Сегодня у нас было последнее занятие перед итоговым зачётом. Все темы, как мне казалось, мы уже прошли. Поэтому было очень интересно, что подготовил преподаватель для этого урока.
— Господа, всем доброе утро! — начал он. — На следующей неделе у вас зачёт, а потом наш цикл сердечно-сосудистых заболеваний закончится. Хотя попрощаемся мы с вами только до четвёртого курса. Этот цикл считается очень важным, а потому повторяется четыре курса подряд.
— Так мы же уже прошли все темы? — удивился Дмитрий.
— Мы прошли все темы для третьего курса, — возразил Сергей Александрович. — А заболеваний сердечно-сосудистой системы ещё много!
Почти все однокурсники тяжело вздохнули. Эта система была одной из самых сложных, а потому новость о столь продолжительном курсе их не обрадовала. С другой стороны, раз тема настолько важная, значит, и пациентов с этими заболеваниями будет в практике много. И все это понимали.
— А чем сегодня займёмся? — спросил неугомонный Владимир. — Будем фильм смотреть?
— Какой фильм? — не понял преподаватель, чем сразу же мой друг воспользовался.
— «Собачье сердце», конечно! — ответил он. — Все любят собак, да и сердце как раз в тему!
Я не выдержал и первым рассмеялся этой шутке, настолько она была в стиле моего друга. Через секунду смех подхватили все, включая самого преподавателя.
— Нет, — отсмеявшись, ответил он. — Сегодня я подготовил кое-что поинтереснее. Зачёт в обычной форме, будете отвечать без билетов. Но главное для лекаря — это…
— Практика! — хором ответили мы.
— Верно, — кивнул Сергей Александрович. — Поэтому сейчас на занятие придут несколько пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями. По одному пациенту на каждый ряд студентов. Ваша задача — просканировать их диагностической магией и определить заболевание. Затем написать это заболевание на листочке, подписаться, разумеется, и отдать мне. Посмотрю, насколько вы усвоили все темы.
Все заметно оживились. Практические задания всегда были куда интереснее, чем обычная теория. Сразу чувствовалось, что мы — будущие лекари.
Через пару минут в кабинет зашли шесть пациентов, три мужчины и три женщины. Моему ряду достался мужчина лет шестидесяти.
Сергей Александрович представил нам каждого пациента, и затем мы по очереди принялись их обследовать. В своём ряду я был последним.
Подойдя к пациенту, я поздоровался и активировал диагностическую магию. И удивился, насколько же много патологических потоков у этого человека.
Так, по заданию нам нужны потоки, характерные для сердечно-сосудистых заболеваний.
А у меня сразу же руки чесались подлечить его своей магией, а затем расписать лечение от всех этих патологий.
Я глубоко вздохнул и сосредоточился на задании.
Итак, судя по всему, он недавно перенёс инфаркт межжелудочковой перегородки. Всего дней десять назад.
Повезло, что лекари вовремя обратили внимание на симптомы, потому как если бы инфаркт был трансмуральным, то есть прошёл бы через всю перегородку — мог бы случиться её разрыв. А это крайне опасное состояние. Нарушается целостность межжелудочковой перегородки, и это лечится уже только хирургическим путём. А операции на сердце — самые сложные для хирургов.
Итак, что тут ещё… Гипертоническая болезнь, то есть повышенное артериальное давление. Явно скорректировано приёмом препаратов, однако поток, характерный для этой патологии, никуда не делся.
Повышенный холестерин, который и стал причиной инфаркта. Отложение в сосудах атеросклеротических бляшек привело к нарушению питания сердца, что, в свою очередь, и стало причиной инфаркта.
Затем я уловил поток, характерный для атриовентрикулярной блокады. Это заболевание, связанное с нарушением проводимости электрических импульсов сердца. Оно выражается в замедлении или прекращении передачи этого импульса между предсердиями и желудочками.
Причиной блокады в этом случае, скорее всего, и стал инфаркт миокарда. Так как инфаркт свежий, то и блокада пока что только первой степени. Однако, если её не лечить, она может ухудшиться, приведя к более серьёзным проблемам.
— Николай, — вдруг окликнул меня Сергей Александрович. — Всё в порядке?
— Да, — кивнул я. — А что такое?
— Просто вы уже минут десять так стоите, — осторожно пояснил преподаватель. — Остальные уже давно пишут ответы.
Я огляделся и понял, что и пациенты остальные уже ушли. Лишь мой пациент терпеливо молча ждал, когда я закончу сканирование. Вот это я увлёкся!
— Спасибо вам, — кивнул я пациенту. — Я закончил.
— Учись хорошо, чтобы стать отличным лекарем, — улыбнулся мне мужчина и тоже покинул аудиторию.
Я вернулся на своё место и принялся описывать полученные результаты. Тщательно описал все патологии и даже их причинно-следственную связь. В итоге и работу сдал самым последним.
Сергей Александрович сразу же принялся за проверку. На моей работе он нахмурился и подозвал меня к себе.
— Николай, вашему ряду действительно достался коморбидный пациент, — начал он.
Термином «коморбидный» в лекарском деле обозначалось сочетание нескольких патологий сразу. Я описал только те, которые были связаны с сердечно-сосудистой системой.
— А в чём проблема? — удивился я.
— Вашей задачей было упомянуть про гипертоническую болезнь и перенесённый инфаркт, — пояснил он. — Вы это сделали, не спорю. Но в своём ответе вы упомянули также про атриовентрикулярную блокаду, а такой диагноз не был ему выставлен.
Приехали!
— Но она у него присутствует, — ответил я. — Первой степени, пока что. Надо заняться лечением, чтобы не усугубилась…
— Николай, ваш курс ещё не проходил эту тему, — возразил преподаватель. — Откуда вы можете знать, какой поток характерен для блокад?
Хороший вопрос. Снова использовал знания из прошлой жизни. В моменте даже не подумал, что эту тему мы ещё не проходили, а потому упоминание этого диагноза будет выглядеть странным. Но пути назад нет.
— На практике приходилось встречаться с подобным, — ответил я. — Это не может быть проблемой, если я заранее знаю поток, характерный для этого диагноза.
— Но вы ошиблись, — заявил Сергей Александрович. — Блокады у этого пациента нет. Снижать оценку я вам не буду, всё-таки вы указали все основные диагнозы…
— У него есть блокада, — возразил я. — Атриовентрикулярная блокада первой степени. Я в этом уверен.
Конечно, спорить с преподавателем — это не лучшая идея. Но здесь я был уверен в своей правоте, ведь речь идёт о здоровье пациента. Поэтому и решил настоять на своём.
— Николай, вы не проходили эту тему, — напомнил Сергей Александрович. — Почему вы так уверены, что у него есть блокада?
— Блокада может развиться после инфаркта межжелудочковой перегородки, — ответил я. — У пациента она в начальной степени. Тем важнее вовремя её поймать.
— Николай, я сейчас не пытаюсь заключать с вами пари, — на всякий случай уточнил преподаватель.
Этим он намекнул, что больше не пытается устраивать мне испытания для прохождения в тайный клуб.
— Знаю, — кивнул я. — Но в данном вопросе я уверен в своей правоте.
— Тогда давайте прогуляемся в больницу, где наш пациент сейчас и находится, — предложил Сергей Александрович. — После занятия.
— Идёт, — с лёгкостью кивнул я.
Мне повезло, что преподаватель имел очень азартную натуру. Уверен, хоть он и сказал, что не пытается заключить со мной пари, мысленно он его уже заключил. И ему очень хотелось показать мне свою правоту.
А я в этом случае ничем не рисковал. Это пойдёт на пользу пациенту, да и только.
Сергей Александрович озвучил результаты. С этим практическим заданием справились немногие, но, как он сказал, он ожидал такого результата. Всё-таки на третьем курсе студенты ещё плохо различают патологические потоки. Нам магию-то недавно открыли.
И не у всех есть огромный бонус в виде знаний из прошлой жизни.
Занятие закончилось, и мы с преподавателем пошли в больницу. За эту неделю я был здесь уже второй раз. Правда, условия моего первого посещения были гораздо более напряжёнными. Сейчас я не чувствовал ответственности за всю академию.
Мы прошли в нужную палату, и Сергей Александрович принялся за повторную диагностику того самого пациента. Через несколько минут он нахмурился, уловив тот самый поток.
— Вы были правы, — признал он, когда мы вышли из палаты. Обсуждать диагноз при пациенте было неэтично. — Я действительно почувствовал поток, характерный для атриовентрикулярной блокады. Он очень слабый, поэтому лекари и не уловили его изначально. Были слишком отвлечены другими патологиями.
— Тогда хорошо, что вы решили привести этого пациента на занятие, — ответил я. — Благодаря этому нужный диагноз всё-таки был установлен. И теперь это заболевание будет вовремя поймано.
— Но всё-таки как вы его уловили? — снова потрясённо уточнил Сергей Александрович. — Поток очень незначительный. А вы всего лишь студент третьего курса!
Он не пытался меня как-то оскорбить или унизить этим, он просто искренне не понимал, как студент обнаружил заболевание, которое ещё не успели заметить другие лекари.
— Долго сканировал, поэтому заметил, — пожал я плечами. — Вы же сами подметили, что я справлялся с заданием дольше других.
Кстати, я этот момент тоже для себя подметил. Скорость установки диагноза тоже нужно тренировать, чтобы справляться быстрее. Так что работы над своими навыками предстоит ещё много.
— Ну да, — кивнул Сергей Александрович. — Признаю вашу победу. Начислю вам дополнительных баллов в рейтинг. А сейчас пойду поговорю с лекарями об этом диагнозе.
Всё ещё потрясённый, преподаватель ушёл. Я же, довольный тем, что всё-таки отстоял своё мнение, пошёл на обед.
После него и занятия по микробиологии я отправился в тайную библиотеку. Завтра был выходной, и рано вставать не придётся, поэтому можно было здесь задержаться.
Хотя завтра предстоит ещё одно важное дело, а именно — приём у графа Шувалова.
Я добрался до тайной библиотеки, прошёл уже знакомую процедуру авторизации и спустился вниз. Первым делом решил поискать информацию, как-то связанную со скелетом Игорем. Очень уж заинтересовала меня эта ситуация.
Набрал несколько ключевых слов, и вскоре мне уже прилетела книга по некромантии. Как раз на нужную тему.
Итак, я имел дело не просто с говорящим скелетом, а с мертвецом, сохранившим свои воспоминания. Как оказалось, это очень редкое, но всё же известное явление.
Суть в том, что душа погибшего Игоря не улетела, а осталась привязана к его телу даже после смерти. В книге объяснялось, что подобное могло произойти при насильственной и несправедливой смерти. В этом случае озлобленный дух жаждет справедливости и поэтому отказывается покидать тело.
Для подобного у духа, точнее — у человека, который погиб, должна быть очень сильная воля к жизни. Это встречается очень редко.
Вполне вероятно, что подобное могло бы произойти и со мной, если бы всё не развернулось по другому сценарию, и я не смог бы перенестись назад в прошлое в своё же тело. Пока что я так и не вспомнил, как именно я это сделал…
При поднятии Святославом именно этого скелета дух оказался вовлечён в ритуал. И прикрепился назад к своему телу, которое уже представляло собой скелет. Интересное уточнение в книге было о том, что такой мертвец должен помнить и события после своей смерти, которые он наблюдал, будучи призраком.
А Игорь утверждает, что он почти ничего не помнит. Значит, это ложь… И намерения у этого скелета абсолютно недобрые.
Надо срочно добраться до Святослава и обо всём ему рассказать.
Я вернул книгу на столик и уже собрался уходить, но дорогу мне перегородил тот самый старик, который разговаривал со мной во время первого посещения библиотеки.
— Добрый вечер, — поклонился он мне, как важной особе. — А я вас ждал.
— Зачем? — настороженно поинтересовался я.
Вместо ответа старик протянул мне какую-то книгу. Я взглянул на обложку, где было написано «Способы регистрации потоков, характерных для предзаболеваний».
Это что, способы определить заболевание ещё до его развития у человека? В настоящее время лекарское дело ещё не владеет такими методами. Это же настоящий прорыв!
Я перевёл взгляд на нижнюю часть книги, чтобы узнать автора. И с удивлением прочитал, что автор — Николай Аверин.
Глава 4
Я не писал такой книги… Более того, эту книгу ещё никто не написал, иначе эту тему давно изучали бы в академии.
Хотя этот вопрос сейчас активно обсуждается другими лекарями. Возможно ли уловить патологические потоки не от самого заболевания, а раньше, когда оно только-только собирается развиться? В этом случае можно было бы лечить человека на опережение. То есть вылечить болезнь ещё до того, как она появилась.
Интересная тема, но опять же, такого ещё никто не придумал… А тут этот старик протягивает мне книгу, в которой написано, что это придумал я!
И, разумеется, ни одного воспоминания по этому поводу у меня тоже не было. Надо скорее найти следующего преподавателя по психологии и разблокировать все воспоминания… Иначе я так долго буду гадать.
Так, Николай, сосредоточься. Откуда вообще взялась эта книга? Однофамилец написал?
Я пролистал её и увидел в конце год выпуска. Книга выйдет только через десять лет. Как это возможно? Это, получается, книга из будущего?
— Смотрю, у вас много вопросов, Николай, — проговорил старик. — Эта книга действительно будет написана только через десять лет. Такой уж ограничитель, дальше — нельзя.
— Что дальше нельзя? — спросил я.
Старик снова говорил загадками.
— Таковы условия той полки, — усмехнулся он. — Тайная библиотека отличается от всех остальных. Здесь прячется много сюрпризов и таинственных предметов. И здесь есть специальный шкаф, где появляются книги из будущего.
Звучит невероятно, но на то это и была тайная библиотека. Где, если не здесь, должны происходить подобные вещи?
Но почему тогда знания из будущего не используют уже сейчас? Наверняка и на этот счёт есть ограничения. Но пока я их не понимал.
— То есть эта книга будет написана в будущем, но в библиотеке она есть уже сейчас? — переспросил я.
— В точку, — старик довольно потёр свою седую бороду. — А именно в ближайшие десять лет. Дальше этот шкаф заглядывать не может.
