Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 4 — книга №4 серии «Баба Люба»

Пивоваров глянул на меня с непонятным интересом и кивнул. Выражение лица его при этом было совершенно нечитаемым.

Хотя мне уже до всего этого не было дела – лишь бы ребят оттуда вытащить. И поскорее бы.

– Воспользуюсь ситуацией и выясню у неё всё по-родственному, так сказать, – я не удержалась и опять зло хихикнула.

Пока я ждала возвращения Валентины Викторовны из полицейского участка, чтобы расспросить, решила привести в порядок свои записи в блокноте. Раскрыла, начала перечитывать первые странички и задумалась. Какая-то прямо чехарда событий. И на каждый успех, такое впечатление, что два-три провала. Словно кто-то постоянно вмешивается и мешает…

Из задумчивости меня вывело тихое покашливание.

Анжелика.

Я обернулась и молча посмотрела на неё. События сегодняшнего дня сильно выбили меня из колеи, но я всё равно понимала, что она от меня не отцепится и нам так или иначе всё равно предстоит серьёзный разговор. Так что лучше поставить все точки над «i» и не тянуть с этим.

– Говори уже, – вздохнула я, усаживаясь на кровать.

В том, что разговор предстоит непростой, я даже не сомневалась.

– Как тебе моя мама? – спросила Анжелика, заискивающе заглядывая мне в глаза.

– Мама как мама, – дипломатично попыталась увильнуть от прямого ответа я.

Но номер не прокатил.

– Она тебе понравилась?

Я посмотрела на Анжелику. Ей уже шестнадцать лет. Пора понемногу начинать снимать розовые очки, а то так и войдёт во взрослую жизнь божьим одуванчиком. Как показывает практика, с такими жизнь расправляется довольно жестоко.

Поэтому я ответила жёстко:

– Нет.

– П-почему? – губы Анжелики задрожали.

– Анжелика, что мне тебе ответить? – прищурилась я. – Правду или то, что ты хочешь от меня услышать?

– Правду, – пролепетала она, нервно щёлкая костяшками пальцев.

– А раз правду, то изволь слушать, – безжалостно начала я, – и прекращай калечить суставы пальцев. Потом в старости не налечишься.

Анжелика смутилась и быстро спрятала руки за спину. А я продолжила:

– Вот тебе правда. Сама подумай, как я могу относиться к женщине, которая много лет, годами, спала с моим законным мужем? Которая родила от него двоих детей, потом их сбросила на меня? А когда я этих детей вытянула и вывела, можно сказать в люди, сейчас начинает качать права в попытке отобрать тебя? Причём моим мнением она вообще не интересуется!

Анжелика покраснела.

– Она даже спасибо мне не сказала! – хмыкнула я. – Но претензии у меня к ней даже не по этому поводу.

– А по какому? – прошептала Анжелика, лицо её пылало. Разговор давался ей непросто.

Но я решила довести его до конца. Иначе потом получится ещё одна Маша. Только звать её уже будут Анжелика.

– А давай ты сама ответишь на этот вопрос, – улыбкой мудрого Балу ухмыльнулась я, – вот мы сейчас встретились с нею в кафе. Напомни, сколько лет вы не виделись?

Анжелика закатила плаза, губы её задвигались, она подсчитывала годы.

– Почти три года, да? – подсказала я. – Или даже четыре? И вот через три-четыре года вы встретились. А теперь скажи, что тебя в этой встрече смутило?

– Ну… – замялась Анжелика.

– Ладно, давай я тебе немного помогу, – смилостивилась я и подсказала: – Еду она кому заказала?

– Себе, – вздохнула Анжелика.

– Тебя это не смущает? – спросила я.

– Ну, может, она решила, что мы уже поели… – дипломатично высказала предположение Анжелика.

– Может, и так, – кивнула я, – но спросить об этом она, как минимум, у тебя должна была?

– Должна, – вздохнула Анжелика.

– Даже если мы поели, то заказать нам по кофе, с тем жутким пирожным, она вполне могла бы, правильно? Тем более, что это она нас пригласила в кафе.

Анжелика кивнула. На этот раз молча. Крыть ей было нечем.

– Давай дальше, – неумолимо продолжала я. – О чем она у тебя поинтересовалась?

– С какими мальчиками я встречаюсь, – вспыхнула Анжелика.

– Вот! – подняла я указательный палец вверх. – Три года мать не видела дочку и первое, что она спросила – с какими мальчиками ты встречаешься. А что, по-твоему, должна была спросить дочку мать?

Анжелика опять вздохнула.

– Как минимум хотя бы о том, как ты живёшь, есть ли у тебя своя комната, хватает ли тебе одежды, не обижаю ли я тебя, помогает ли тебе отец и так далее. Правильно?

– Угу, – прошелестела Анжелика и опустила голову.

– А что она спросила про Ричарда?

– Когда я с ним виделась, – сказала Анжелика.

– И всё?

– Да.

– А про Изабеллу?

– Ничего…

– Причём Изабеллу она не видела никогда. В смысле после рождения видела, а потом – больше никогда. И даже фотографию показать не попросила. И не удивилась, что Изабелла уже ходит. Пусть с костылями, но ходит же! Тем более и не обрадовалась даже. И это мать.

Анжелика опять вздохнула.

– А когда объявили чрезвычайную ситуацию, что она сделала? Как себя повела?

– Ну, она же торопилась, – попыталась оправдать её Анжелика.

– И поэтому бросила несовершеннолетнюю дочку в опасности? – моя бровь саркастически изогнулась. – Причём она же прекрасно в курсе, что везде жуткие пробки, выехать невозможно, общественный транспорт не ходит, города мы не знаем, денег у нас нет. И всё равно она помчалась спасать свою задницу, а о дочери даже не подумала.

– А ещё на что ты должна была обратить внимание?

– Ну…

– Тогда я подскажу, – поморщилась я, – она не только не оставила тебе денег на дорогу, уж о том, что приехала к тебе без подарка, я уже молчу, но даже не заплатила за свою еду!

– Ээээ… – промычала нечто нечленораздельное Анжелика.

– То есть она действительно считает, что шестнадцатилетняя школьница должна оплачивать её еду? Или обманутая жена её любовника?

Глаза Анжелики стали по пять копеек.

– Ты её не любишь, потому и наговариваешь на неё! – выпалила она.

– Конечно, наговариваю! – моментально согласилась я. – Всё вру и наговариваю! На самом деле всё было совершенно не так! Твоя мама приехала за нами прямо к воротам пансионата. Затем она покатала нас на машине, показала город. Затем пригласила нас к себе домой познакомить с мужем и показать дом. Перед этим мы заехали в кафе, где она накупила еды, причём именно той, которая твоя любимая. А ещё она подарила тебе прекрасный подарок. Новый фотоаппарат. Или даже золотые серёжки для тебя. А потом мы заехали в очень модный торговый центр и она накупила тебе красивой одежды. И для Ричарда. И для Изабеллы. И всё это время она расспрашивала тебя о твоей жизни, о твоих мечтах, о сестре и брате…

– Хватит! – Анжелика разрыдалась.

– Ты же сама просила, – пожала плечами я.

Да, это было жестоко. Но пусть она расстанется с иллюзиями и выплачется сейчас, чем потом останется с этой Машей в Америке и попадёт в нехорошую историю.

– Ты просто не хочешь, чтобы я осталась здесь с мамой! – зло выпалила Анжелика.

– Почему не хочу? – ответила я. – Мы же договорились, что Ричард привезёт твои документы, одежду и Изабеллу. Так что всё мы обсудили. Ты же сама прекрасно слышала. Только нужно, чтобы Маша денег на билеты своим детям дала, а то у меня нет столько. Даже если мы дом деда Василия продадим.

– Я тебя уже знаю! – завелась Анжелика. – Ты специально ей так это всё описала, чтобы она не согласилась меня забрать!

– Что не так опять? – сделала наивный вид я. – Что я не так ей описала?

– А зачем ты ей сказала про Ричарда и Изабеллу, что они тоже приедут? – зарыдала Анжелика.

– Затем, что они твои брат и сестра. Родные брат и сестра. И ещё совсем маленькие. Вот скажи, Анжелика, ты готова их бросить в России навсегда и больше никогда не увидеть? Ты готова отказаться от Ричарда и Изабеллы взамен на красивую сытую жизнь?

Анжелика всхлипнула и посмотрела на меня круглыми от изумления глазами.

– А теперь делай выбор, – тихо сказала ей я, – и его должна сделать только ты сама. Я сейчас схожу к Валентине Викторовне, а когда вернусь, ты сообщишь мне о своём решении. И не беспокойся, я приму любой твой выбор.

С этими словами я вышла из комнаты, оставив там плачущую Анжелику.

Мне было её очень жаль. Но по-другому я не научу её не совершать ошибок. Мне не нужно, чтобы она потом всю жизнь себя корила за неправильно сделанный выбор.

Я тихо прошла по коридору.

Комната Валентины Викторовны была в самом конце.

Я прошла мимо комнаты Ляховых. Там, а стеной, слышались гневные крики. Кажется, орали они хором.

И эти развлекаются…

У двери Валентины Викторовны я чуть замешкалась, подыскивая слова, которые я ей скажу. А затем решительно постучала.

Глава 13

– Любушка! – то ли обрадовалась, то ли удивилась моему появлению Валентина Викторовна. – Заходи. Случилось ли что?

Я вошла. Наша переводчица сегодня явно устала – под глазами тёмные круги, морщинки стали гораздо заметнее. Явно день для неё был трудным. Ну а конечно – столько переводить для полицейских и наших.

– Извините, Валентина Викторовна, вы устали, я вижу, – я сделала паузу и не ошиблась.

Переводчица моментально ответила:

– Ну что ты, Люба! Как бы я ни устала, но чайку мы с тобой выпьем. У меня как раз коробка имбирных пряников есть – представляешь, Арсений Борисович дал.

Ого! Я уже немного изучила Благообразного и поняла, что он так-то жадноватый. И если он вот так запросто всучил ей целую коробку явно недешевого печенья, значит, дал команду не распространяться о том, что было в полицейском участке. А мне как раз нужно было всё выяснить.

И вот что теперь делать? Но вслух сказала:

– Замечательно! – Моя улыбка была абсолютно искренней и радостной (ведь я сегодня не только без обеда осталась, но и без ужина).

Мы устроились за небольшим письменным столом, который был в номере Валентины Викторовны, и принялись пить чай.

Пора было переходить к разговору, и начать я решила издали:

– Валентина Викторовна, я всё устроила! – заявила я и взяла ещё один пряник.

– Что именно, Люба?

– Насчёт детей. Ну, мы недавно обсуждали, – ответила я, – мы встретились с родной матерью Анжелики и договорились, что она её забирает. А Ричард потом привезёт все документы и Изабеллу.

– Так это же прекрасно! – Валентина Викторовна аж в ладоши захлопала от радости, но потом поняла, что неуместно такое проявление эмоций и торопливо поправилась: – Я просто рада, что они будут с родной матерью! И ты такая молодец! Такая благородная, что свела их всех вместе! В жизни всякое бывает, но дети должны быть с матерью!

Она ещё некоторое время позаливалась соловьём на эту тему. Я взяла себя в руки и выдержала, хоть и неприятно было и от её слов, и от того, что я сейчас всё это вру. Но теперь, даже если она спросит у Анжелики, правда ли это, так она подтвердит. Ведь мы это действительно с Машей обсуждали. А в том, что из этого хоть что-нибудь получится, я сильно сомневалась. Я вообще, честно говоря, считаю, что мы больше эту Машу никогда и не увидим. Но ни Анжелике, ни Валентине Викторовне о моих мыслях знать не обязательно.

А пока ситуация в таком вот «подвешенном» состоянии, нужно постараться извлечь из этого максимальную пользу.

Вот я и постаралась.

– Но тут такой момент… сложный момент… – сделала вид, что озабоченно замялась я (эх, такая артистка во мне пропадает! Станиславский нервно курит в сторонке!).