Смешно, наверное, со стороны наблюдать, как двое солидных мужчин в мундирах (у одного генеральский!), при орденах, наливают воду в самовар, засыпают угли. А вице-губернатор, оказывается, вообще позабыл, как ставят самовары. В трубу, правда, воду он не пытался залить, как немецкий шпион со старой картинки, но смотрел растерянно. Хорошо, что сын – молодец, управился. Все-таки у меня опыт.
Но вот самовар вскипел. Дальше мы принялись искать – где заварочный чайник, где заварка? Опять-таки – повезло вице-губернатору с сыном. Он и чай отыскал – в буфете, на верхней полке. И чайник. Не зря я судебный следователь!
Ладно, на самом-то деле я просто вспомнил, где хранит все это дело моя хозяйка. Зато коньяк и рюмки отец отыскал без труда.
Потом мы с отцом потащили все наверх. Подумаешь, расколотили чашку, рассыпали по полу конфеты. Посуда бьется к счастью, а с конфетами ничего не сделается, я их аккуратненько соберу, они в фантиках.
Никто ничего не видел, а мы с господином вице-губернатором не признаемся.
Я не решился поставить самовар на сукно, потянул к себе какую-то папку, но отец зашипел – дескать, тут депеши секретные, которые он домой для работы брал, подставь лучше что-то попроще, вроде министерских циркуляров. Их все равно присылают в губернию сотни по две, а то и по три, непонятно, куда и девать.
Установили самовар, расставили чашки, насыпали конфет прямо на стол. Батюшка пошел готовить закуску – то есть резать сыр и лимон, – а я сбегал в свою комнату за тетрадкой. Той самой, за которой в лавку ходил. Только она уже не чистая, а записана наполовину.
Я же, умник такой, в Череповце потратил несколько вечеров, чтобы освежить в памяти и бертильонаж, и дактилоскопию, записал все, что удалось вспомнить. И, разумеется, оставил записи в своем кабинете, в здании окружного суда. Собирался ведь заскочить, забрать, а потом из головы вылетело.
Мы пили чай, батюшка время от времени отхлебывал по половинке рюмочки, а я, листая тетрадь, вещал об антропологической системе регистрации преступников, предлагая организовать при Санкт-Петербургской сыскной полиции специальный кабинет, в котором задержанных станут измерять по самым различным параметрам: рост, высота сидя, ширина вытянутых горизонтально рук, длина и ширина головы, правого уха, левой ступни. У меня вышло семь параметров, но в реальности их должно быть больше[2 - Автор подозревает, что ГГ использовал в своих воспоминаниях не материалы Википедии, а следующее издание: Криминалистика: Краткая энциклопедия / Авт. – сост. Р. С. Белкин – М.: Большая российская энциклопедия, 1993.В этом издании указывается 11 параметров антропометрии, но отмечается, что некоторые криминалисты предлагали и 29, и 42 измерения.].
Вице-губернатор внимательно слушал, время от времени задавая вопросы:
– А как станем женщин измерять? Волосы, они мешать станут. Да и как полицейский мужчина будет бабу, пусть и преступницу, обмерять? А что с детьми делать? У нас сегодня немало малолетних воров, с ними-то что? Они, чай, расти станут?
Вопросы, нужно сказать, достаточно дельные. И отец еще не спросил – возможно ли такое, что параметры измерений совпадут? Но Чернавский-старший, хотя и не был полицейским как таковым, был прекрасно осведомлен о необходимости регистрации преступников.
– Имеются, Ваня, в твоих предложениях и недочеты, и сыровато у тебя, но общую суть уловил, – сказал отец. – Если все оформить как следует, до ума довести, а еще неплохо, чтобы таблицы или картинки нарисовать – как и чем измерять, – то не стыдно уже к министру идти. Скажи-ка, что ты собираешься с предложением делать?
– Думал тебе отдать, – сказал я. – Я ведь тут никаких открытий не сделал, прочитал где-то, что в Европе уже такое используют. Вроде в Париже. Фамилию даже слышал – Бертильон. Не то жандарм, не то просто чиновник. Так что бери, дорогой батюшка, тетрадь, до ума доводи – все тут твое.
– Получается, что я у сына славу краду?
– Эх, батюшка, какая слава? Я ведь тоже могу сказать – батюшка, ты мне карьеру устроил, сколько денег в меня вложил? Ищешь, как бы Ваньке экзамены сдать, диплом получить.
– Так-то я, – проворчал отец.
– Батюшка, не обижайся, но ты сейчас ерунду говоришь. Я ведь не подарок отцу делаю, а просто полезную штуку хочу внедрить. Сам понимаешь, что антропометрия – штука нужная. Череповец уж на что маленький городок, но и в нем Иваны, родства не помнящие, встречаются. А в Петербурге? В Москве? А как внедрять? Одно дело судебный следователь Чернавский, мальчишка, совсем другое – товарищ министра. У действительного статского советника больше возможностей, чтобы новинку внедрить. Мы с тобой пользу принесем. К тому же, если чисто меркантильные интересы взять, я тоже в накладе не останусь. Если отец вверх пойдет, то и меня потащит. Чем плохо?
– Эх, Ванька, ну и сукин же ты сын. Понимаю, вроде и красть у сына неудобно, но тут ты прав. Да, а ты просчитывал, во сколько это нововведение обойдется?
– А что там считать? – удивился я. – И что там может чего-то стоить? Линейку какую-нибудь приладить, вот и сойдет.
– Эх, Ваня, вроде ты и умен, а простых вещей не понимаешь, – вздохнул отец. – Все наши реформы – пусть даже маленькие – упираются в деньги. Или в отсутствие оных! Для начала потребуется человек, который преступников измерять станет. А человек – это штаты, это жалованье. Пусть даже канцелярист без чина, все равно – тридцать рублей в месяц. А в год сколько набежит? Где измерения проводить? Значит, понадобится помещение. Чем измерять станем? Допустим, ростовая линейка, которой новобранцев меряют, найдется, так ведь и ее понадобится купить. Аршинные линейки, чтобы руки-ноги мерить, бесплатно никто не даст. А череп с ушами чем лучше мерить? Штангенциркулем, наверное. Померили, записали, куда листы складывать? Вот, на шкафы деньги нужно закладывать… Еще закладываем на непредвиденность. К министру с одними картинками и предложениями не пойдешь, нужны точные выкладки.
– Батюшка, ты у меня гений! – с восхищением сказал я. – Я ведь даже и не подумал, что за всем этим деньги стоят.
– Ишь, не подумал он, – проворчал отец. Но, похоже, мой искренний возглас ему пришелся по душе. – Все вы такие, умники. Напридумываете черт-те что, а додумывать нам, простым грешным.
– А ты еще спрашивал – не жалко ли? Шут с ним, пусть это моя идея, но воплощать придется тебе.
– Придется, Ваня. Ты прав, идея хорошая. Расходы будут, но, на мой взгляд, тысячи в две уложиться можно. С Сыскной полицией поговорю, с градоначальником обмозгуем. Я на первых порах сам готов вложиться, а там министерство выделит. Ну, по рюмашке?
Вот за такое можно и по рюмашке.
Батюшка выпил, занюхал лимоном, потом спросил:
– Может, что-то еще сидючи в Череповце придумал?
– Не то чтобы сам придумал, но вспоминал. Тоже система, она и при регистрации пригодится, да и в раскрытии преступлений тоже.
– И что?
– Дактилоскопию, – гордо заявил я и пояснил: – Дактиль – палец. У каждого человека свои отпечатки пальцев, индивидуальные. Нет таких двух людей, чтобы у них совпали отпечатки. Вот мы тобой родственники, но отпечатки разные.
– Ты это серьезно?
– Серьезней некуда. Можем проверить – намажем пальчики краской, потом посмотрим под лупой – так или нет.
– Давай. У меня штемпельная подушечка есть, лупа тоже найдется.
Глава пятая. После Рождества
Устал я от праздников. Думал, что как пройдет Рождество, все стихнет. Так нет. Как раз все и началось. Пришлось принимать гостей (слава богу, не мне лично, а родителям), отвечать на идиотские вопросы, сидеть за столом и произносить тосты. Вместе с матушкой ездили на какие-то дурацкие благотворительные спектакли. Ладно, когда детки разыгрывают рождественское действо в лицах, это умиляет, но если за дело берутся взрослые дядьки и тетки – беда. Как говорит мой знакомый – «густопсовая самодеятельность».
Таков был спектакль у управляющего губернским казначейством. Я бы вообще не поехал, но это непосредственный начальник статского советника Бравлина, отца Леночки. Нельзя игнорировать!
Приехали, посмотрели. Боже ты мой! Зачем артисты принимают нелепые позы, ломают руки? Почему волхвы, прибывшие поклониться младенцу Иисусу, истошно вопят?
Единственный персонаж, что мне понравился – девушка-гимназистка, изображавшая ослика. Стояла себе тихонечко в хлеву, перебирала картонными ушками. Но, кроме меня, молчаливую артистку никто не оценил. Напротив, говорили, что осла можно было заменить картинкой или игрушкой. Не знаю, не знаю. Ушки хороши, жаль, хвостика не видно. А вообще, как я полагаю, ослик – ноу-хау.
Вице-губернатору легче. Он сообщил, что занят делами, уединился в своем кабинете. Но я-то знал, чем занимается батюшка. Он человек обстоятельный и отнесся к делу серьезно. Александр Иванович снял отпечатки пальцев с матушки (сопротивлялась!), со своего камердинера (снес безропотно), а позже, когда стали возвращаться слуги, со всех остальных. Единственный человек, кто воспротивился – кухарка. Заявила – мол, ей стряпать надо, а барин руки пачкает. Нет, хоть режьте, не стану! И что с ней будешь делать? Кухарки, долго прослужившие в семье, – особый случай. Их из-за таких пустяков не рассчитывают.
Александр Иванович внимательно изучал «следы пальцев рук» под лупой, отыскивая некие закономерности. Нужно сказать – успешно. Он уже совершенно самостоятельно отыскал три типа папиллярных узоров: дуговой, петлевой и завитковый.
Теперь я уверен, что система антропометрии и дактилоскопия в надежных руках. Со временем сыщики (потом будут криминалисты) научатся изымать «пальчики» с места происшествия, что позволит вычислить преступника. Наверное, надо подсказать батюшке? Или пусть сам догадается? Подожду немного. И с лентой, с помощью которой снимают потожировые следы, пока не знаю, что делать. Надо бы изобрести, но как?
Чернавский-старший так увлекся, что отказался спускаться вниз, чтобы принимать поздравления соседей, а кроме них еще каких-то людей разного пола, возраста, звания и обличья. Может, и хорошо, потому что иначе матушке пришлось бы прятать штемпельную подушечку. Но за вице-губернатора пришлось отдуваться нам – принимать поздравления, произносить ответные речи, раздавать подарки – кому вкусняшки, кому бумажные рубли, а кому серебряные монетки.
Батюшка отвлекался лишь пару раз, на дежурного чиновника, доставлявшего рапорта о происшествиях в губернии.
Разумеется, с разрешения вице-губернатора, я тоже сунул нос в бумаги.
Первое сообщение о преступлении. Мало того, что оно совершено в Рождество, так еще и в храме!
Из Валдая исправник докладывал, что в ночь с 8 на 9 января, за два часа до заутрени, в храм Преподобного Николая Угодника ворвались трое неизвестных. Дверь в церковь была открыта, но, кроме сторожа, никого не было. Связав сторожа, грабители выбили дверь в алтарь и похитили священные сосуды: дароносницу золотую, весом в два фунта; дарохранительницу золотую – два фунта; дискос серебряный – три фунта; звездицу серебряную же – два фунта; копие и лжицу – серебряные, по четверти фунта каждый. Еще потир – золотой с каменьями, около двух фунтов.
Кроме того, похищены золотые и серебряные пожертвования прихожан, висевшие перед чудотворным образом пр. Николая. Вес неизвестен.
– Мерзавцы! – гневно сказал батюшка. – Мало того, что украли, так еще и храм осквернили, и людям праздник испортили.
– Интересно, а что там на месте преступления делается? – задумчиво высказался я вслух.
– А что там делается? Исправник приехал, показания записал, вот и все. Преступники, скорее всего, на санях были. Сторожа повязали, быстро все самое ценное взяли и умчались, – фыркнул батюшка. – А к чему тебе это?
– Просто думаю: если преступники в санях были – кто-то что-то да видел. Масть лошади, цвет саней. Сколько грабителей? Приметы?
– Сынок, ты никак собираешься в Валдай ехать, грабеж раскрывать? – усмехнулся Чернавский-старший. – Ты, словно охотничья собака, стойку сделал. Нет, Ванюшка, это преступление должна валдайская полиция раскрывать. И отпечатки пальцев мы пока снимать там не станем. Сам понимаешь – толку не будет.
Я с уважением посмотрел на батюшку. Он безо всякой подсказки догадался, что отпечатки можно изымать на месте происшествия, но делать это следует сразу, пока их не заляпали.
– Вон, посмотри, – передал мне батюшка еще одну бумагу. – Приятель твой пишет, Абрютин. В вашем уезде курьез случился.
Ну вот, стоило мне в отпуск уйти, оставить уезд без догляда! Что за курьез-то?
«Его высокопревосходительству
господину Новгородскому губернатору
Александру Николаевичу Мосолову.
Довожу до Вашего сведения, что 28 декабря 1883 года в селе Гоша произошел следующий досадный инцидент.
Помещик Череповецкого уезда, отставной коллежский регистратор Сергей Николаевич Веселов, на белой кобыле, в новодельном мундире французского подполковника времен империи Наполеона, со старой шпагой в руке, во главе отряда потешных солдат, обшитых в мундиры французской пехоты, с ружьями, похожими на настоящие, с развернутым знаменем неизвестной нам иностранной воинской части, вошел в село Гоша Даргунской волости, где был неожиданно атакован тамошними крестьянами, использовавшими против „неприятеля“ камни и поленья. Господин Веселов был сбит с кобылы, а его воины, подвергнувшиеся нападению со стороны жителей Даргунской волости, начали разбегаться, а те, кто пытался оказать сопротивление, оказались избиты жесточайшим способом.
Сергей Николаевич Веселов и те его „потешные“, кто остался в селе и не успел убежать, в количестве восьми человек, были связаны и препровождены в сарай, после чего староста села Гоша отправился за конной стражей.
Один из потешных – Федор Якушев, которому была проломлена голова, был отнесен крестьянами в земскую больницу, где ему сделали перевязку, но помещать на лечение отказались, ввиду того, что у Якушева не оказалось денег.
Урядник Даргунской волости, прибывший на следующий день, опознав в задержанном помещика, а в потешных – крестьян разных деревень, отпустил всех на волю и выразил недовольство крестьянами села, применившими физическую силу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=73506848&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes
Примечания
1
Вероятно, матушка ГГ имеет в виду Федора Карловича Гирса – известного государственного деятеля и брата министра иностранных дел Николая Карловича Гирса. «Киргизская комиссия» – комиссия по изучению быта киргизов, председателем которой был Федор Карлович.
2
Автор подозревает, что ГГ использовал в своих воспоминаниях не материалы Википедии, а следующее издание: Криминалистика: Краткая энциклопедия / Авт. – сост. Р. С. Белкин – М.: Большая российская энциклопедия, 1993.
В этом издании указывается 11 параметров антропометрии, но отмечается, что некоторые криминалисты предлагали и 29, и 42 измерения.
