– Да это же мальчишка! – воскликнула подруга, отбросив кочергу. – Ты зачем сюда влез?!
Ребёнок всё-таки вырвался и, отбежав от нас на безопасное расстояние, угрюмо сказал:
– Влез, что бы ты спросила, линза-недоросток!
– Что-о?! – возмущённо протянула Иви. – Ты что сказал, поганец?!
Перед нами стоял беспризорник лет шести с россыпью веснушек на курносом носу. Старая кепка держалась на его торчащих ушах. На пиджачке не было ни единой пуговицы. Бриджи в заплатах и башмаки, казавшиеся слишком большими для его хрупкого телосложения, говорили о явной бедности. Глаза мальчишки были невероятно яркими и бездонными, почти изумрудного цвета. Но в них уже таилась тень тягот, которую он нёс на своих хрупких плечиках.
– Мы тебя не обидим, не бойся, – я бросила быстрый взгляд на подругу. – Просто скажи, зачем ты влез сюда?
– Ещё чего! Буду я бояться двух мамзелей! – фыркнул мальчонка. – Много чести!
– Хочешь пирог с чаем? – я понимала, что ребенок таким образом защищается. Видимо, жизнь у него была нелёгкая.
С минуту мальчик угрюмо молчал, а потом спросил:
– Два куска дадите?
– Да хоть три, – улыбнулась я. – Пойдём к столу?
Опасливо косясь на Иви, маленький гость подошёл к столу и, забравшись на стул, снял кепку. Оказалось, что он был настоящим красавчиком. Копне вьющихся белокурых волос могла бы позавидовать любая барышня.
Подруга поставила на огонь чайник и пододвинула к мальчишке блюдо с пирогом, который принесла миссис Фрид.
– Как твоё имя?
– Джай Мутти, – ответил ребёнок, облизывая губы. Он вытер ладошки о бриджи и спросил: – Бить точно не будете?
– Не будем, – заверила я его. – А где твои родители?
– Отец утонул в том году, а матушка умерла и того раньше. – Джай взял кусок пирога и затолкал его в рот. – Вы не обифзайтесь на меня, мифф… Я же не фзнал, фто фы тут фифёте уже.
Мальчик проглотил пирог и стал гипнотизировать второй кусок, продолжая объяснять нам своё появление:
– Я инструменты таскал отсюда… Здесь много было всякого… Хотите, я вам помогу окно досками заколотить?
Иви налила ему чаю и тяжело вздохнула, глядя, как ребёнок засовывает в рот второй кусок.
– Поешь сначала, помощник…
Глава 16
Допив чай, Джай засобирался уходить. Он надел кепку, поправил пиджачок, шмыгнул носом, а потом, немного смущаясь, спросил:
– А можно мне с собой пирог? Совсем немножко…
– Можно, конечно, – я взяла оставшуюся половину пирога и завернула их в чистую салфетку. – Где ты живёшь, Джай?
– В соседней деревне. Она здесь неподалёку, – ответил мальчонка, беря пирог. – Спасибо вам, мисс!
В это время из соседней комнаты вышла Иви. Она подошла и протянула Джаю несколько монет.
– Держи.
– Не нужно, – мальчик сделал шаг назад. – Я не попрошайка!
– Это от чистого сердца, – мягко произнесла подруга. – Никто и не считает, что ты попрошайка.
Щёки мальчика вспыхнули. Он смущённо взял деньги, а потом сказал:
– Я приду завтра. Покошу траву у дома. Так будет честно. Отец всегда говорил: «Джай, деньги нужно зарабатывать. Мы хоть и бедные, но у нас есть честь!».
– Хорошо. Приходи после обеда, – мне нравился этот ребёнок, который уже имел внутреннее благородство. – Нас не будет с утра.
– Я обязательно приду. Вы не думайте, что Джай трепло! – горячо заявил наш гость. – Ежели я дал слово, значит, всё сделаю!
– Ты не боишься ходить ночью? – Иви потянулась было к нему, чтобы погладить, но не стала этого делать. Несмотря на свой возраст, Джай выглядел настоящим мужчиной и мог обидеться на ласку.
– А чего тут бояться? – хмыкнул мальчонка. – Я знаю все тропинки и облазил все кусты! Диких зверей здесь не водится!
Он направился к двери, аккуратно неся пирог. На одном из его ботинок оторвалась подошва, и каблук весело шлёпал по маленькой пятке. У меня сжалось сердце. Бедный ребёнок…
– До завтра, дамы! – уже стоя на пороге, Джай повернулся к нам и деловито поклонился. – Спокойной ночи.
– До встречи, – я улыбнулась ему.
Мальчик нырнул в темноту, а Иви закрыла дверь на замок.
– Какой он славный!
– Мне хочется как-то помочь ему, – я грустно вздохнула. – Хотя бы купить обувь для начала.
– Завтра решим, – подруга зевнула. – Пойдём хоть подушкой окно заткнём…
На следующий день мы встали очень рано. Перед тем как отправиться в воскресную школу, нужно было забить окно досками. Возможно, отец Оппит подскажет, к кому можно обратиться за помощью, чтобы нам застеклили раму.
Досок здесь было полно, инструмент тоже имелся, поэтому мы справились быстро. Ярко светило солнце, в лесу щебетали птички. И все мои вчерашние сомнения развеялись, будто утренняя дымка. Какое чудесное отдалённое место… Ну кому придёт в голову здесь искать нас? Тем более в роли сельских учительниц?
Иви тоже была в хорошем расположении духа. Всю дорогу к деревне она напевала какую-то песенку, и даже стёкла её очков сияли как-то празднично.
А вокруг нас раскинулись сказочные пейзажи. Изумрудная стена леса, цветущие поля, благоухающие разнотравьем, создавали неповторимую атмосферу. На горизонте, где земля встречалась с небом, сияло утреннее солнце, рассыпая золотистые блики. Пение птиц, мягкий шёпот ветра, аромат цветов проникали в душу, наполняя её радостью и гармонией.
Вскоре показались первые дома, а за ними шпиль церкви. Встречные прохожие вежливо приветствовали нас. Мы отвечали тем же, чувствуя себя частью уютной деревни. Мне нравилось здесь всё больше и больше.
Отец Оппит стоял у церкви в окружении ребятишек шести – десяти лет. Здесь были и мальчики и девочки. Я пробежалась взглядом по лицам детей, но не увидела среди них Джая.
– А вот и наши учительницы! – воскликнул священник. Малышня, затихнув, с интересом посматривала в нашу сторону.
Мы подошли ближе, и отец Оппит обратился к ученикам, представляя нас:
– Ребята, это миссис Холмс, а это мисс Пинкертон. Они будут обучать вас чтению, письму и арифметике.
– Доброе утро, миссис Холмс! – в один голос затянули дети. – Доброе утро, мисс Пинкертон!
– Здравствуйте, дети, – я обратила внимание на их одежду. Она была в заплатах, в пятнах, которые уже не в силах выстирать ни одно мыло. Некоторые мальчишки были вообще босиком. – Давайте знакомиться?
Ребята стали подходить по одному и называть свои имена. Конечно, с первого раза запомнить их всех не получится, но у нас впереди было для этого достаточно времени.
После знакомства священник повёл нас в небольшое здание рядом с церковью. Это и была воскресная школа. Внутри имелось всего две комнаты. Класс и маленькая каморка, в которой стояли стеллаж с книгами и стол. Что-то типа учительской, если выражаться на современный манер.
Дети расселись за старые парты, на которых уже лежали листы серой дешёвой бумаги и стояли чернильницы. В класс вошла уже знакомая нам женщина. Она поздоровалась с нами, после чего заняла место за учительским столом.
– Сегодня урок ещё проведёт миссис Туки, а вы можете приступать к занятиям с завтрашнего дня, – тихо сказал отец Оппит, кивнув на дверь. – Давайте выйдем, чтобы не отвлекать детей.
Мы вышли на улицу и сразу же заметили всадника, вальяжно едущего по дороге, ведущей к церкви.
– А вот и граф Шетленд! – священник многозначительно посмотрел на нас. – Будьте осторожны в высказываниях. Чтобы у него не закрались подозрения по поводу вашего появления в Логреде. Он будет платить вам жалование.
Граф спешился, привязал коня к коновязи и направился в нашу сторону, стягивая перчатки.
Он был одет в черный камзол, белоснежную рубашку, бриджи и высокие сапоги. Его неприветливый взгляд скользнул по нам, и я немного занервничала.
– Добрый день, ваше сиятельство, – поприветствовал его отец Оппит. – Позвольте представить вам моих родственниц: – Миссис Адель Холмс и мисс Иви Пинкертон. Они будут учить детей в воскресной школе.
– Добрый день, святой отец, – произнес Шетленд с холодной вежливостью, а потом повернулся к нам. – Значит, вы станете учить детишек? Хм… интересно…
Я попытался улыбнуться, но ледяное высокомерие мужчины не дало этого сделать.
– Что же вам интересно, ваше сиятельство? – процедила Иви, поправляя очки.
– Надеюсь, в учебный процесс войдут только чтение и письмо, а не охота на домашних животных при помощи зубов? – язвительно произнёс граф, рассматривая подругу. – Прошу прощения, э-э-э… мисс Пинкертон, откуда у вас сия шикарная отметина?
Подруга вспыхнула.
– Несчастный случай.
– Как мне кажется, не первый и, увы, не последний… – протянул Шетленд. – Я буду наблюдать за вами и вашей жизнью в деревне, дамы. Если бы отец Оппит не поручился за вас…
– Ваше сиятельство, я уверяю вас, что это достойные мисс! – священнику, видимо, тоже было неловко от происходящего. Ведь ему ещё приходилось и врать.
– Вы что-нибудь слышали о нападении на карету нового маркиза Кессфорда? – вдруг спросил граф. – Говорят, его ограбили.
– Да что вы? И как же это случилось? – отец Оппит даже не скрывал облегчения оттого, что внимание Шетленда переместилось.
– Подробностей я не знаю, но в экипаже находилась дочь Кессфорда. А с ней было колье её покойной матери, – ответил граф. – Странно, что ребёнок путешествовал один, да ещё и с драгоценностями… Но не стану судить, ибо не знаю всех нюансов. Маркиз обещает большое вознаграждение за поимку воров, среди которых были и две женщины.
Шетленд бросил на нас быстрый внимательный взгляд. Я похолодела. Только этого ещё не хватало! Обвинений в ограблении!
И тут граф нахмурился, глядя куда-то выше наших голов. Он явно кого-то увидел.
– Прошу прощения, отец Оппит. Мне нужно идти, – сказал Шетленд и кивнул нам. – Удачи на новом месте. Миссис Холмс. Мисс Пинкертон.
Когда он отошёл от нас, мы с Иви повернулись. По дороге к церкви шёл крепкий старик с седой бородой, а с ним девочка лет четырнадцати-пятнадцати. Она была невысокой миловидной брюнеткой в светлой соломенной шляпке и лёгком платье в полоску. Шетленд направлялся именно к ним.
Посмотрев на священника, я заметила в его глазах горечь и осуждение. Так, так, так… И что происходит? Неужели хозяин этих земель положил глаз на молоденькую девушку? Почти ребёнка? Хороши же нравы местного аристократа…
Глава 17
Мы ещё некоторое время понаблюдали, как граф разговаривает с девушкой и её дедом. Она смущалась, опускала глаза, кивала в ответ на какие-то речи Шетленда. В голову сразу же стали приходить не самые хорошие мысли. Да и реакция священника говорила сама за себя.
– Жду вас завтра на уроках, – сказал отец Оппит, продолжая смотреть на беседующих. – А сейчас мне пора. Меня ждёт ещё масса дел.
Мы с Иви попрощались с ним и пошли в сторону деревни. Нужно было зайти в лавку и купить продукты.
– Что будем делать с маркизом? – Иви хмуро взглянула на меня. – Дело принимает опасный оборот.
– Нужно встретиться с ним и объясниться, – сказала я. – После чего вернуть украшение. Думаю, маркиз поймёт, что произошло. Скрываться не имеет смысла. Тем более держать у себя чужую вещь.
– И что ты предлагаешь? – подруга остановилась. – Когда мы займёмся этим? С завтрашнего дня начнутся уроки. Еще и обустройство дома… У нас просто не будет свободного времени.
– Значит, давай это сделаем сегодня. Что тянуть? – я глубоко вдохнула, представляя, как мы станем объясняться с маркизом. Неизвестно, какой он человек. Возможно, проблем у нас прибавится. – Наверняка в деревне можно нанять экипаж.
Иви согласилась со мной.
– Правильно. С такими вопросами нужно разбираться сразу. Покончим с этим.
Деревня Логред была достаточно большой. Здесь имелась и рыночная площадь, и лавки с различными товарами, и даже небольшой полицейский участок. Экипаж можно было нанять у трактирщика. Что мы и сделали.
– Куда едем, дамы? – лениво поинтересовался возница.
– Сначала к заброшенной железнодорожной станции, а потом в поместье маркиза Кессфорда, – сказала я, устраиваясь на широком сидении. – Вы знаете дорогу?
– А кто же её не знает? – хмыкнул мужчина. – На землях Кессфорда живёт много родственников наших деревенских. Кто-то выходил туда замуж, кто-то женился.
Мы взяли из дома футляр с колье, и возница повёз нас дальше. Земли маркиза действительно находились рядом с угодьями Шетленда. Их разделяла река, и, переехав через мост, мы оказались в чужих владениях.
Когда мы проезжали по деревне, я сразу заметила огромное различие между этим мрачным поселением и Логредом.
Серые дома с облезшей краской на ставнях, заросшие бурьяном палисадники, покосившаяся мельница – всё создавало атмосферу запустения. Казалось, даже время здесь остановилось. Тусклые лучи солнца освещали пустынные улицы. За всё время, пока экипаж ехал по деревне, я заметила лишь несколько прохожих: женщину, волочившую тяжёлую корзину с мокрым бельём, да пьяного старика на деревянной ноге. Здесь не осталось былой зажиточности, убогость читалась в каждой трещине кирпичной кладки, в каждой провалившейся крыше…
Я взглянула на старую сосну, растущую у одинокой церкви. Она, как единственный в этом месте символ надежды, тянулась в ярко-голубое небо своим золотистым стволом.
– Как здесь тоскливо… – тихо произнесла Иви, глядя по сторонам. – Эта деревня напоминает кладбище…
– Возможно, новый хозяин решит проблемы её жителей, – вздохнула я. – Мне вообще трудно понять такое отношение к своим же людям. Ведь если богат крестьянин, то богат и владелец угодий…
Экипаж выехал из деревни, и мы сразу увидели двухэтажный особняк. Он стоял в низине на берегу большого озера, окружённый густыми парковыми насаждениями.
