Господин следователь. Дворянская честь
Евгений Васильевич Шалашов
Господин следователь #3Попаданец (АСТ)
Как быть, если гувернантку увольняют за проступок, который она не совершала? Смириться? Нет. Дворянка и дочь боевого офицера не может покорно принять облыжные обвинения в краже. Дворянская честь – это все, что у нее осталось.
Следователь Чернавский, которому поручено вести дело несправедливо обиженной девушки, пытается восстановить истину, но удастся ли ему это, если на одной чаше весов тяжкое преступление, а на другой – суровый закон Российской империи.
Евгений Шалашов
Господин следователь. Дворянская честь
© Евгений Шалашов, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *
Глава первая. Когда тебя принимают за другого
Какой русский не любит быстрой езды?
Разумеется, все ее любят, только где она, быстрая езда? Почтовая карета, поставленная на полозья, мчится со скоростью километров двадцать в час. Сколько это в верстах? Семнадцать? Разве это быстро? Хотя бы пятьдесят.
Еду в отпуск. Вроде бы в отчий дом, но домом стал дом моей квартирной хозяйки. Он, кстати, поручен соседям – присмотрят. Еще нанял для уборки снега Силантия – мужика, жившего через три дома от Натальи, даже выдал ему два рубля авансом.
Мне Николай Викентьевич дал отпуск на три недели. Мол, ничего в окружном суде за время вашего отсутствия не случится, если убьют кого – полиция расследование проведет, бумаги вас подождут, а вам, уважаемый Иван Александрович, обязательно следует отдохнуть, родителей навестить, вместе с ними Рождество встретить. Да, да, отдохните. Уж слишком вы много трудитесь в последнее время. И не в последнее тоже.
Николай Викентьевич не сказал, что и ему бы хотелось от меня отдохнуть, но я его понял. Я, чтобы не мельтешить перед глазами у шефа, согласился на отпуск. Да и самому скучно. Дел нет, Леночка в Белозерске, Наталья Никифоровна где-то в Устюженском уезде, язык древних римлян можно учить не только в Череповце, но и в ином месте.
Почтовые кареты у нас делятся на разные классы. Есть огромные, вроде дилижансов, на двенадцать пассажиров. Есть кареты поменьше – на шестерых. Там скорость не выше, зато попутчиков меньше.
Я же решил кутить. Купил билет от Череповца до Чудова в четырехместную, считающуюся едва ли не люксом, заплатив двенадцать рублей. В шестиместной, кстати, проезд обошелся бы в восемь, а в большой так и вообще в пятерку. Зато обещали, что до Чудова меня домчат за два дня. А там можно либо нанять извозчика, либо пересесть на поезд узкоколейной дороги Чудово-Новгород. Прогресс, однако.
В Чудове выскочил из кареты, едва не забыв захватить свой саквояж. Сунув кучеру рубль, постарался быстренько убежать прочь. Еще в Череповце смотрел расписание, и до отхода поезда оставалось всего ничего. А следующий только завтра. Не хотелось опаздывать и добираться до Новгорода на извозчике. На лошадках часа четыре, а то и пять, на поезде доберусь часа за два. Надо обежать почтовую станцию, а там вокзал.
– Господин титулярный советник, остановитесь! – услышал я.
Оглянувшись, увидел совсем еще юного полицейского, с погонами коллежского регистратора. Слева и справа – двое скучавших городовых.
Интересно, а разве в селе – а Чудово село – имеются чиновники и городовые? Кажется, положено быть унтеру с конной стражей. Население-то, как в нашем Луковце. Но тут неподалеку губернский центр, а Чудово – если не пригород Новгорода, то форпост точно.
– Па-трудитесь следовать за нами, – приказал мне коллежский регистратор, растягивая слоги.
– На каком основании? – осведомился я.
– Па-трудитесь следовать за нами, – повторил полицейский.
– Нет, господин коллежский регистратор, так дело не пойдет, – покачал я головой. – Согласно Циркуляра министра внутренних дел от 15 августа 1879 года, чины полиции, при задержании подданного Российской империи обязаны вначале представиться, затем объяснить, на каком основании производят задержание. Тем более, если вы заметили, я старше вас чином и отношусь к ведомству министерства юстиции.
Есть ли такое предписание, не знаю, да и про циркуляр я только что выдумал.
Коллежский регистратор беспомощно посмотрел на свое сопровождение.
– Так точно, ваше благородие, есть такой циркуляр, – кивнул один из городовых.
Скорее всего, парень тоже не знал, но я произнес фразу с таким уверенным видом, что лучше соглашаться. Главное, что все правдоподобно. Тем более что городовые косятся на своего начальника с недоумением. Видимо, молодой и ретивый.
– Коллежский регистратор Мокрополов, – соизволил представиться чиновник. – Исправляю обязанности помощника пристава села Чудова. Вы, господин титулярный советник, подозреваетесь в том, что вы государственный преступник, сбежавший из ссылки.
– Вот как? – слегка удивился я. Потом развеселился. – А если окажется, что я не сбежавший преступник? Вы меня доставите в Новгород?
Коллежский регистратор только захлопал глазами, городовые усмехнулись в усы. Понимают, что их дело сторона. Если что – не им отправлять чиновника.
Я посмотрел на часы. До отхода поезда остается десять минут, а мне еще билет брать. Нет, не успеваю. Не стану же драться с полицией, верно?
– Пойдемте, господин коллежский регистратор, – кивнул я исправляющему должность помощника пристава. – Где вы собираетесь устанавливать мою личность? Или прямо здесь?
– Па-прашу следовать за нами, – снова завел свою шарманку коллежский регистратор.
Нет, парень определенно упивается своей маленькой властью. Впрочем, не такой уж и маленькой.
– Тычинин, возьми у господина титулярного советника его багаж, – распорядился коллежский регистратор.
Могу и сам донести, не тяжело, но коли предлагают помощь, почему бы не отдать?
Село Чудово, как я уже говорил, небольшое, но не маленькое. Пока шагали до полицейского участка, прошло минут десять, а свисток паровоза подсказал, что сегодня я опоздал.
– Па-прашу за мной, – указал коллежский на распахнутую дверь.
– Как вам угодно, – кивнул я, проходя внутрь.
Внутри все так, как у нас. Шкафы, пара столов, за которыми восседают городовые, в углу, справа по коридору, – клетка для задержанных, а слева кабинет господина пристава, куда меня провели.
– Где саквояж? – спросил я у коллежского регистратора.
– Па-прашу пройти, – только и сказал помощник пристава, не возвращая багаж.
В кабинете сидел пристав – тучный мужчина, в том же чине, что и я – титулярный советник, только постарше – лет так тридцати пяти.
– Мокрополов, что у тебя? – посмотрел пристав на своего помощника. Заметно, что начальник коллежского регистратора не слишком жалует и не очень уважает, а иначе бы не обращался к коллеге, словно к нижнему чину.
– Ваше благородие, па-прашу проверить личность задержанного. Похож на сбежавшего из ссылки государственного преступника, – гордо сообщил Мокрополов. – Запрос на поиск был подан третьего дня, в вашей папке.
Мокрополов вышел, а пристав, кивнув мне на стул, придвинул к себе папку.
– Похож, значит, на сбежавшего преступника? – раздумчиво проговорил пристав, перебирая розыскные листы. – А на кого вы похожи, господин титулярный советник?
– Так вам виднее, – дипломатично отозвался я. – С утра считал, что похож на самого себя. А еще – на родителей.
– Это да, все мы похожи на папеньку с маменькой, – кивнул пристав, продолжая копаться в бумажках. Спохватившись, сказал: – Прошу прощения, не представился. Алексеев Ефим Григорьевич.
– Очень приятно, – отозвался я. – Чернавский Иван Александрович.
– Ага, – кивнул пристав, извлекая-таки одну из бумаг. – Вот, кажется, эта… – Алексеев перевел взгляд с бумажки на меня, потом в его глазах появилось какое-то сомнение. – Простите, не расслышал вашу фамилию? Мне показалось, вы сказали – Чернавский?
– Так точно, – сказал я. – Фамилия моя Чернавский.
– Следователь по особо важным делам Череповецкого окружного суда, – досказал Алексеев. – В двадцать лет ставший кавалером ордена Святого Владимира, за спасение нижнего чина полиции.
– И это известно? – удивился я.
– Еще бы да неизвестно, – хмыкнул пристав. – Исправник по этому поводу специальное совещание проводил – вот, мол, как надо работать, чтобы кресты получать.
– Ефим Григорьевич, а на какого преступника я похож?
– А мы сейчас помощничка моего спросим, – сказал Алексеев.
Встав, открыл дверь и крикнул:
– Мокрополов, зайди-ка сюда.
Коллежский регистратор явился с моим саквояжем – раскрытым – вон, рукав нижней рубашки торчит. Мне это очень не понравилось, но пока промолчал.
– Мокрополов, а на кого похож господин титулярный советник? – ласково спросил пристав, помахивая розыскным листом.
– Так вот, на того, на Дзержинского…
– На Дзержинского? – малость ошалел я. – На Феликса?
Не должно быть Феликса Эдмундовича в здешних местах. Да и рано ему становиться политическим.
– Нет, на какого Феликса? На Вацлава, – отозвался помощник пристава.
Уже хорошо. Но про Вацлава Дзержинского никогда не слышал.
– Ага, читаю, – хмыкнул Алексеев и принялся зачитывать: – Вацлав Вацлавович Дзержинский, мещанин города Сувалки, бывший студент Варшавского университета, высланный под административный надзор в город Весьегонск за неповиновение властям, двадцати пяти лет…
– Вот, двадцати пяти лет, – радостно заявил Мокрополов.
– А я неполного двадцати одного года, – поправил я.
– Ну и что? Мог и постарше выглядеть.
– Рост – два аршина и семь вершков, – хмыкнул пристав. Посмотрев на меня, безошибочно определил: – А тут два аршина десять вершков. У Дзержинского щеки впалые, борода. Где ты видишь впалые щеки? А рост?
Но Мокрополов мог потягаться в упрямстве не только с ослом, но и со стадом баранов.
– Бороду и сбрить можно. А рост? Мог и подрасти, молодой еще. А щеки так – были впалыми, отъелся на русских харчах. Но главное, что Дзержинский может передвигаться по стране в мундире чиновников. А тут в мундире, и все приметы схожи.
Пристав тоскливо посмотрел на меня и спросил:
– Видите, Иван Александрович, кого присылают? А господин исправник хочет, чтобы полицейские подвиги совершали. Хорошо, если дурости не делают, так нет, такое творят, что диву даешься.
– Так что делать? – развел я руками. Переведя взгляд на Мокрополова, спросил: – Мой саквояж вы уже проверили? Что-то интересное в нем нашли?
– Ничего противозаконного нет, – вынужден был признать помощник пристава, пытаясь отдать мне саквояж.
Его я пока в руки брать не стал. Улыбнувшись Мокрополову, спросил:
– Надеюсь, деньги вернули на место?
– Какие деньги?
– Как какие? – сделал я удивленные глаза. – В моем саквояже лежало пять тысяч рублей, двумя пачками. Если их нет, значит, вы их украли.
