— Вообще-то мы на дом ходим только в крайних случаях, а вы хотите нас в такую даль отвезти. Сколько хоть заплатите?
— Староста сказал, если всех вылечите, то сорок рублей заплатит из казны деревенской, — заверила женщина.
— Сорок рублей? — у Ерофея брови поползли вверх, и он уставился на меня, ожидая ответа.
Однако, прежде чем ответить ему, я хотел узнать подробности.
— Чем болеют жители деревни? — спросил я у женщины.
— Говорю же, не знает фельдшер, — развела она руками. — У всех одно и то же: жар, слабость. У меня муж второй день как слег. Ничего не ест, трясется весь и горячий, будто печка.
— Вроде ничего сложного, — шепнул мне лекарь. — За сорок рублей можно и прокатиться.
— А как же остальные больные? — я указал на окно, в котором виднелись люди.
— Подождут, ничего с ними не станется. К вечеру вернемся.
— Ладно, поехали, — кивнул я.
Женщина, которая назвалась Натальей, приехала на телеге. Ерофей недовольно сморщил нос и остановил извозчика, но, когда узнал, во сколько ему обойдется поездка, отказался от его услуг и взобрался на телегу, куда для мягкости накидали сена. Я же опустился рядом с Натальей и продолжил спрашивать о болезни:
— Как давно начали болеть?
— Да уж вторая неделя пошла. Сначала Доронины слегли. За ними Даниловы. А потом…
— Сколько всего человек уже болеет?
— Ну… — она задумалась. — Человек тридцать точно. И у всех одно и то же.
— Кто-нибудь выяснил, с чего все началось?
— Да кто ж знает, — пожала Наталья плечами. — К Дорониным родня приезжала. Может, они заразу привезли. А может, сам Славка Доронин из лесу принес. Он ведь егерь. Из лесу почти не выходит.
Тут телега подпрыгнула на булыжнике и ойкнул Ерофей, а следом послышался его извечно недовольный голос:
— Любезная, не дрова везешь. Уж будь аккуратнее, а то придется назад воротить.
— Простите великодушно, я ведь ненарочно. В городе почти не бываю, дорог не знаю, — виновато проговорила она, оглянувшись на лекаря, и добавила, уже обращаясь ко мне. — Я ведь сама-то учителем в нашей деревенской школе работаю. Детей грамоте и счету обучаю. Ради этого дела пришлось самой ехать. Староста, и тот заболел. Жена его жаловалась, что не успевает рубаху ему сменить, как та уже вся мокрая. И что за напасть к нам пришла?
— Скоро выясним, — заверил я.
Вскоре мы выехали из города и поехали по широкой проселочной дороге. Наталья подгоняла лошадь, и та бежала рысью, поэтому не прошло и двух часов, как впереди показалась вывеска: «Деревня Ореховка».
Деревня совсем не отличалась от тех, что мы встречали на пути в Иркутск. Те же избенки, огороды, скот и грязная дорога.
— Куда везти вас? Сразу к старосте? — спросила Наталья.
— Нет, сначала к первому больному, — ответил я.
Мы остановились у дома с добротными воротами с изображением петуха. К нам навстречу с лаем выбежали два охотничьих пса и грозно зарычали, не спуская настороженных взглядов с меня и Ерофея.
— А ну пошли! — прикрикнула на них Наталья и ударила плетью по земле.
Псы, нехотя и перебраниваясь, побежали за дом, а мы взобрались на крыльцо. Женщина постучала об косяк, затем открыла дверь и крикнула вглубь дома:
— Доронины, это я — Наталья Ивановна. Знахаря вам с города привезла!
Она пошире открыла дверь и двинулась первой, мы за ней.
В доме царила полутьма, и было довольно прохладно. Из комнаты показался бледный мужчина. Прищурившись, он оглядел нас, затем двинулся навстречу, медленно передвигая ногами и держась за стену.
Когда дошел до нас, протянул Ерофею дрожащую руку и представился:
— Всеволод Геннадьевич Доронин.
— Можешь звать меня лекарем, — ответил Ерофей и руку не пожал, брезгливо уставившись на нее. — Что тут у вас?
— Да вот, болеем что-то, — он махнул рукой в сторону комнаты, где виднелась женщина на кровати. — Сил никаких не осталось. Жар так и пышет. Мочи нет терпеть. Будто в бане денно и нощно сижу.
— Что-нибудь кроме жара беспокоит? — деловито уточнил Ерофей.
— Да нет, — задумчиво пожал он плечами. — Только сегодня поутру спина начала чесаться. Уже который день болеем, без бани живем.
— Ясно, — Ерофей поднял ворот рубашки к носу и кивнул мне. — Смотри, и пойдем отсюда.
— Раздевайтесь, я вас осмотрю, — велел я.
Однако мужчина не торопился. Он вопросительно посмотрел на Наталью.
— Они оба знахари. Староста же говорил. Только один шептун, а второй — духогляд. Вот он сейчас и осмотрит вас, — пояснила она.
— Как скажешь, лишь бы полегчало, а то ведь совсем плохо нам. Вон, женушка моя уже не встает. Хорошо хоть Колька-сосед за нами приглядывает. То молока с хлебом принесет, то супом накормит, — пока говорил, расстегивал пуговицы рубашки.
Ухватившись за полы рубашки, он начал стягивать ее через голову, когда вдруг Ерофей ахнул и попятился назад.
— Что такое? — насторожился я.
— Оспа, — выдохнул он и выбежал из дома.
Наталья тоже напряглась и с широко раскрытыми глазами посмотрела на спину мужчины, которую всю покрывали мелкие красные прыщи.
Способность духогляда показала, что внутри мужчины будто все заполнено черным дымом, который на спине имеет красные полосы. Очень необычно. Такого я еще не встречал.
— Я тоже пойду, а то у меня дети, — несмело проговорила Наталья и быстро вышла из дома.
— Неужто и в самом деле оспа? — встревожился мужчина.
— Не знаю. Впервые сталкиваюсь с таким. Сейчас попробую вылечить.
Прямо на его спине я изобразил руну «Исцеления», но, оказалось, что в этом случае руна бессильна.
— Интересно, — прошептал я и принялся рисовать руну за руной, одновременно наблюдая за болезнью.
Вскоре я определил, что при сочетании двух рун среднего уровня болезнь начинает рассасываться.
— Ну что там? — в нетерпении спросил егерь.
— Потерпите, — сказал я, наблюдая за тем, как черный дым рассеивается, а красные полосы пропадают.
Вдруг дверь открылась, и в проходе показался Ерофей.
— А ну выметайся отсюда, а то заразу и в наш дом принесешь! — крикнул он мне.
Я лишь махнул рукой, не сводя взгляда с мужчины, который перестал трястись и прислушивался к своему организму.
— Ты глухой, что ли? Поехали отсюда! Не хочу помереть от оспы.
— Никто не помрет. Я знаю, как ее лечить, — с облегчением выдохнул я, когда от черного дыма не осталось и следа.
— И впрямь лучше стало. Спина не чешется, и жара будто нет, — егерь удивленно посмотрел на меня. — Так это про тебя говорят?
— Что говорят? — я улыбнулся, когда ко мне поплыл шар энергии — доказательство того, что болезнь побеждена.
— Что рунами лечишь.
— Верно. Лечу рунами, — кивнул я. — Пойдемте к вашей жене.
Друг за другом я посетил всех больных деревни. Ерофей все это время просидел в телеге и только и делал, что просил каждого встречного принести ему поесть.
Лишь когда начало вечереть, староста расплатился с нами, и мы двинулись в обратный путь. Провожать нас вышла почти вся деревня. Каждый хотел нас чем-то угостить, поэтому телега была загружена едой на недели вперед. Ерофей больше не возмущался и в принципе был доволен поездкой, ведь староста отдал ему целых пятьдесят рублей.
Семен с нетерпением ждал моего возвращения и, как только помог перетаскать в дом продукты, схватил меня за рукав и быстро прошептал:
— Время уже восемь. Идем или как?
— Идем, — кивнул я. — Только ты должен вести себя, как шелковый. Понял?
— Еще чего?! Да я этой стерве…
— Семен! — прикрикнул я на него. — Либо ты делаешь, как я говорю либо сам разбирайся со своей Феклой.
Парень шумно выдохнул и кивнул:
— Ладно, говори, что мне делать.
Мы вышли за калитку и двинулись в сторону дома Семена. По пути я ему все объяснил и очень надеялся, что он меня послушается.
Глава 5
Еще издали мы увидели Кузьму, который сидел на крыльце и что-то стругал. Он был мрачнее тучи, и в каждом его движении сквозила злость и раздражение. Мужчина заметил нас, когда Семен потянул на себя калитку и та призывно скрипнула. Мельком взглянув на сына, он с удивлением посмотрел на меня, встал и, отряхнувшись от стружек, пошел навстречу.
— Приветствую, — сухо произнес он, но руку мне протянул. — Зачем пожаловали?
— Здравствуйте, Кузьма, — я пожал крепкую мозолистую руку. — Семен примириться хочет. Попросил меня прийти с ним, а то самому как-то неловко.
Кузьма с угрюмым лицом повернулся к сыну, но тот опустил голову и рассматривал свою обувку.
— Ну заходите, раз пришли, — он поднялся на крыльцо и первым зашел в дом, видимо, чтобы предупредить жену о нашем приходе.
— Не лезь на рожон. Веди себя спокойно, — шепотом предупредил я, прежде чем последовать за хозяином дома.
— Понял я, — буркнул он.
Мы зашли в дом. Кузьма стоял посреди комнаты, из-за него с обиженным видом выглядывала Фекла.
— Мы уже поужинали, но кое-что осталось. Есть будете? — стараясь не глядеть на сына, спросил Кузьма.
— Было бы неплохо поесть, а то я только с дороги. Ездил в Ореховку лечить, — сказал я, радуясь отличному поводу подольше задержаться.
Мужчина мельком взглянул на жену, и та принялась торопливо накрывать на стол. Вскоре мы сели, и я с аппетитом набросился на остатки картошки, жаренной с салом.
Кузьма и Фекла в напряжении молчали. Семен ковырял ногтем неровность на деревянном столе, а я, потянувшись за миской с квашенной капустой, замер на полпути, с широко открытыми глазами глядя на Феклу.
Та заметила мой взгляд и занервничала.
— Что такое? Волосы растрепались?
— Нет, здесь другое, — я встал из-за стола и подошел к ней, продолжая буравить ее взглядом. — Голова-то у вас не болит?
— Шумит немного, а что? — насторожилась она.
— Боюсь, что дело плохо. Вредная болезнь засела в вашей голове. Как бы хуже не стало.
Супруги переглянулись.
— Что за болезнь такая? — нахмурил брови Кузьма.
— Молодых женщин поражает. Разумом слабеют. Может, слышали, Алевтина у меня живет. У нее то же самое было. Но я вылечил, теперь идет на поправку.
— Ну так и меня вылечите, — взмолилась женщина и обхватила голову руками. — И ведь часто болит, а я думала, от недосыпа. Умоляю, не хочу быть как дурашка Алевтина.
Ага, значит, про девушку многие слышали. Немудрено, город не такой уж и большой, а здесь, в пригороде, все друг друга знают.
— Хорошо, но время понадобится. Главное, сидите ровно и не дергайтесь. Руна сложная и много сил у меня забирает. Как бы самому плохо не стало. Я ведь тоже не хочу во вред себе других лечить, — покачал я головой и сделал вид, что раздумываю, помочь или отказаться.
— Может, я смогу помочь? — подал голос Кузьма.
Новость о болезни жены его явно встревожила.
