!
— Но раз они могут забрать тело, то
— Ничего не выйдет. Дитто как раскричался, как начал рыдать. В общем, не отдаст он жену. Собрался сам идти могилу копать. Он верит в какие-то древние предания, сказал, что тело должно быть похоронено не позже чем через три дня. Я так устала с ним за это утро! Ты сама попробуй убедить глубоко влюбленного старика, с ума сойти можно!
Нельзя же вот так просто оставить мертвую женщину в стационаре. Ее нужно было куда-то деть, и единственный вариант — убедить вдовца.
— А доктор Бэйтон приходил?
— Нет. — Дейна подняла на меня глаза. — Подожди Ты тоже его еще не видела?
— Не видела.
— О, черт, я думала, вы на вызов с ранья отправились! Доктора Бэйтона нет в больнице со вчерашнего обеда. Он при мне говорил с сэйлой Ромм, ушел с ней же, чтобы осмотреть ее кошку. Я сильно в их беседу не вникала, но с тех пор он еще не возвращался.
Кто такая эта сэйла Ромм? В груди заворочалась ревность. Я тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли о Рэме — загулял с девушкой, что тут удивительного? В конце концов, я сама хотела, чтобы у него появился хоть один выходной день. Вот, он его устроил. Но что за глупая причина? Кошку осмотреть! Когда это доктор Бэйтон научился ветеринарии?
Невольно, от злости, я грохнула дверью в палату. Больные, которые не спали, глянули в мою сторону с удивлением.
— Простите, — буркнула я, виновато улыбнувшись. — Сэйл Верн?
— Мусю надо похоронить. — Дитто всхлипнул, поднял голову. В тусклых глазах блестели слезы. — Знаю, о чем вам медсестричка толковала, да только я не согласен. Вы не заберете ее у меня и не положите в холодную комнату. Тело должно быть в земле, и точка.
— Дорогой сэйл, — я присела перед ним на корточки, совсем как перед ребенком, — у меня на днях умер отец, я понимаю вашу боль. Мне не удалось побывать даже на его похоронах, не говоря уже о том, чтобы провести с ним его последние дни. Я сейчас не пытаюсь выставить свое горе сильнее вашего, я лишь хочу сказать, что не все от нас зависит. Понимаете? Ваша супруга будет похоронена сразу же, как только снег чуть-чуть растает. Сейчас нет физической возможности раскопать тропинку и выкопать могилу. Да вы и сами как сюда добрались, неужели не по сугробу?
— По сугробу. — Дитто вытащил платок из кармана трясущейся рукой, вытер мокрое лицо. — Я не могу ее предать. Она не должна лежать не пойми где не пойми сколько времени.
— У нас нет другого выхода. Вот вы собрались копать, а как? Вам не хватит сил, к тому же на улице очень холодно. Даже если вам станет помогать вся рабочая группа похоронного бюро, вряд ли удастся углубиться хоть на полметра в землю.
Он молчал, утирал слезы. Его свободная рука покоилась на плече жены.
— Не могу, — прошептал сэйл Верн. — Любили ли вы когда-нибудь так сильно, что своя жизнь становилась незначительной рядом с жизнью любимого человека? Мне все равно, что со мной станет, пусть даже замерзну. Без Муси мне ничего не нужно, и домой я возвращаться не хочу. Я так ждал ее, вы обещали помочь, и я верил, что вы справитесь
— Мне жаль, — прошептала я, сглотнув вставший в горле ком. Он из-за меня страдает. Я не закопала миску с проклятием, если бы я это сделала, то Дамиан не вернул бы проклятие сэйле Верн. Преподаватель всегда говорил, что первым делом отравляющие нити нужно предать земле и уже потом заниматься всем остальным. Я этого не сделала. — Ваша супруга — А стоит ли говорить ему? Впрочем, хуже ему уже не будет. — Сэйл Верн, выслушайте внимательно, хорошо?
Я вкратце поведала ему о проклятиях, целителях, черных магах. Наверняка Дитто все это и без меня знал. Потом я сообщила ему о Юсилии и о ее договоре с чернокнижником.
Дитто Верн стиснул платок в руке. Морщины на его лице словно разгладились, глаза высохли.
— Муся? — пробормотал он. — Что же ты наделала? Зачем? Я бы и сам сам бы смог
— Что смогли, сэйл Верн? Скажите мне, я должна понять, из-за чего и как пострадала ваша супруга.
— Я под лед провалился. — Голос старика сделался хриплым. — Заболел сильно, у меня жар был, лихорадка. Последние дни болезни уже и не помню, но вдруг резко выздоровел. Лечить меня было некому, только раз в день приходила девица, которая в этой больнице работала Где она сейчас? Малира, кажется.
Я нахмурилась. Малира ходила к сэйлу Верну?
— Давно это было?
— Да вот же, в начале осени. Тогда всего на несколько дней озеро застыло, ну я на рыбалку отправился, не вытерпел. Лед крепким был, да и не уходил я далеко вглубь Приходила ко мне ваша медсестричка, за Мусей приглядывала, но и она не смогла бы меня вылечить. А оно вон как значит, Муся меня спасла.
Дитто наклонился к телу жены, коснулся губами ее лба.
Меня обуяла гнетущая тоска. Я представила себе супружескую жизнь этих старичков, все семьдесят пять лет. Они были еще молоды, когда поженились, прошли через десятилетия рука об руку. Сколько всего они вместе пережили? И вот теперь Дитто лишился своей половины. Это страшно, по-настоящему страшно — остаться совсем одному в конце своего века.
Как помочь ему, что сделать?
Не особо раздумывая, я переоделась в мокрую от снега одежду и вышла на улицу. До похоронного бюро, если я правильно помнила, всего несколько поворотов. Я должна убедить их выкопать могилу, пусть хоть эта малость порадует Дитто Верна.
Щурясь от внезапно выглянувшего солнца, я вытащила из кармана записки, которые принесли посыльные, раздумывая, не смогу ли зайти к кому-то по пути. Усмехнулась — зайти! Заползти уж скорее.
В первой сообщали, что некая сэйла вот-вот собирается рожать, со дня на день. Я отметила для себя, что роды принимать придется именно мне. Вообще-то мы с Элизией сегодня собирались выйти в «поход» до Логердельских гор, но куда мы отправимся в такую погоду? Она и сама это, видимо, поняла. Обещанного собрания утром тоже не было: Рэм домой не явился
Я нахмурилась, взглянув на вторую записку. Она была от Элизии.
