Все согласно закивали, не перебивая нашего оратора.
— И поэтому я продумал специальную схему, — гордо сообщил друг. — Называется она «конвейер».
— Давай уже подробности, — сказал я ему. — А то весь завтрак пропустим с твоим выступлением.
— Завтрак — это святое! — тут же отреагировал Владимир. — Я быстро. Шаг первый — раздобыть копии билетов, которые будут на зачёте. Он уже выполнен, билеты у меня.
— Ничего себе! — выкрикнул кто-то из однокурсников.
— Ну так! — снова гордо ответил друг. — Шаг второй, написать черновики ответов. Всем обязательно использовать синие чернила! Шаг третий, первыми идут отвечать наши отличники. Это Николай Аверин, Юрий Колесов и Андрей Демидов.
Я сразу же подметил, что Кирилла он не назвал, хотя он тоже являлся отличником. Скорее всего, его изначально не приглашали, хотя это и неудивительно. После всех его поступков доверие к нему сильно подпорчено.
Кстати, среди собравшихся присутствовал и Максим Елисеев. И заинтересованно слушал все инструкции. Надо за ним присматривать, хотя ему нет смысла сдавать эту схему преподавателю. Вряд ли он сам успеет подготовиться к зачёту.
— Отличники громко и чётко докладывают номер билета. Ну и отвечают, — продолжил Владимир. — Следующие входящие проносят ответы в рукаве. Дело в шляпе!
Однокурсники бурно заобсуждали услышанное. Кажется, эту схему Владимир рассказал сегодня впервые.
Я тоже задумался, стоит ли принимать в этом участие. И быстро решил, что подставлять однокурсников не стану. Я ничего не теряю, пойду и отвечу на свой билет, как обычно. И однокурсникам помогу, и сам сдам своими силами. Я списывание никогда не признавал ни на каких экзаменах и зачётах.
— Ну как тебе? — подскочил ко мне друг. — Гениальный план?
— Гениальный, — усмехнулся я. — Но в следующий раз лучше посоветуйся предварительно со мной. Не люблю, когда ставят перед фактом.
— Извини, — тут же сконфузился друг. — Я об этом не подумал. Но ты поможешь?
— Помогу, — кивнул я. — Но черновики пишите без меня. На это у меня точно нет времени.
— Разумеется, напишем сами, — тут же ответил Владимир. — Кстати, Кирилла я даже не приглашал участвовать. Поэтому от него лучше держать это в секрете.
— Я так и подумал, — ответил я. — Главное, чтобы остальные не проболтались.
— Точно, всех предупрежу! — засуетился друг и убежал к остальным однокурсникам.
Я спокойно взял себе еду и устроился за одним из столиков. Завтрак всё равно никто не отменял.
Кирилла, кстати, на нём видно не было. Оно и к лучшему.
После завтрака я спокойно отправился на занятие по микробиологии. Ещё одна сфера, на которую не хватало времени, а очень хотелось уделить ей больше внимания. Василий Иванович уже пытался несколько раз намекнуть, что ему хотелось бы пообщаться со мной отдельно. Да и мне хотелось, честно говоря, ведь это полезно и для алхимического магазина. Но пока что я банально не успевал.
После микробиологии отправился на обед, а затем на занятие по общей лекарской магии. После вчерашней встречи клуба это занятие показалось мне ещё скучнее. Действительно, мы проходили самые банальные вещи, а что-то действительно полезное нам не рассказывали.
В который раз Дмитрий Романович поведал нам о восполнении магического запаса в центре. Правильный сон, режим питания, отдых, спорт. Всё это мы изучили ещё на втором курсе, а сейчас начался бесконечный цикл этих повторений.
После занятий я пошёл к Константину Евгеньевичу, декану психологического факультета.
— Добрый день, Николай, — поздоровался преподаватель. — Какую тему хотите обсудить?
— Уж скорее добрый вечер, — кивнул я. — Мне нужно научиться скрывать психологическую магию от других. Психологов, разумеется. Ведь меня могут вычислить точно так же, как это сделали вы.
— Это маловероятно, но лучше обезопасить вас, — подтвердил преподаватель. — Просто не все психологи активируют свою магию в обычных условиях. Это скорее моя привычка. Но вы правы, если кто-то ещё это сделает, он сможет заметить наличие у вас второй ветви.
— Об этом я и подумал, — сказал я. — Но ведь это можно как-то скрывать?
— Можно, но вы, как обычно, выбрали одну из самых сложных тем, — усмехнулся Константин Евгеньевич. — За одно занятие точно не разберём.
Другого ответа я и не ожидал. Почему-то на всех занятиях я выбираю самые сложные темы. Ведь простые мне понятны интуитивно благодаря моим воспоминаниям и открывшимся навыкам.
— Ничего, будем разбирать сколько нужно, — ответил я.
— Тогда начнём. Вам нужно научиться применять психологическую магию обособленно, — проговорил преподаватель. — Чтобы остальные психологи даже не видели изменений в психологическом фоне пациента. Обычно вы сразу начинали работу с эмоциями, без предварительной подготовки. А то, чему хотите научиться вы, называется маскировка.
— И как её делать? — заинтересованно спросил я.
— Перед любым вмешательством в эмоции другого человека вы образуете психологический коридор, — ответил Константин Евгеньевич. — В этом коридоре вы и будете работать. Для остальных вы создаёте занавес из дымки того же цвета, что и была у человека. И даёте ей команду рассеиваться постепенно, как если бы пациент сам проживал эти эмоции.
Звучало довольно сложно. Не просто работать с эмоциями, а создавать ещё кучу дополнительных условий, чтобы никто этого не увидел.
— Этим почти никогда не пользуются, — добавил преподаватель. — Иногда полезно, если, например, у пациента в семье есть психолог, а он решает обратиться за помощью к другому. Сложная тема, её даже нет в базовой программе.
— Я понял, — кивнул я.
— Тогда приступим к тренировкам, — заключил Константин Евгеньевич.
Следующие несколько часов я тренировался создавать тот самый психологический коридор. Это оказалось очень затратным процессом, и на пару попыток я снова истратил почти весь запас магического центра.
— На сегодня хватит, — заключил Константин Евгеньевич. — Продолжим в четверг.
— Хорошо, — кивнул я. — Всего доброго!
Уже около полуночи я вернулся в общежитие. Предстояло ещё заняться домашним заданием на завтра. Да уж, здоровый сон студентам-медикам только снится.
Но мне и до домашнего задания было не суждено добраться. Возле комнаты меня уже поджидал Владимир.
— У меня дежавю, — усмехнулся я. — И сейчас ты скажешь…
— У меня проблемы, — закончил Владимир. — Да-да, можешь надо мной прикалываться, но не сейчас. Проблема и правда важная, и срочная, и трудная.
— И других у тебя не бывает, — вздохнул я. — Что на этот раз, снова верблюд?
— Да нет, — махнул рукой друг. — Дело в другом. В общем, Мария… Она хотела мне понравиться. А я дурак. И теперь…
— Давай уже конкретно, — перебил я его. — Что случилось?
— У неё язык раздвоился, — выпалил Владимир. — Как у змеи…
Глава 4
Как обычно, Владимир произнёс то, чего я меньше всего ожидал услышать. Хотя почему? Последнее время он постоянно преподносит мне сюрпризы! Мне уже начинает казаться, что его кто-то проклял!
— В каком смысле «раздвоился»? — переспросил я.
— В общем, по глупости своей я как-то упомянул в разговоре с Марией, что мне очень нравится пирсинг. Носа, ушей, языка — чего угодно. Я сказал и забыл тут же, а она, видимо, запомнила, — торопливо начал пояснять друг. — А на мой день рождения она проколола себе язык.
Довольно смелый поступок для девушки из богатой аристократической семьи. Для них абсолютно не свойственны такие поступки.
Граф Чернов в любом случае бы это не одобрил. Скорее всего, он не знает… А как узнает, девушку поведут к хирургам сращивать всё обратно.
Я вспомнил, что на дне рождения Владимира Мария со мной ни разу не поговорила. Скорее всего, дело было именно в проколе. При пирсинге языка люди начинают шепелявить из-за того, что язык распухает. Да и болевые ощущения могут оставаться довольно долго.
Но вот как в данном случае получился змеиный язык — я пока что не понял. Мария явно добивалась иного результата.
Существует один из видов модификации тела, когда язык специально разделяют на две части — называется он «сплит языка». Делают это некоторые хирурги, для них это довольно просто. Но это совсем другая процедура.
— Почему к лекарю сразу не пошла? — спросил я у Владимира.
— Она боится, что отец узнает, и тогда ей не сдобровать, — вздохнул тот. — Закрылась у себя в комнате и плачет. Может, ты сможешь её как-то уговорить? А то она даже свою сестру Софию не пускает.
— Ладно, пойдём, — кивнул я. Девушке надо было помочь, а затем отправить к хирургам. Если действительно произошло раздвоение языка, хирурги легко смогут его залечить. Пока не прошло слишком много времени.
Мы отправились в общежитие четвёртого курса, объяснив их коменданту, что мы к Марии Черновой. Дойдя до двери, Владимир осторожно постучал.
— Уходите! — прошепелявила Мария за дверью.
— Мария, это я, Николай. Разрешите осмотреть вас, — произнёс я. — Пока ещё есть время, всё можно исправить.
За дверью воцарилось молчание. Я уже подумал, что меня девушка тоже не пустит, но через минуту дверь аккуратно приоткрылась.
Владимир шагнул было внутрь, но я его тут же остановил.
— Давай лучше я сам, — сказал я другу. — Вряд ли она хочет тебе сейчас показываться.
Тот кивнул и отошёл от двери. А я зашёл в комнату.
Девушка сидела на кровати, обняв колени руками и отвернувшись от меня.
— Мария, что произошло? — спросил я, осторожно присаживаясь рядом.
— Пирсинг сделала. Не знаю, он как-то зацепился, а потом стало очень больно, — с трудом ответила она. — Я и смотреть-то боюсь. Показала Владимиру, а он сказал, что у меня язык как у змеи. Вот и спряталась тут ото всех.
Реакция вполне понятна. Но благо в нашем мире есть магия, и большинство ран легко заживить в короткий срок.
— Давайте я посмотрю, — повторил я. — Узнаю, что можно сделать.
Мария повернула опухшее от слёз лицо и открыла рот.
А, вот в чём дело. Пирсинг был сделан крайне неудачным образом и располагался слишком близко к кончику. Каким-то образом она умудрилась им обо что-то зацепиться и действительно разорвать его на две части. В итоге кончик языка оказался практически разделён надвое, как змеиный.
Само украшение было буквально в паре миллиметров от кончика. И это было хорошо, если бы девушка его проглотила, проблем было бы гораздо больше. Такое украшение могло застрять в любом отделе пищеварительного тракта. И пришлось бы его доставать хирургическим путём.
Учитывая то, сколько сосудов и нервов питают язык, рана это довольно-таки кровавая и болезненная. Удивлён, что Мария запросто теряет такое количество крови, но отказывается идти к лекарю.
Я задумался. Сама Мария призналась, что даже не рассматривала в зеркале полученную травму. А Владимиру показала только один раз. Поэтому, если я сейчас всё исправлю хирургической магией, врать особо не придётся. Скажу другу, что ему просто показалось.
— Разрешите вам помочь? — спросил я у Марии.
Та пару мгновений с сомнением смотрела на меня, но затем кивнула.
— Отлично, — улыбнулся я. — Можете закрыть глаза, но рот оставляйте открытым. Я быстро.
Первым делом я аккуратно снял злополучное украшение. Я собирался зарастить язык целиком, а значит, никакого пирсинга не будет. Зря только делала.
— Больно, — прошепелявила она.
— Придётся потерпеть. Всего минуту, — попросил я.
Затем активировал хирургическую магию и зарастил все порванные ткани. Как же девушке повезло, что это произошло сегодня! Если бы она медлила, заживала бы такая рана гораздо дольше. Ведь её уже невозможно было бы срастить лекарским путём.
После окончания хирургических манипуляций я активировал диагностическую магию, чтобы оценить общее состояние девушки. Анемия вследствие кровопотери, как и ожидалось. Однако не настолько сильная, как я думал.
Женщины в принципе переносят кровопотерю легче мужчин. Это связано с наличием у них менструаций. Организм приспосабливается терять определённое количество крови и восполняет её быстрее, чем у мужчин.
Однако я всё равно пропишу девушке отвар ягод черноплодной рябины для скорейшего восстановления.
— Всё, — проговорил я. — Как самочувствие?
Мария открыла глаза и пару мгновений прислушивалась к ощущениям.
— Ничего не болит, — наконец сказала она. — Как же хорошо! И говорить стала нормально!
— Никакого змеиного языка у вас не было, — произнёс я заранее подготовленную легенду. — Но немного вы его надорвали пирсингом. Мне удалось залечить повреждения лечебной магией, а само украшение пришлось достать.
— Ну вот, а его так больно было делать! — вздохнула Мария. — Хотя сегодня было гораздо больнее!
— Вам нужно было сразу обратиться к лекарям, а не прятаться здесь, — строго сказал я. — Ведёте себя как ребёнок.
В следующий раз меня может рядом не быть, поэтому Мария должна понимать, как поступать в дальнейшем. Все мы сами несём ответственность за своё здоровье.
— Я очень сильно стеснялась, — сконфуженно ответила она. — Так хотела порадовать Владимира, а в итоге только напугала его. И он сразу что-то про змей начал мне говорить.
— Он просто испугался за вас, — дипломатично произнёс я. — Кстати, вот рецепт на отвар ягод черноплодной рябины. Пропейте десять дней для восстановления. По-хорошему это и после самого пирсинга должны были посоветовать, но что-то мне подсказывает, что не стали.
Пирсерами, то есть людьми, которые делают пирсинг, в Российской империи работали лекари. Официальными пирсерами. А именно хирурги. Они легко могли разъединить ткани в нужном месте и хорошо знали, где это делать.
