Анна Лерн "Ведовская. Говорящая с тенями"

Гжельская тихо рассмеялась.

- Болезнь? Видите ли, дорогая, природа цинична... Сначала она создаёт совершенство, а потом выплевывает нечто подобное…. И разве не любопытнонаблюдать за тем, как душа ютится в искажённом сосуде, Татьяна Фёдоровна?

- Видимо, у нас с вами разные понятия. Для меня человек остаётся человеком, в какую бы оболочку его ни заперла природа, - ответила я, чувствуя какое-то напряжение между нами.

- Возможно, возможно… - промурлыкала Ольга, отворачиваясь к окну. – Вы очень чувствительны, дорогая…

«Чувствительна? - пронеслось у меня в голове. - Безусловно. Особенно к запаху высокомерного ханжества.».

Глава 19

Особняк коллекционера выделялся на фоне соседних зданий какой-то мрачной монументальностью. Высокий, с массивными карнизами и лепниной в виде химер, он был залит светом газовых фонарей.

Экипаж остановился. Карлик распахнул дверцу и сначала подал руку Гжельской, а потом мне.

- Благодарю вас, - негромко произнесла я, и он на секунду замер. Огромная голова удивлённо склонилась набок, а губы снова разъехались в той самой жутковатой улыбке. Кажется, слова благодарности были для него редкостью.

- Я уверена, что вам понравится вечер! - Гжельская подхватила меня под руку, и мы направились к главному входу. - Возможно, вы даже найдёте здесь новых друзей, Татьяна Фёдоровна.

Ольга трижды ударила дверным молотком в виде свернувшейся змеи. В ту же секунду дверь бесшумно отворилась. На пороге стоял высокий, как жердь дворецкий в ливрее, расшитой галунами. На его руках были ослепительно белые перчатки.

- Прошу вас, госпожа Гжельская, госпожа Ведовская, - учтиво произнёс он, поклонившись, после чего отступил в сторону, пропуская нас.

Мы вошли в холл, и я невольно засмотрелась на необычное убранство помещения. Стены были затянуты темным штофом, а вдоль них на постаментах из чёрного мрамора стояли статуи. Справа - многорукое божество, покрытое патиной, с глазами из мутных камней, слева - белоснежная фигура женщины, чьё лицо скрыто вуалью, настолько тонко высеченной из камня, что казалось, ткань заколышется от малейшего сквозняка. Картины в вычурных рамах тоже произвели на меня неоднозначное впечатление. На одном полотне я узнала сцену, виденную где-то ранее: тени, влекущие грешников в пучину… Живопись никогда меня не интересовала, но именно эта картина мне запомнилась. На другом полотне изображалось анатомическое вскрытие.

- Завораживает, не правда ли? - шепнула Ольга, заметив мой интерес. – Эразм* считает, что истинная красота проявляется только в моменты перехода. От жизни к смерти, от плоти к духу.

Дворецкий принял наши пальто, передал их безмолвной горничной, которая, словно привидение, возникла из тени коридора. После чего пригласил:

- Следуйте за мной.

Мы прошли по длинному коридору и остановились у высокой двустворчатой двери. Слуга взялся за позолоченные ручки и медленно распахнул их перед нами. Я шагнула внутрь и на мгновение замерла. Гостиная утопала в густом полумраке, который лишь слегка разгоняли свечи в канделябрах, расставленных по углам.

И в этот момент мой взгляд столкнулся с холодными, как арктическая вода, глазами. Северский.

Я почувствовала, как мой «заслон» завибрировал под натиском его воли. У меня перехватило дыхание. Выражение лица Тайного советника стало жёстким. Он всем видом демонстрировал отчётливое недовольство моим появлением. В этот момент к нам с Гжельской подошёл мужчина средних лет. У него было открытое, даже располагающее лицо и доброжелательная улыбка, но общее впечатление портила какая-то избыточная, почти плотоядная внимательность в глазах. Его кожа казалась слишком бледной и натянутой, словно восковая маска, скрывающая нечто неприятное.

- Ольга Ивановна! Я так понимаю, это та самая Татьяна Фёдоровна Ведовская, о которой вы предупреждали меня?

- Да. Это именно она, - ответила Гжельская, бросив на меня быстрый взгляд, в котором промелькнуло… удовлетворение?

- Григорий Антонович Стоянов, - мужчина поцеловал мне руку, и я вежливо улыбнулась, ощущая, как от его прикосновения по коже пробегает неприятный холодок. - Позвольте мне представить вас моим гостям.

Хозяин дома предложил руку, и мне ничего не оставалось делать, как взять его под локоть. Тайный советник не сводил с нас глаз. Пока мы шли эти несколько метров, я буквально кожей чувствовала его взгляд. Стоянов остановился перед склонившим голову мужчиной и с уважением произнёс:

- Разрешите представить вам: Дмитрий Александрович Северский. А это Татьяна Фёдоровна Ведовская.

Северский коснулся губами моей руки и, выпрямившись, сказал:

- Не могу не выразить искреннего восхищения, сударыня.

В его глазах на мгновение вспыхнула опасная искра. И я вдруг поняла, что он не хочет, чтобы нас считали знакомыми.

Григорий Антонович повёл меня по комнате, представляя остальным. Кроме нас с Ольгой и Тайного советника в гостиной были ещё две семейные пары: чопорный барон фон Риттер с супругой, прибывшие из Варшавы, и чета промышленников Марковых из Одессы.

После короткого обмена любезностями Стоянов предложил мне вина. Я взяла бокал и, отступив в угол к огромным напольным часам, принялась наблюдать.

Несмотря на то, что Ольга что-то увлечённо рассказывала, на лице Северского застыла маска ледяного безразличия. Было невооружённым взглядом заметно, как она млеет перед Тайным советником. Я поднесла бокал к губам и едва не поперхнулась, так как дверь открылась, и комнату вошёл мужчина-альбинос. Этот человек был пугающе, почти сверхъестественно красив. Бледная, как тончайший фарфор, кожа казалась почти прозрачной в свете свечей. Идеально уложенные и стянутые сзади в хвост волосы отливали чистым серебром. На новом госте был тёмный костюм из дорогого бархата, который еще сильнее подчеркивал ослепительную белизну лица. Но самыми поразительными были глаза необычного нежно-фиалкового оттенка, обрамленные густыми белыми ресницами.

Учитывая, что моё расследование началось с трупа ритуально убитого альбиноса, появление этого господина в доме Стоянова подействовало на меня как удар тока.

- А вот и он! - с придыханием произнёс Стоянов. - Юлиан де Вальмонт. Наш драгоценный гость, прибывший к нам из самого Парижа!

Я же никак не могла разобраться в происходящем. Неужели здесь, в этом особняке, на моих глазах готовится еще одно убийство? Откуда в Петербурге такая концентрация «белых воронов»? Они их, что, в специальных питомниках разводят для своих оккультных забав? Но стоило мне взглянуть на реакцию гостей, как версия с ритуальным убийством пошатнулась. Баронесса фон Риттер едва не выронила веер, с трепетом глядя на Вальмонта. Её муж кланялся как заведённый. А Марков с супругой замерли, словно перед ними был не человек, а ожившее божество. Гжельская же не могла отвести взгляд от альбиноса, скованная то ли страхом, то ли восхищением. Только Северский оставался невозмутим.

Вальмонт двигался между гостями, одаряя каждого мимолетным кивком. И когда Стоянов подвел его ко мне, я почувствовала, будто вокруг меня образовался плотный кокон какой-то невероятно сильной энергии.

- А это Татьяна Федоровна Ведовская… - начал было Стоянов, но гость перебил его:

- Очень приятно, - голос Вальмонта оказался неожиданно глубоким, бархатистым, с едва уловимым акцентом. Он взял мою руку, но вместо того, чтобы коснуться её губами, вдруг крепко обхватил запястье своими длинными, пугающе холодными пальцами. Я почувствовала, как его большой палец плотно лег на мою лучевую артерию, будто прощупывая пульс. Фиалковые глаза впились в мои, проникая, казалось, сквозь все заслоны.

- Magnifico*... - выдохнул Вальмонт. – Perfezione*…

Затем он, изящно поклонившись, направился прямиком к Северскому, и они заговорили вполголоса. В отличие от остальных, Тайный советник держался иначе. Он не заискивал и не выказывал благоговейного трепета. Дмитрий Александрович стоял прямо, лицо оставалось непроницаемым, а в позе сквозила уверенная сила. И по тому, как Вальмонт наклонял голову, слушая собеседника, стало ясно: он признаёт в нём равного. Это настораживало. А ещё я запутывалась всё больше…

_____________

* Эразм - (Дезидерий Эразм, настоящее имя - Герхард Герхардс) - голландский философ, мыслитель, теолог, библеист, писатель, переводчик и педагог, один из крупнейших представителей Северного Возрождения.

* Magnifico - великолепно (итал.)

* Perfezione - совершенство (и

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/anna-lern-31930582/vedovskaya-govoryaschaya-s-tenyami-73301208/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.