– Когда получилось, тогда и приехала, – с холодком ответила я, намекая, что эту тему лучше не затрагивать.
– Ну раз так, то не удивляйся, что домового твоего переселили.
– Как это переселили? – опешила я.
– А вот так! Сколько тебя не было? Почитай, с десяток годков! – Он поднял указательный палец. – А сколько домовые без хозяина в пустом доме прожить могут? Да так, чтобы рассудка не лишиться и с голоду не помереть?
– Уверена, бабушка оставила ему достаточно запасов энергии, – нахмурилась я.
– Так-то оно так. Только не было у нас уверенности, что наследница все-таки явится.
– У кого это «у нас»-мр? – обошел дворового вокруг Бродяга и сощурил свои желтые глаза.
– У Ассоциации защиты прав нечисти[4 - Когда и с чьей помощью появилась Ассоциация защиты прав нечисти, можно прочесть в книге цикла «Все ведьмы – стервы, или Ректору больше (не) наливать».]. Мы тут все в ней состоим и помогаем друг другу по мере сил, – не впечатлился скрытой угрозой дворовой, но на кота все же покосился. – Круг помощи у нас такой. А потому два года назад мы нашли ему нового хозяина.
– И кого же вы ему нашли? – уперла я руки в боки.
Фрол никогда бы просто так не ушел из бабушкиного дома! И я это точно знала. Ждал бы новую хозяйку до последнего, но не ушел бы.
– А тебе это зачем знать? Нетути у тебя больше прав на него.
– Затем, что я весь город вверх дном переверну, а найду Фрола, – начала наступать я на дворового. – Вы что с ним сделали, душегубы? Не ушел бы он сам из этого дома!
Глаза ПП внезапно забегали, и дворовой явно собрался удрать. Но тут Бродяга воткнул когти ему в рубаху и заявил:
– Ты бы не дергался-мр. Порву ткань – никакая домовушка не зашьет. А такую рубаху тебе больше ни одна-мр ведьма не подарит. С таким-то отношением к ее добру.
– Да что это творится-то! Честного дворового посредь бела дня одежки лишаю-у-ут! – провыл ПП, явно желая собрать вокруг нас побольше зрителей и уйти от ответственности.
– Не понимаю я тебя, Прохор Потапыч, – вздохнула я, глядя на этот концерт, и присела на корточки, чтобы смотреть ему в глаза. – Хотел бы ты уйти от ответа – давно бы скрылся. Или не показывался вовсе. А значит, что? – Я склонила голову набок, а дворовой притих. – Значит, вину за собой чувствуешь.
– Так ты бы все равно меня вызвала своими ведьмовскими штучками. Смысл от тебя бегать? – потупился старичок.
– Вот и я том же. Группа поддержки тебе тоже ни к чему. Я с тебя спрошу в любом случае. Так что давай рассказывай, что случилось.
– И почему вы, ведьмы, такие дотошные, а? – с грустью посмотрел он на свою рубаху, на которой после когтей моего фамильяра останется как минимум четыре дырки.
– Между прочим, тебе ее моя прабабушка подарила. И чем ты ее внучке отплатил? – надавила я на его совесть.
– Да ничем я не платил! – взвился дворовой, но потом насупился и наконец признался: – Домовушка у нас одна два года назад заболела. Сильно. Ничего поделать не могли. Какое-то старинное проклятие на себя взяла. Тащит ее хозяин в дом не пойми что, вот и получилось что получилось. А тут травник у нас в городе поселился. Хороший ведьмак. Травы у него что надо. Обратились, значится, к нему, а он за помощь запросил у меня ему домового найти.
– А сам он что, уже и домового найти не в состоянии? – удивилась я таким запросам.
– Дык нет у нас свободных домовых.
– Как это нет-мр? – удивился уже и Бродяга.
При желании всегда можно было отыскать дом, откуда недавно съехали хозяева или где домовой остался один по какой-то другой причине.
– Так ассоциация у нас, а я глава… – неопределенно повел ПП плечами. – А иметь в доме домового сейчас вошло в моду…
– И?..
– Всех я расселил на тот момент! Всех! – развел он руками. – Понимаете? Никого бесхозного не осталось.
– Так не бывает-мр, – опешил кот.
– Бывает, – вздохнул дворовой. – Даже на подрастающее поколение в городе уже очередь из желающих их к себе пригласить. Королева-ведьма ведь открыто заявила, что привела во дворец домовых. А у нас к ведьмам и нечисти всегда отношение особое было. Вот все и…
– А он, значит, вне очереди решил пролезть, да еще и на моего домового замахнулся?
– А кого нам было просить о помощи? Токмо Фрол один непристроенный и оставался. Ни на какие уговоры ведьмак не соглашался. Сказал, что ежели он будет ждать, то и наше лекарство подождет.
– И вы такому гаду Фрола отдали? – Я в ярости сжала кулаки. – Ассоциация недонечисти у вас, а не круг помощи!
– Внучка то Фролова заболела. Не мог он отказать! – съежился дворовой и, зажмурившись, тихо добавил: – Но мы за ним следим. Не обижает его ведьмак.
Злость, как волна, откатилась и зашумела где-то на задворках сознания. Я хорошо понимала домового – чего не сделаешь ради родных и близких? И что таиться перед собой? Прав ПП: не было гарантии, что я вообще сюда вернусь. Если бы не предательство Рамиля, так бы и осталась я жить в нелюбимой столице. Да и не забрать уже домового – новый у него хозяин.
– Ладно, но встречу с Фролом вы мне устроите, – требовательно глянула я на дворового, и тот неуверенно кивнул в ответ.
Я встала, окидывая осиротевший дом новым взглядом, и вздохнула. Без домового привести здание в порядок будет в разы сложнее.
– Дык, может, помощь какая нужна? – проследив мой взгляд, спросил ПП. – Знаю я, к кому обратиться, чтобы все честь по чести сделали.
– Это хорошо. Помощь нам пригодится, – произнесла я и уже шагнула к двери, но меня снова остановил чей-то голос:
– Надо же! Неужели вы в дом ведьмы заселяться будете?
– Похоже, нам в собственное жилище придется с боем пробиваться-мр. От проходимцев-мр, желающих поболтать, скоро не продохнуть будет.
– О, простите, я не представился, – кажется, даже смутился мужчина с залихватскими усами, одетый в форменный мундир. – Рутгер Грош, глава стражи города. Я неподалеку столуюсь, пришел на обед, а тут карета кого-то привезла. Решил полюбопытствовать.
– Ариэлла Данж, правнучка Митены Данж, – представилась и я. – Приехала, чтобы вступить в наследство.
– Так вы у нас надолго? – Взгляд мужчины стал еще более заинтересованным, и он подкрутил свой шикарный ус.
– Да, – натянула я улыбку.
Ссориться со стражей в первый же день своего приезда – стратегически неверное решение. Но взгляд этого Рутгера мне не понравился. Мне сейчас вообще все мужские взгляды не нравились.
– Замечательно! Я тогда распоряжусь, чтобы мои ребята почаще заглядывали в конец улицы. Такую красивую женщину нужно охранять с особым тщанием, – снова подкрутил он ус.
– Рутгер, дорогой, – прозвучало с сильным акцентом, – я думал, ты ко мне идешь, а ты мимо-да, – показался из-за угла еще один мужчина с разведенными для приветствия руками.
Невысокий, темноволосый, с внушительным орлиным носом и в богато расшитом итагонском халате, он наконец увидел меня и заметно приосанился. Я без труда узнала в нем уроженца Итагона. Наши королевства с удовольствием торговали друг с другом и так же с удовольствием периодически сталкивались в приграничных конфликтах. У меня вообще иногда складывалось впечатление, что у итагонцев пободаться с кем-то на границе, попробовать соседа на зуб, показать свою удаль и отвагу, но без каких-либо далекоидущих завоевательских планов – их национальная забава.
И все же при упоминании Итагона у любого жителя нашего королевства первым делом всплывет ассоциация не с их задиристостью, а с торговлей. Торговать итагонцы умели и любили, а еще они предлагали самые лучшие ткани, и именно из тех были пошиты платья всех модниц столицы.
Кажется, когда мы подъезжали к дому ба, я видела неподалеку лавку с подобным товаром.
– Вах, какая женщина! – тем временем заметил меня итагонец. – Как я тебя понимаю, друг мой! Я бы тоже прошел мимо моей лавки-да.
А я, между прочим, трое суток в дороге, морально устала и только что узнала, что какой-то вражина увел моего домового. И эти восторженные высказывания и поблескивающие глазки ничего, кроме злости и возмущения, в душе не шевельнули. А вот прибить кого-нибудь для профилактики, ну или больно обидеть, очень захотелось.
Не знаю, что купец прочел в моих глазах, но он точно был понятливее начальника стражи, поскольку тут же всплеснул руками:
– Ай, красавица! Только ведь приехала, в дом войти не успела. Прости, что помешали. Придем знакомиться позже-да. А пока я тебе своих слуг пришлю-да, чтобы помогли вещи в дом занести. – И, подхватив начальника стражи под локоток, ненавязчиво поволок его прочь.
Тот только и успел, что козырнуть на прощание.
– Сообразительный-мр, – повел хвостом Бродяга. – Пойду я когти, что ли, точить.
– Зачем? – вздохнула я, подходя наконец к двери дома.
– Так ведьма у меня одна-мр, а желающих к ней присоседиться с первых минут уже как-то чересчур много.
Я только фыркнула на это утверждение. Все такие желающие пусть идут мимо. Табличку, что ли, на дом повесить: «Осторожно, злая ведьма»? Нет, не пойдет, мне же покупателей нужно привлекать, а не отпугивать. Может, «Не влезай к ведьме в ближний круг – убьет»? Тоже не то, люди прочтут только про «убьет», а мне нужно нарабатывать хорошую репутацию. О: «Дала обет безбрачия»! Нет, лишь еще большим косяком повалят.
Ох, что-то я и в самом деле утомилась от дороги. Ничего путного в голову не приходит.
– Хорошо, – посмотрела я на фамильяра. – Твое предложение на данный момент принимается как рабочее. Только в первый раз просто одежду портишь, потом руку царапаешь, а потом…
– А потом я уж как-нибудь сам разберусь, чем этому непонятливому помочь простимулировать мыслительную деятельность-мр.
– Ну или так, но без непоправимых последствий. – Я достала небольшой железный ключ, который когда-то передал мне поверенный, и пробурчала себе под нос: – Нам с тобой еще в этом городе жить…
Вставила ключ в замочную скважину и потянулась к нему своим даром. Мало открыть дом ведьмы нужным ключом, необходимо знать, как именно это сделать. Ба всегда очень трепетно относилась к своей собственности. Не удивлюсь, если за эти почти десять лет были глупцы, которые хотели поживиться оставшимся после ведьмы добром, но также уверена и в том, что поутру их откачивали лекари.
Дверь со скрипом открылась, и я посторонилась, пропуская вперед кота. А потом, затаив дыхание, зашла и сама. Везде царило уныние давно покинутого жилища, но я видела все таким, каким запомнила в детстве: ярким, наполненным светом и радостью. И я обязательно верну этому месту былой уют, а большинство самых необходимых вещей, уверена, осталось в целости и сохранности. Ба знала толк в наговорах и рунах.
И теперь это мой дом. Дом ведьмы Ариэллы!
– И никаких мужиков-мр, – довольно сощурился Бродяга, оглядываясь, будто рассчитывал где-то здесь, в пыли, кого-нибудь обнаружить.
– И никаких мужиков, – решительно подтвердила я.
Как бы еще менее болезненно донести это до них самих?
Глава 6. Прошлое, которое не отпускает, и будущее, которое страшит
Как же все-таки хорошо иметь возможность посреди рабочего дня выйти на задний двор, сесть в удобное кресло-качалку, выпить только что заваренный кофе вприкуску с плиткой любимого шоколада и смотреть на спокойную гладь моря.
Плевать, конечно, что при этом все внутри кипит и шипит, но я же уравновешенная ведьма. И обязательно с этим справлюсь. Так что в моем случае такое времяпрепровождение – это даже не расслабление, а эмоциональный детокс. Нервные клетки, они такие – хоть и восстанавливаются, но крайне медленно.
Прошло уже четыре месяца с тех пор, как я поселилась в этом благословенном месте. И я уже успела неплохо устроиться. Количество покупателей день ото дня росло, хотя быть единоличной хозяйкой лавки оказалось весьма хлопотным занятием. Теперь нельзя было в любое время дня и ночи погрузиться в исследования, а приходилось сидеть за прилавком. Скучно, малопродуктивно, но… крайне необходимо на данном этапе. Со временем я обязательно возьму себе помощницу, но пока платить ей у меня возможности не было.
Тех денег, что мне удалось скопить за время работы в столице, было не так уж и много, а привести дом в порядок – не дешевое занятие. Эх, слишком большой процент я отдавала Рамилю, считая, что вкладывала деньги в семейный бюджет. Дура. Вернее, ошибаться может каждый, не каждый после этого может уйти от ведьминского гнева.
А я не так давно через знакомых узнала, что последний крем господина Хоффа оказался крайне плох и ему пришлось выплачивать пострадавшим немалые суммы. Иначе суд, огласка и полное разорение или тюрьма. Рамиль-чику еще повезло, что клиентами, купившими крем, были женщины и они решили тихо замять дело, взяв ущерб деньгами, а не его свободой. Ведь при обращении в суд пришлось бы показывать прыщи и раздражение на лице, однако на это пойдет далеко не каждая женщина. А в суде аристократки вполне могли бы обвинить его даже в покушении на свою жизнь. Такое лет десять назад в столице уже было, но там и ущерб внешности был внушительнее. Я же, когда делала крем, решила, что бедные покупательницы, которые столько лет ходили за моей продукцией в лавку, такого не заслуживают. Так что прыщи у них должны были пройти довольно быстро и без последствий, если, конечно, у них хватило ума их не давить. Но тогда уже виновата точно не я.
– Удивляюсь, как лавка этого слизняка до сих пор остается на плаву-мр, – как всегда чувствуя, о чем я думаю, произнес Бродяга, снова неожиданно появляясь рядом.
– И свадьба у него со дня на день… – пробормотала я задумчиво. – Что странно.
– А тебе не все равно-мр? Или он все еще тебе небезразличен-мр? – внимательно посмотрел на меня фамильяр.
– Ты о чем, Бродяга? – хмыкнула я, ощущая, что ничего, кроме раздражения, при мысли о Рамиль-чике в душе не шевелится. – Странно это просто. Аристократы так пекутся о своей репутации, а тут дочь за лавочника с таким пятном на реноме собираются отдать.
– Ну, начнем с того, что он для всех не лавочник, а ведьмак, у которого в собственности несколько лавок и производств-мр, – облизал усы Бродяга. Наверняка недавно что-то ел.
– И откуда у него в собственности несколько лавок и производств? – удивилась я.
– Так по бумагам у этого афериста в соседнем городишке есть еще один домик. Когда-то отец Рамиль-чика покупал его для госпожи Хофф. Видимо, как и ты, очень надеялся, что ей будет вонять травами во всей столице-мр и она туда уедет.
– И?
– Что «и»? Рассказывать небылицы этот слизняк всегда умел. Вот и разваливающаяся хибара-мр, которую уже даже сдавать невозможно, превратилась в лавку с еще одним производством.
– Как мило. – Я откусила кусочек шоколадки, надеясь заесть поселившуюся после начала разговора горечь на языке.
С кем я прожила под одной крышей целых четыре года?! А ведь когда-то наверняка бы просто посмеялась над такими рассказами. Ну хочет Рамиль казаться значимее, чем он есть на самом деле, ну и пусть. Мужчины вообще любят приукрасить свои достоинства. Недавно одна покупательница рассказывала, что с ней хотел познакомиться парень. Хвалился, что является специалистом по перемещению грузов в пространстве. Звучит? Еще как! А оказалось, что это он так должность портового грузчика переиначил. Находчиво, что сказать! Но ведь и словом не соврал, а нюансы – такие нюансы.
Отпила свой кофе с молоком и зажмурилась, наслаждаясь вкусом и стараясь сосредоточиться на ощущениях, чтобы дать покой мыслям.
Не выходило.
А ведь мы с Бродягой за все время нашего переезда впервые говорили о моем бывшем. Сколько же я, оказывается, о нем не знала… Да теперь и знать не хочу.
И все же лавка Рамиль-чика каким-то чудом оставалась на плаву. Более того, его свадьба должна была состояться со дня на день. Видимо, бедной Лилае так хотелось примерить свадебное платье с заказанными у демониц кружевами, что подмоченная репутация жениха этому не мешала. Что странно.
– Так она третья дочь-мр, – хмыкнул Бродяга. – По-моему, отец рад отдать ее за любого, кто прельстится его титулом.
– Я так громко думаю? – с грустью посмотрела я на друга.
– Нет, просто у тебя все на лице написано-мр. – Кот сощурился на ярком солнце и обвил себя пушистым рыжим хвостом. – Да и этот ведьмак опять рану-мр разбередил. И чего, спрашивается, таскается к тебе? Другой бы уже давно-мр понял, что ему здесь не рады. – Я вспомнила причину, по которой вышла во двор успокаивать нервы, и сжала кружку сильнее. – Что, опять заливал, что ведьмы и ведьмаки должны держаться вместе? Почему ты его не пошлешь?
– Я пока не готова переходить к холодной войне с ведьмаком, с которым живу в одном городе, – вздохнула я.
– Что значит «пока»?
– Это значит, что мне очень не нравятся его намеки, но мое терпение не безгранично.
