«Собрание в девять часов утра. Не опаздывай. На нем мы решим, во сколько выдвинемся в путь. Судя по заносам, нам следует обсудить план нашей вылазки — отличный от того, что был придуман мною ранее. Шлю тебе эту записку на случай, если Рэм уже на работе. Жду тебя по адресу: Восточный переулок, дом номер пять. Постучи в дверь, ведущую в подвал».
Она не передумала. Что за сила духа в этой женщине? Не боится сгинуть в сугробах или попасть под лавину?
Чертыхнувшись, я не стала читать остальные записки, отложила их до возвращения в больницу.
Престарелый гробовщик смотрел на меня с толикой снисхождения, как на человека, который сам не ведает, что несет.
— Он не даст вам хранить супругу в холодной комнате. Пожалуйста, сделайте что-нибудь, — умоляюще произнесла я. — Нельзя оставлять покойную в палате, и нельзя привезти ее сюда до самой весны.
— Копать промерзлую землю вы будете? — Гробовщик недовольно поморщился.
— Сэйл Верн грозится сам это делать, но он уже стар! Если он возьмется за лопату, то у вас будет работа уже не для одного покойника, а для двоих. Прошу вас, ну должны же быть какие-то варианты? Неужели у вас никогда не случалось такого, что приходилось хоронить человека зимой?
— Зимой — постоянно. Но вы вроде не слепая и не могли не видеть того, что происходит на улице.
Из-за шторки, отделяющей небольшой коридор похоронного бюро от другой комнаты, кто-то вклинился в наш разговор:
— Если найдете пятерых крепких мужчин, готовых копать, можете на нас рассчитывать — мы поможем. Нет — значит нет. И плата за наши услуги втрое выше, чем обычно.
Большего я от них добиться не сумела бы. Надеюсь, у сэйла Верна достаточно денег, чтобы заплатить и гробовщикам, и еще пятерым добровольцам. Я спросила, как найти дом по адресу из записки от Элизии, мужчина объяснил мне, куда идти, и я отправилась на собрание, надеясь, что Рэм уже там. Если он и на собрание не явился, то следует искать у его у той сэйлы Ромм. Я начинала сомневаться, что доктор Бэйтон загулял. Мы не слишком близко знакомы, но я уже поняла, что не в привычках Рэма оставлять рабочее месте так надолго.
Нужный мне дом оказался нежилым. В окнах были выбиты стекла, фасад облупился, входная дверь, наполовину занесенная снегом, болталась на одной петле. Следы от ботинок вели по сугробу к одному из окон — получается, и мне нужно было попасть внутрь именно так.
В полумраке подъезда я с трудом разглядела дверь в подвал, поспешила к ней. Налипший на одежду снег таял, холод пробирал до костей. Я дрожала, и единственным желанием было выпить горячего чаю, сидя у огня. Ни о каком огне и чае речи быть не могло — Элизия впустила меня в подвал, в котором было еще холоднее, чем на улице, а единственным источником света оказалась масляная лампа.
— Продрогла? — спросила журналистка, сняла с себя толстое одеяло и накинула мне на плечи. — Я принесла его сюда еще на прошлом собрании. А где Рэм?
— Не знаю, — честно ответила я, ища взглядом, куда бы сесть. В пустом помещении не было мебели, не считая одноногой скамейки — на ней сидеть не получится. — Его никто не видел со вчерашнего обеда.
— Как — не видел? Абигейл? И ты только сейчас об этом говоришь?
В ее голосе звучала такая тревога, что я растерялась.
— Выходной, наверное, — предположила я снова, хотя уже и сама себе не верила.
— Да какой выходной? — Элизия ахнула. — Он никогда не отдыхает, никогда! Мы готовимся к походу в земли чернокнижников, и тут Рэм пропадает. Где его видели в последний раз?
— Дейна, его практикантка, сказала, что он ушел с сэйлой Ромм осмотреть ее кошку.
— Где живет эта сэйла Ромм?
— Не знаю, но в больнице должна быть ее карточка наверное.
Не успела я согреться, как снова оказалась на улице. Элизия бодро вылезла через окно и с невероятной ловкостью преодолела сугроб, а я кое-как потащилась за ней. Не так-то близко до больницы, я чувствовала, что передвигаться по зимнему городу становится все труднее.
В больнице я передала сэйлу Верну слова гробовщиков, потом попросила Дейну помочь мне найти карточку сэйлы Ромм. Мы выяснили ее адрес, и Элизия снова довольно шустро отправилась в дорогу. Благо снег подмерз еще больше, и теперь мы уже не проваливались в него через каждый шаг.
***
Рэм Бэйтон
Я не хотел показаться невежливым, а потому отпил глоток кипятка, который сэйла Ромм называла чаем. Она села напротив меня в кресло, обхватила свою чашку обеими руками и уставилась в одну точку. С ней такое случалось и в моем кабинете, когда она приходила. Сэйла Ромм могла сидеть с отсутствующим видом несколько минут, а потом внезапно начинала говорить, но так, словно продолжает диалог. Вот и сейчас случилось так же.
— С чего вы это взяли?
Я, привычный к ее странностям, спокойно уточнил:
— Вы о чем?
— Ну, вы говорили, будто эта зима никогда не закончится. С чего вы взяли, что не закончится? Весна всегда наступает в сентябре.
— В марте, сэйла Ромм, — поправил я ее. — По календарю — в марте. По погоде — ближе к маю.
— Пейте чай, — пробурчала она и сама приложилась к чашке, но не сделала ни глотка — я заметил, что она не размыкала губ.
Мне становилось все холоднее, все-таки сказывалось отсутствие приличного отопления, так что я был не против отогреться горячей водой. Она быстро остывала. Я выпил сразу половину.
Зря я это сделал. И зря не встревожился из-за необычного привкуса воды — решил, что сэйла Ромм растопила снег. Чуть сладковатая вода — она содержала в себе гранулы снотворного, которое я же и выписывал сэйле Ромм в прошлом месяце.
В голове зашумело, язык вдруг стал непослушным. Чашка выскользнула из рук, и я уже знал, что ничего не смогу поделать с сонливостью. Препарат сильный, даже слишком. Действует почти мгновенно.
Я обмяк на диване, с трудом соображая, где нахожусь.
Глава 5
Абигейл
Он не с девушкой! В карточке сэйлы Ромм я видела дату ее рождения — с такими взрослыми дамами Рэм вряд ли остался бы на сутки… в романтическом плане. Эта информация и радовала, и пугала одновременно. Радовалась я, потому что ревность наконец испарилась, а переживала — потому что мой начальник явно вляпался во что-то нехорошее.
— Сюда! — Элизия указала на неухоженный двухэтажный дом с несколькими подъездами. Она потянула меня за руку, помогая перебраться через очередной занос, и мы скатились к двери словно с горки. — Аби, послушай меня. Сэйла Ромм — сумасшедшая, в прямом смысле этого слова. Она двинулась умом, когда умер ее муж, так что от нее можно ожидать чего угодно. Если Рэм все еще у нее со вчерашнего обеда, то что-то случилось. Улиане не хватило бы физических сил, чтобы его вырубить, если ей зачем-то это понадобилось, но обхитрить его — вполне. За годы работы с разными пациентами Рэм стал слишком доверчивым и жалостливым, особенно с такими, как сэйла Ромм.
— Что ты хочешь сказать?
— Нам не стоит наведываться к Улиане вдвоем, лучше по очереди. Если ты пойдешь первая и не выйдешь оттуда через десять минут, тогда уже появлюсь я. Или наоборот — ты останешься, а я…
— Нет, все в порядке. Оставайся. Увидеть помощницу доктора у себя на пороге не так подозрительно, как журналистку.
— Тогда вперед.
Мы юркнули в подъезд. Элизия спряталась за колонной, указала мне на нужную дверь, а я кивнула ей в ответ. До меня не особенно доходил смысл такой предосторожности. Улиана Ромм — психически нездорова, но она наверняка просто слабая женщина. Да и к чему ей Рэм? Зачем держать его у себя? Скорее всего, от нее он ушел к кому-то еще и уже там пропал.
На душе было неспокойно. Я с трудом натянула на лицо приветливую улыбку и уже занесла кулак, чтобы постучать, когда заметила, что дверь чуть приоткрыта. Всего на сантиметр, но достаточно, чтобы я увидела часть квартиры.
Из окон свет в комнату почти не проникал: стекла были грязными, к тому же почти до середины занесенными снегом, как и в большинстве домов сегодня. В полумраке можно было различить мужские ботинки, стоящие у порога, и темно-синее пальто Рэма, брошенное на вешалку сверху. Он не повесил его на петельку. А может быть, пальто было не его, и вовсе не темно-синее, я не была уверена в том, что вижу. Пол застлан старым, выцветшим ковром с узорами, глядя на которые, можно было сломать глаза, но так и не разобрать рисунка. Чуть дальше стоял диван, напротив него — кофейный столик из резного дерева и кресло с потертой обивкой. На столике я заметила две чайные чашки небольшого размера.
Больше ничего подозрительного мне разглядеть не удалось.
Я обернулась к Элизии. Она вопросительно вскинула брови, я указала ей на щель. Нужно было решаться: постучать сначала или сразу войти. Из квартиры не доносилось ни звука, что настораживало. Ну не спит же Рэм с Улианой, в самом-то деле! О еще более худшем варианте я старалась не думать.
Я чуть-чуть потянула дверь на себя, совсем легонько, но она заскрипела. Я потянула еще и вошла в квартиру. Пахло отвратительно. Чем-то застарелым, плесневелым и кислым, точно не разобрать. Словно кто-то разбросал по ковру пропавшую квашеную капусту, потом убрал, но запах прочно въелся. Как-то раз я уронила банку с капустой на ковер, папа выбросил его…
Слева оказалась кухонная зона. Справа — плотно закрытая дверь, наверное, в спальню. Не хотелось бы мне в ней увидеть то, к чему я не была готова.
Элизия ждала, пора было что-то делать. Я на цыпочках прокралась к двери, нажала на ручку, и… она не поддалась. Из спальни донесся стон.
По спине пробежал холодок, лицо, наоборот, бросило в жар. Стон сделался громче. Раздался тихий голос:
— Кто-нибудь…
— Рэм?! — вскрикнула я ошарашенно. — Рэм, ты там?
— Аби? Аби, уходи…
Я разозлилась, но почти мгновенно осознала: начальник тут не прохлаждается.
— Я не одна, сейчас позову Элизию! Держись там, слышишь? Не знаю, какого черта тут происходит, но держись!
Я метнулась к выходу, попутно присматривая что-нибудь тяжелое, чем можно выбить замок. Может быть, вон той кочергой? Нет, слишком тонкая.
Я врезалась в чье-то тело носом, выбегая из квартиры. Краем глаза заметила тень Элизии у колонны, а потом увидела перед собой женщину в странной шляпке. Она улыбалась, сверкая безумными глазами, в которых внезапно собрались слезы.
— Полечка, — прошептала женщина. Потянула ко мне руки, я машинально отшатнулась. — Полина, где ты была все это время?
«Она сумасшедшая, в прямом смысле слова», — прозвучал в моей голове голос Элизии. Я тяжело сглотнула вставший в горле ком и нервно улыбнулась Улиане. Только лишь предполагая, что сэйла Ромм видит перед собой кого-то очень дорогого ей, и в то же время рискуя выдать себя и журналистку, я пробормотала:
— Недалеко. В лавку ходила, вернулась вот.
— В лавку? — Улиана искренне удивилась. — Так надолго?
— Выпьем чаю? — выпалила я, леденея от страха.
С лица Улианы спала улыбка.
Рэм Бэйтон в спальне этой чокнутой, и с ним что-то не так, иначе он бы выпрыгнул в окно или выбил дверь. Связан? Ранен? Что с ним?!
Я бросила быстрый взгляд на колонну. Элизия жестом показала мне, чтобы я увела Улиану подальше от квартиры.
— Вообще-то, — заговорила я, — может, лучше прогуляемся? Погода сегодня хорошая.
— Чудесная погода! — Улиана, кажется, даже обрадовалась моему предложению. — И правда, почему бы не прогуляться? Пойдем, сходим к твоему отцу на могилу, давно не были. Дома у меня не прибрано, я не ждала гостей. В булочную зайдем, да? Голуби некормленые со вчерашнего утра. Занята я была, страшно занята…
Она ухватила меня под локоть и повела к выходу. Мне оставалось только подыгрывать и надеяться, что Элизия справится сама. Главное — и мне не терять бдительности: сэйла Ромм не в себе, и это мягко сказано.
Улиана будто бы не замечала высоченных сугробов, хотя шагала она по ним с трудом.
— Вот здесь голуби собираются. — Она указала на угол дома, возле которого располагался перекресток. — Сегодня их что-то нет.
Мы миновали занесенную улицу и очутились на той, где снега было едва ли по колено. Его отсюда выметало, ветром несло дальше, и я решила, что именно тут отвлеку Улиану.
— Смотрите, булочная. — Я кивнула на вывеску. — Зайдем?
— Не пойду, — проворчала сэйла Ромм. — Грымза она.
— Кто, булочная?
— Хозяйка ее. Запретила мне приходить, сказала, что для меня ничего нет. Вообще-то у нее и не для меня ничего нет, это самая нищая булочная в городе, как еще не разорилась. К отцу пойдем, он звал тебя.
— Звал?!
Улиана остановилась, поправила шляпку. Я подумала, что ей не мешало бы носить теплую шапку, иначе отморозит остатки мозга.
— К тебе не приходит? — спросила она с подозрением. — Хотя неудивительно, ты же его так и не простила.
У меня взрывалась голова от общения с Улианой. Мне нужно было поддерживать ложь, делать вид, что я Полина, а я представления не имела, о чем говорит сэйла Ромм. Судя по всему, я — якобы ее дочь. Но почему та не простила отца? Да и не припомню я, чтобы в карточке сэйлы Ромм были указаны дети. Обычно туда вписывают детей и супругов, у нее никакой дочери не было.
— Я простила его, — осторожно произнесла я, надеясь, что Улиана разболтается еще больше и даст мне понять, о чем мы вообще говорим. — А как он к тебе приходит, мама? Он же… ну, умер?
— Душа его приходит. — Улиана двинулась дальше. Мы все-таки шли на кладбище, как она и хотела. — Всего на час и в образе другого человека, но приходит.
— В образе какого человека? — У меня внутри все заледенело. Душа мужа сэйлы Ромм вселяется в проклятого? Не в меня, и то хорошо, но в кого? — Мама, кто к тебе приходит?
— Да вон, этот… — Улиана неопределенно замахала рукой. — Как его зовут-то, я забыла. Мальчишка сэйла Гарольдэна. Молодой совсем, лет двадцать ему.
— Девятнадцать, — выпалила я.
Так вот что за проклятие на нем. Я успела нащупать его, но не сумела разобрать, какое оно. Вот почему! Бедный парень, как же я понимала его. Понятно, почему он так испугался, увидев меня у своей постели. Когда ты каждую ночь ожидаешь обнаружить себя неизвестно где, неизвестно с кем, невольно начинаешь бояться всего. Его отец, получается, ничего не знает, что, конечно, странно… Такое проклятие Дамиан и другие чернокнижники накладывают редко и только за просьбу помочь с кем-то мертвым. Как, например, в моем случае: я просила оживить маму. Неужели и юный сэйл Гарольдэн просил о чем-то подобном? Впрочем, не обязательно. Сэйла Гек тоже просила помощи с мертвым, но на нее Дамиан наложил проклятие рака.
Пока я размышляла о сыне сэйла Гарольдэна — его имени я тоже не вспомнила, — Улиана ушла в конец улицы, и мне пришлось догонять ее бегом. Я даже о Рэме в какой-то момент забыла.
— А когда папа приходил в последний раз?
— Позапрошлой ночью. Сказал, что больше не сможет приходить, если я ему не помогу.
— Как именно? Что ты должна сделать?
Улиана замялась, пожевала губами.
— Хлеба не купили, — сказала она.
Я разочарованно застонала. Как же неудачно ее бросает из одного состояния в другое!
— Голуби голодные, холодно же, им негде еды достать. Пойдем в булочную. Мы прошли ее, кажется, несколько домов назад.
Я не стала напоминать, что именно о той булочной Улиана плохо отзывалась. Мы вернулись, но оказались у запертой двери.
— Наверное, нечем торговать, вот и закрылись, — предположила я.
Становилось уже слишком холодно. На кладбище я точно не собиралась: далеко туда, да еще и по таким сугробам. Но справилась ли Элизия? Удалось ли ей выломать дверь и увести Рэма? Нужно тянуть время максимально долго. Благо одежда, которую я одолжила в гардеробе бывшей жены Рэма, теплая и комфортная. Наверняка даже вот эти рукавички стоят кучу денег, не говоря уже о пальто, да и сапоги замечательные: мягкая кожа не промокает и не замерзает, а пушистый мех внутри согревает ноги. И все равно не было желания бродить по заснеженному городу, а по заснеженным могилам тем более!
