Страница 3 из 6
«Внешний контур» охраны прибыл. И какая восхитительная разница в вопросах – наши сосредоточены на главном!
– Все целы, – ответил Фэй Го и наконец-то поднялся с меня.
Тяжелый, блин.
Наконец-то появилась возможность оценить экспозицию: соратники, все как один, поднимались с пола. Это они молодцы – не постеснялись немного запачкаться. Снаружи, за дверью, на фоне простирающегося до самого горизонта поля, стояло двое австралийских полицейских и пяток наших охранников. И те, и другие бубнили в рации и мобильные телефоны. А еще к нам стремительно приближался визг серены, опознанный мной как «Скорая».
– Что случилось? – спросил я своих, первым выбравшись из микроавтобуса.
Тепло, пахнет резиной, металлом и чем-то едва ощутимым, что до тошноты напоминает разделку туши. Ужасно. Сделав пару шагов, я добрался до частично смятого «передка» микроавтобуса. В нескольких метрах по дороге стоял смятый до доброй половины передних сидений синенький седан, из открытой задней двери которого полицейские-аборигены доставали окровавленного и стонущего мужика, лицо которого мешали разглядеть кровь и расстояние. Вот он, единственный выживший. Ужасно.
– Это – местные бандиты, – указал на машину начальник «внешнего контура». – Они ограбили магазин и попытались скрыться от погони. Совпадение.
Не так уж и ужасно, стало быть. Цинизм жуткий, но настроение стремительно начало улучшаться. Любая смерть – трагедия, но когда погибает бандит «при исполнении», она как-то меркнет: все знают, что за нарушение законов можно заплатить головой, а значит виноваты со всех сторон сами.
Пожав плечами, я полез за смартфоном – нет ни единой причины не поделиться с Интернетом случившимся.
***
– Ван, тут такое дело… – с непривычным для него смущением замялся заглянувший ко мне утром Фэй Го.
– М? – поощрил я его, подняв взгляд с экрана смартфона.
Новости читаю – обсуждают в основном вчерашнюю аварию. Грабители были вооружены переделанными под «боевые» газовыми пистолетами, и это, помножившись на мое участие в «задержании», придало новой силы инициативам по борьбе с «газовиками». Теперь к Китаю присоединились Австралия – понятно почему – а еще зачем-то Южная Корея и Япония. Уже и специальную международную надстройку организовали, и пытаются привлечь в нее всякие Филиппины с Малайзиями. Чудовищных размеров торговый трафик в этих краях, и возить газовые пистолеты из одного место в другое вообще не проблема.
Второй важной – да она на самом деле гораздо важнее! – новостью оказалась «желтая» история о сыне королевы Великобритании, которого угораздило вляпаться в секс-скандал с несовершеннолетней гражданкой Австралии. Вляпался давно, но шумиха поднялась только сейчас – носителю голубых кровей грозит суд. Это тоже было в письмах, а значит очередной шажок на пути привлечения к ним высокого внимания сделан. Насчет телохранителя я спокоен – даже если он пришел поговорить о письмах, я отвечу ему то же, что и тогда – «а я здесь причем?». Никаких доказательств моей причастности к написанию писем нет, а я теперь – в хорошем смысле неприкасаемый, поэтому всерьез «колоть» меня никто не будет.
А еще более важное подтверждение инфе из писем было получено недавно – в Шанхае, как я в письмах и писал, случилась новогодняя давка. Людей жалко, но благодаря им будут спасены многие сотни и даже тысячи жизней.
– Мы нашли твою родственницу по линии покойной прабабушки, – заявил телохранитель.
Ну вот – как и ожидалось, про письма ни слов… А?!! Какая еще «родственница по прабабушке»?!! Ах да…
– Это той прабабушке, которая бросила моего прадеда с дочкой и в поисках лучшей жизни для себя свалила из Китая? – уточнил я.
Я даже и не знал, как ее жизнь дальше сложилась – об этом в нашей семье не говорили.
– Да, – подтвердил Фэй Го.
– Дай угадаю – родственница внезапно обнаружила, что я стал таким необычным и приехал в Австралию, и решила познакомиться? – задал я следующий вопрос.
– Да, – не подкачал телохранитель.
– Прабабушка же выбрала себе другую семью, – развел я руками. – У меня нет ни малейшего желания общаться с родней по ее линии – роды Ван и Жуй и без того достаточно велики, чтобы я потратил на заучивание одних только имен всю свою жизнь.
Нужен ли мне еще один родственник? Будь «кандидат» со всех сторон молодец и полезный, я бы разумеется согласился наладить общение, но… В глазах всей семьи экс-прабабушка не более чем достойная презрения предательница. Я в силу непрошенной личностной трансформации не настолько радикален, и смотрю с другой стороны: прабабушка скорее всего обладает архипротивным характером и может попытаться «поюзать» меня в своих чисто корыстных интересах. Либо те родственнички, к которым она ушла от Ван Ксу и Кинглинг – тут неважно.
– Ван, я прошу тебя подумать, – заявил Фэй Го и опустился в кресло. – Рано или поздно журналюги о ней прознают, и тогда ты рискуешь попасть под общественное порицание.
– Оно разобьется об один мой пост, в котором я расскажу всю историю. Что там подумают во внешнем мире мне побоку, а Поднебесная меня поймет и поддержит, – отмахнулся я.
Не хочу. И сам не хочу, и лишний раз навлекать на себя гнев бабушки Кинглинг не хочу. Да и другие родичи едва ли такой поступок одобрят. Ну и что, что «родственница» здесь вообще не при чем – от потомства «предательницы» ничего хорошего ждать не приходится.
– Допустим, – кивнул Фэй Го. – Но подумай о плюсах – такая история займет достойное место в СМИ, и ты получишь от общения с родственницей гораздо больше, чем она от тебя – ты же не дурак, и денег с себя слупить ей не позволишь.
– Может подставить, – поморщился я.
– Как? – развел руками телохранитель. – Да и зачем?
– Враги подкупят? – предположил я.
– Мы ее проверили – хорошая девушка двадцати одного года, с отличием закончила частную школу и теперь учится на стоматолога в хорошем университете. Обеспеченная семья, ни единой проблемы с законом за последние полсотни лет, хорошее образование и перспектива долгой и сытой жизни в верхних границах «среднего класса» – зачем ей жертвовать всем этим, чтобы насолить тебе? – телохранитель пожал плечами и ухмыльнулся. – А вот если ты откажешься с ней познакомиться, она может затаить обиду. Кто знает, на что она сможет ее толкнуть?
– Больше всего на свете я не люблю выбор без выбора, – признался я. – Ладно, познакомимся. Где и когда?
– Она уже едет, – улыбнулся Фэй Го.
– Хорошо, что у меня тренировка, – вздохнув, порадовался я отсрочке.
– Хорошо, – согласился телохранитель. – Она сможет посмотреть на тебя на корте.
– Будет отвлекать, – зацепился я за последний аргумент.
Ну не хочу новых родственников!
– А полные трибуны не отвлекают? – фыркнул Фэй Го и перевел тему. – Еще одно «предсказание» из тех писем сбылось. Прошу тебя, попробуй вспомнить – ты точно не заметил в Лондоне ничего подозрительного?
Штирлиц хренов! Сейчас поговорим про письма, и он опять переключится на родственницу, чтобы я, как и положено, запомнил только начало и конец разговора. Нет уж, я не настолько прост, и вообще сомневаюсь, что хоть кто-то реально поддается на такие простенькие манипуляции.
– Хорош принц английский, – хохотнул я. – Тоже заметил, что «сбылось». Я бы с радостью помог, Фэй – первый в истории мира подтвержденный ясновидящий принесет Китаю такую пользу, что у меня фантазии не хватит представить даже малую его толику. Но… – я поморщился и развел руками.
– Понимаю, – подбодрил меня улыбкой телохранитель. – Я тебе тут принес, – достал из кармана шорт «карго» сложенные вчетверо листочки формата А4. – Выжимка из досье, – протянул мне. – А то нечестно – она про тебя все что в Интернете есть знает, а ты о ней – ничего, – заговорщицки подмигнул и ушел из моей комнаты.
Шпион хренов.
Глава 4
Об азиатских корнях Джейн Эбигейл Уильямс напоминали только карие глаза. Рыжие, кудрявые волосы до плеч, ровные белые зубы в растягивающихся в красивой, прямо-таки фонящей позитивом улыбке, высокий рост в сто семьдесят шесть сантиметров, упакованные в «вареного» цвета джинсы длинные ноги, стремящаяся к третьему размеру грудь в оголяющем подтянутый живот белом топике и католический крестик на цепочке на шее. Джейн была красива, обладала живым характером и признаюсь честно – она мне чисто по-человечески понравилась.
Не в последнюю очередь благодаря тому, что не стала меня отвлекать до и во время тренировки – мы поздоровались, и она тихонько просидела на скамейке до самого конца. Затем она дала мне время сходить в душ и переодеться, и только потом, когда мы погрузились в микроавтобус и поехали в Брисбейн, Джейн позволила себе высказать мне стандартное:
– Вот это скорость! По телевизору теннис кажется гораздо медленнее!
– Спасибо, – поблагодарил я и спросил. – А как ты меня нашла?
– Мне позвонили с телевидения, ошарашили родством с главной китайской звездой и предложили с тобой познакомиться. Я даже раздумывать не стала – это же так интересно! Родители и дедушка с бабушкой почти ничего о Китае не рассказывали. А откуда ты так хорошо английский знаешь?
– Тренер Ло учился в английской частной школе, – перевел я стрелки на Ло Канга.
– Удивительно, – похлопала она глазами на тренера. – Я почему-то думала, что из Китая не пускают учиться за границей.
– Китай намного свободнее, чем о нем говорят иностранцам, – улыбнулся я.
– Извини, я не хотела обидеть твою страну, – смутилась Джейн.
– Ты и не обидела, – «простил» ее я. – Мир большой, стран в нем много. Я, например, про Австралию только общеизвестные легенды знаю – про экологическую катастрофу из-за завоза кроликов и что здесь утконосы и другие потешные звери водятся. Расскажешь что-нибудь интересное про здешнюю жизнь?
– Иногда в ванной можно найти кого-то ядовитого, – зловеще прищурилась Джейн.
– О, с нами такое уже случилось, – хохотнул я. – Только ядовитого паука нашли не в ванной, а в столовой, прямо в корзине с фруктами.
– Значит ты видел почти все, что может предложить Австралия, – рассмеялась родственница. – Здесь хорошо жить, но скучновато.
– Есть такие страны, где мало что происходит, о которых мало говорят, но жить в них хорошо. Может именно поэтому и хорошо – нашему древнему философу Конфуцию приписывают изречение о том, что жить в эпоху перемен и врагу не пожелаешь.
– Может быть, – согласилась Джейн.
– Но, к счастью, в девяностые годы, когда некоторые буйные идиоты попытались обречь Китай на новую «эпоху перемен» Партии хватило мужества и благоразумия это пресечь – каждый раз, когда Небо обрушивало на Поднебесную большие изменения, лилось много крови, а народ скатывался в нищету, – поделился я размышлениями.
– Тяньаньмэнь? – уточнила родственница.
– Запомни – на площади Тяньаньмэнь никогда ничего не происходило, – заговорщицки подмигнул я ей.
– Ты правда так думаешь или от тебя требуют так говорить? – спросила Джейн.
Напряглась – мощно пропаганда западная работает, воспитывает много людей, которым и в голову не приходит простая и логичная в целом-то мысль о том, что далеко не все хотят подвергать свою страну буйным политэкономическим процессам ради размена нормальной, стабильной жизни на такие эфемерные и бесполезные в плане удовлетворения человеческих потребностей как «свобода и демократия». Видели мы вашу «свободу» и вашу «демократию». И даже пресловутый «свободный рынок» видели, когда по щелчку метафорического рубильника большие дядьки вынуждены запихивать свои корпоративные и даже национальные интересы поглубже: хозяин же приказал, а его надо слушаться.
– Правда так думаю, – развел я руками. – Достаточно историю почитать – когда центральная власть слабеет, наружу лезут все самые худшие человеческие черты, преступность набирает мощь, а экономика летит в пропасть, обрекая население на нищету. Я себе не враг, и соотечественникам своим желаю только лучшего. Партия хорошо делает свою работу, и у меня нет ни единой причины испытывать к родной стране и ее правительству неприязнь.
– Никогда о таких вещах не думала, – задумчиво призналась Джейн.
– Считай, что я тебя завербовал, и ты теперь китайский агент влияния, – ухмыльнулся я.
– В детстве я мечтала стать шпионкой, – рассмеялась родственница.
– Видишь как удачно складывается, – рассмеялся и я.
Дорога до телецентра (бумажки с согласием на участие в «The Morning Show» были подписаны «за кадром», мне за него не заплатят, но потенциальных будущих фанатов-аборигенов прибавится, а значит появится возможность их монетизации) за веселым разговором с родственницей пролетела незаметно, и только начавшие трястись руки Джей говорили о том, что она вообще-то впервые жизни идет «в телевизор».
– Волнуешься? – спросил я, когда мы повернули на парковку.
Для разнообразия – обычную, а не подземную.
– Не-а, – неубедительно соврала она, начав краснеть щеками.
– Везет, – «позавидовал» я. – Я в первые свои подходы к камерам аж трясся.
Джейн как бы невзначай пристроила руки на колени – так их дрожи не видно.
– Я танцами в школе занималась, привыкла выступать, – усилила безобидное и потому не осуждаемое мной вранье родственница. – Даже по местному телевидению нашу группу показывали.
Микроавтобус остановился, и мы в компании охраны и под присмотром местных копов направились к телецентру. Оп, крупное отличие в менталитете – на азиатских землях нас бы встретили прямо здесь, на крылечке, чтобы показать уважение к гостю. Нет, не зазнался и способен сам дойти куда надо, но азиатский подход к организации работы СМИ мне нравится больше.
Не встретили нас и на ресепшене – девушка-администратор попросила нас подождать и куда-то позвонила.
– Какой никчемный сервис, – прибег я к китайскому языку, чтобы поделиться недовольством с тренером Ло.
Который поехал с нами исключительно потому, что ему нравится тусоваться со мной и Фэй Го. Сам он, понятное дело, в этом ни за что не признается, но мы же не слепые и всё понимаем.
– Не принимай это на свой счет – телевизионщики на Западе считают себя важнее других, – посоветовал Ло Канг. – И совершенно не умеют уважать чужое время.
***
– Спорим он нюхает свой пердеж от огромной любви к самому себе? – указал я на дверь гримерки, которую только что закрыл за собой режиссер сегодняшнего выпуска «The Morning Show».
Спросил на китайском, само собой – помимо нас с Фэй Го и тренером здесь находятся собственно гримеры: две дамы средних лет, которые не постеснялись скомандовать:
– Мистер Ван, сядьте к зеркалу, пожалуйста.
Под хохот мужиков – режиссер оказался настолько «нарциссом», что не заметить этого мог бы только слепой – я уселся в кресло, позволив дамам приступить к их работе.
– А заметили как он с нами разговаривал? – добавил веселья Фэй Го.
– Русские называют такое «разговаривает через губу», – хохотнул я.
– Мистер Ван, помолчите и не шевелитесь, пожалуйста, – попросила гримерша.
– Извините, – проявил я вежливость.
– За всю мою жизнь я ни разу не видел более зазнавшегося телевизионщика, – поделился опытом тренер Ло. – А ведь мне однажды выпала честь познакомиться с самим Гаем Ричи. Он был нормальным мужиком, а этот… – Ло Канг фыркнул. – Уверен, у него даже ни одного фильма в портфолио нет, и в силу бездарности он обречен снимать телевизионные передачки до конца его дней.
– Недооцененный гений? – иронично предположил Фэй Го.
– Именно таким он себя и возомнил, – согласился тренер Ло. – Не удивлюсь, если в кинематографический университет, а потом и сюда, в телевизор, его пристроили родственнички, которых этот деятель теперь в глубине души ненавидит.
– Почему? – заинтересовался я. – Извините, – покаялся перед укоризненно посмотревшими на меня гримершами.
– Потому что нарциссизм – это просто форма закомплексованности, – пояснил спортивный педагог. – А родственников он ненавидит потому, что они как бы украли у него будущее, помешав добиться всего своими силами. Но это, разумеется, просто мои домыслы.
– Почему вы уехали без меня?! – внезапно ворвался в гримерку рассерженный и вспотевший Фу Шуньшуй.
– Полагаю, следить за взаимодействием Вана со СМИ – ваша прямая обязанность, – пожал плечами Фэй Го. – Мы честно ждали вас почти четыре минуты. Из уважения к вам подождали и дольше, но у телестудии жесткий график съемок.
– Так же как у Вана, – добавил тренер Ло.
Фу Шуньшуй скривился – нечем крыть – и достал из внутреннего кармана пиджака платочек, принявшись вытирать им пот с лица и шеи:
– Надеюсь, в пути вы не поддавались на провокации.
