– Они подгадали момент. Поверь, они не рисковали собой.
– Только тобой, – добавляю я.
Мишель кивает.
– Все это в прошлом, – говорит она и многозначительно смотрит на меня. – Кай тебя убьет.
Я тоже так думаю. Если бы у меня был другой выбор, я бы никогда не стала жить в бараке с Каем. Но все случилось много лет назад и теперь я только подстраиваюсь, стараюсь отсрочить свою кончину, как можно дольше.
– Пусть только попробует, – бормочу я и перевожу взгляд на Лею.
– В этот раз цветов слишком мало, – замечает Мишель.
– Скоро их вообще не останется. Я вырвала все, что только можно. – поворачиваюсь к собеседнице и тяжело вздыхаю. – Каждый раз я ухожу все дальше и дальше от Луча, но цветов почти нет.
– Что будешь делать, когда они закончатся? – серьезно спрашивает Мишель.
Пожимаю плечами. Я реально не знаю, что делать, если муж придет в себя. Тогда спасение Мишель из логова покажется мне детским утренником.
– Может, задушить его? – размышляю я. – Подушку на лицо и…
– Если он умрет, то Кай вышвырнет тебя и Лею.
– Нет. Он избавится от меня. Исполнит свою фантазию и в тот же день повесит меня на кресте.
Несколько минут мы молча наблюдаем за Леей. Теперь я понимаю, что она шьет – латает дыры на своей ветровке. Шерстяной трется о ее ноги, ходит восьмеркой и даже не догадывается, как ему повезло родиться котом.
– Чуть не забыла, – вспоминаю я и достаю ключ от дома Мишель. – Держи.
– В следующий раз лучше оставь цветы у меня, не неси их сюда, – предостерегает Мишель. – Кай в любой момент может решить обыскать тебя или комнату.
Тяжело вздыхаю и наблюдаю за Леей, она отложила шитье и гладит кота. Он уже давно не милый котенок, это огромный кот, который в битве с кем-то потерял ухо и подбил глаз.
– Нам нужен запасной план, – напоминает Мишель.
В Луче Нового Света мы живем уже несколько лет, и постоянно думаем о том, что рано или поздно нам придется отсюда бежать.
– Я не знаю, куда нам пойти, – признаюсь я. – Здесь мы под защитой.
– Не от Кая, – напоминает Мишель. – Если он узнает, что ты травишь его брата, то…
– Не узнает, – отрезаю я.
Обманываю и себя, и Мишель. Кай все знает, но боится ошибиться в выводах.
– Я слышала, он собирается привезти сюда врача, – напирает Мишель.
Устало провожу ладонью по лицу и обещаю:
– Что-нибудь придумаю.
– Мы и так тут задержались, – шепчет она.
И это чистая правда, мы должны были бежать пять лет назад, но у нас ничего не вышло. Мы решили, что временно можем побыть здесь, но оказалось, что нет ничего постоянней временного.
– Уже поздно, я пойду к себе.
– Спасибо, что посидела с Леей, – благодарю я и провожаю Мишель.
Выйдя из дома она останавливается и оборачивается.
– Будь осторожной, – предостерегает она.
– Ты тоже.
Мишель кивает и скрывается в туманной дымке, а я не спешу идти в дом, который ни один день не считала своим. Это ужасное место.
Мы с Мишель прожили вместе на острове три месяца. За это время забрались на маяк, и она подала сигнал бедствия оттуда, ведь сторожку Дилана разнесли в пух и прах чудики. Я не верила, что кто-то получит наш сигнал, но это сработало. Приплыл корабль, это были не военные, как надеялась Мишель. Я до сих пор не знаю, кто они. Они называли себя посланниками Барона – того, кто сможет изгнать туман. Нас называли Святыми матерями и обещали жизнь под защитой. А что нам еще оставалось делать? Мы голодали, у нас не было оружия, чудики разбрелись по острову и стали наведываться к моему дому все чаще и чаще. Мы решили плыть с ними, но что-то мне подсказывает, что если бы мы не решились на это, то нас бы все равно забрали. Последователи великого Барона больше походили на фанатиков. Не все, конечно, но большинство такими и являются.
Мы загрузились на корабль и поплыли. За время пути причаливали к другим берегам трижды и каждый раз на корабль подселяли новых женщин. Ни одного мужчины корабль не спас, только женщины и один ребенок, который в итоге скончался прямо на корабле.
Я, Мишель и Лея не понимали, куда нас везут и для чего. Мы не задавали вопросов, ведь знали, как особо интересующуюся даму закрыли в каюте, и больше я ее не видела. Мы сидели тихо и благодарили спасителей, а втайне продумывали план побега. Мы хотели сбежать еще до того, как корабль прибыл на большую землю. Косо поглядывали на спасательные шлюпки.
В итоге выждали момент, когда корабль причалил на конечную точку. Всех женщин загрузили в машины, мы решились на побег во время одной из остановок, но и в этот раз у нас не получилось, потому что на караван машин напали чудики, они уничтожили тридцать процентов спасаемых и спасателей. В тот момент выбор отпал, Мишель предложила осмотреться в месте, куда нас везут, а уже потом думать про побег. Я согласилась. Мы были обессилены, и я не уверена, что спаслись бы, если побежали в тот день.
До места назначения мы ехали сутки. А потом нас сопроводили в тоннель метро. Людей с корабля я больше никогда не видела, мы оказались под опекой других вооруженных мужчин, которые не дали нам и малейшей возможности на побег. В метро мы прожили несколько недель. Если честно, я даже примерно не могу сказать, как долго мы там находились. Я не видела, когда начинается день, а когда в права вступает ночь. Мы существовали там, ожидая переправы в Луч Нового Света. Нас заставляли возносить молитву Барону и мы делали это. В какой-то момент я поняла, что привыкла. Привыкла быть ведомой и ожидать неизвестности, покорно склонив голову.
Я потеряла себя. Полностью и безвозвратно.
Я изменилась настолько, что если бы в том тоннеле появился папа, он бы не узнал меня.
Когда-то жизнерадостная и живая девушка превратилась в жалкое подобие человека, которое позабыло, что такое улыбка и смысл жизни.
Все изменилось в день, когда один из тех, кто должен был охранять нас, решил воспользоваться Леей. Тогда пелена спала с моих глаз, и я совершила то, из-за чего законопослушный гражданин навсегда ушел из моей головы. Его голос я больше не слышу и это значит, что я перешла черту. Не изменись мир настолько сильно, то за содеянное я бы сидела за решеткой до конца своих дней.
Мимо дома проходят двое смотровых и своим приветствием кого-то в тумане возвращают меня в реальность. Тут же вхожу внутрь, дверь не запираю, ведь Кай скоро вернется. Возвращаюсь в комнату тети и сажусь на пол рядом с Леей. Теперь ей приходится делить и без того крошечное пространство со мной, я уже почти три года, как не ночую в спальне супруга. Пришлось в очередной раз врать Каю и говорить, что мужу без меня лучше, более просторно и комфортно, ведь я постоянно ворочаюсь и могу случайно врезать ему.
– Как ты? – спрашиваю я, убирая прядь ее отросших волос на спину.
– Нормально. Шерстяной сегодня убегал, я боялась, что он не вернется.
Бросаю взгляд на Шерстяного, он лежит на моей подушке и намывает лапу.
– Он всегда возвращается, – говорю я и про себя добавляю, «в отличие от своего хозяина».
Тут же отбрасываю посетившие меня мысли и переключаюсь на Лею, которая задает вопрос:
– Мы домой скоро поедем?
Я перестала ей лгать о таких вещах. В этом больше нет смысла.
– Мы туда никогда не вернемся, – отвечаю я.
Лея поворачивается и на мгновение мне кажется, что на меня смотрит мама, дыханье замирает, но быстро восстанавливается.
– Мне здесь не нравится, – признается Лея, прикусывая губу.
– Мне тоже, но альтернатива жизни здесь – смерть от чудиков.
Лея больше не забывает, кто они такие и насколько опасны. Без лекарств она стала более стабильна. Удивительно, но факт. Не знаю, с чем это связано, но теперь она похожа на человека с расстройством, а не на того, кто постоянно живет в мире грез. У нее бывают моменты, когда она теряется в пространстве и не понимает, кто есть кто, где мы и почему не дома, но в основном, тетя все осознает. Кто бы мог подумать, чтобы вернуть Лее здравый рассудок, хоть и на время, мир должен был перевернуться с ног на голову.
– Я проведаю мужа и приду к тебе, ложись в кровать, уже поздно.
Лея не спешит выполнять просьбу, а я отправляюсь в смежную комнату. Одинокая свеча, стоящая на столе почти догорела. В помещении обитает запах ладана и трав. На односпальной кровати лежит мужчина – мой любимый муж. Его глаза закрыты, руки лежат ладонями на животе. Подхожу к тумбе и беру пустой графин, ухожу на общую кухню и наполняю графин из полупустой пятилитровой бутылки.
Я делаю это каждый божий день. Одно и то же. Забочусь о супруге, которого сбила с ног неизвестная болезнь. Дверь открывается, и я оборачиваюсь. На пороге стоит Кай.
– Как пленники? – спрашиваю я и снова переключаюсь на кувшин с водой.
– Двое в себе. Девка и старик.
– Ты скинул их в колодец?
– А что мне с ними делать? Девку потом вытащу и отправлю в лагерь, а старик пусть остается.
– Он умрет там.
– Не он первый.
На этом разговор с Каем заканчивается, он проходит мимо меня и скрывается за дверью своей комнаты. Протяжно выдыхаю, распрямляю плечи и иду к мужу. Неделю назад Кай почти поймал меня на месте преступления, тогда я не смогла влить отраву в воду, но теперь я более осторожна и осмотрительна.
Сажусь на край кровати, и в нос тут же бьет запах немытого тела. Мишель говорит, что у него уже пролежни, но я не могу позволить этому человеку умереть или воскреснуть. Оба варианта для меня и близких опасны. Достаю из кармана сложенный лист бумаги и аккуратно разворачиваю его. Фиолетовый порошок через секунду оказывается в стакане воды, немного окрашивая ее. Размешиваю содержимое пальцем и бросаю короткий взгляд на вход. Никого нет, тут только я и он.
– Рэндалл, – зову я мужа, слегка тряся за плечо.
Его веки медленно поднимаются. Взгляд расфокусированный, но стоит ему поймать в объектив мое лицо, как он тут же начинает еле слышно мычать. Не уверена, что это от радости.
– Тихо, – прошу я и поднимаю его голову так, чтобы он смог немного попить. – Давай же, пару глотков и тебе станет лучше.
Он делает пару глотков, хотя и пытается сжать губы. Рэндалл уже давно все понял, но, к счастью, не может об этом никому рассказать.
Мычание постепенно стихает, и он засыпает.
– Не стоило обижать меня, – шепчу я, глядя на человека, который решил, что теперь мир будет жить по его правилам.
Поправляю одеяло, на кухне мою стакан, уничтожая улики и возвращаюсь к себе. Лея уже лежит на кровати, но не спит.
Скидываю одежду, надеваю огромных размеров футболку и забираюсь под одеяло. Лежу лицом к Лее с смотрю на нее.
– Ты молодец, – говорит она. – Мама бы гордилась тобой.
– Да, – шепчу я, хотя уверена в обратном. Мама бы никогда не сделала того, что делаю я. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Прикрываю глаза и пытаюсь уснуть. Слышу, как за окном бушует ветер, тихо дышит Лея, на полу мурчит Шерстяной. Пелена сна постепенно утягивает меня в свои объятия, как вдруг скрип половиц заставляет кота шипеть, а меня обернуться лицом к двери. Мгновение, и что-то прилетает мне в лицо и смыкается на шее. Мешок. На меня надели мешок! Успеваю ударить противника, но он что-то нажимает на моей шее и я чувствую, как мышцы на всем теле превращаются в желе.
Глава 2
Прихожу в сознание достаточно быстро. Я бы даже сказала, быстрее необходимого, меня еще тащат: прямо по полу, взяв за подмышки.
– Кай? – протягиваю я. – Какого черта?!
Только он мог так нахально вломиться в комнату и вытащить меня из кровати. Никто другой бы не решился на подобное, ведь по заверениям Кая, я и моя семья под его защитой из-за навязанных ему родственных связей. Внутри периметра его опасаются, считая невменяемым, когда дело доходит до драк, наказаний и пыток.
Он без особой осторожности садит меня на стул, моментально заводит мои руки за спиной и сдавливает запястья стяжкой. Слышу этот резкий хлесткий звук и сжимаю зубы.
Мешок покидает мою голову, раскидав волосы по лицу так, что я толком не вижу родственника. Трясу головой, пытаюсь открыть обзор и тут же жалею об этом. Я в комнате Кая. Он притащил меня сюда, чтобы что? Чтобы пытать? Скорее всего так, ведь на полу рядом с его кроватью лежит кожаный сверток, из которого выглядывают различные лезвия – его верные спутники для допросов.
Дело дрянь.
– Что ты делаешь? – испуганно спрашиваю я. Пытаюсь ослабить путы, но это гиблое дело. Будь это веревка, цепь или даже наручники, из них можно выбраться, да, придется вывихнуть палец, но вариант спасения есть. Из туго затянутой стяжки спасет только лезвие, которого у меня с собой, разумеется, нет. А вот у Кая этих лезвий больше необходимого.
Черт…
– Что ты с ним сделала? – спокойно интересуется Кай.
Он садится на кровать и теперь наши лица находятся на одном уровне. Его взгляд холодный и пустой. Ему не составит труда заставить меня молить о пощаде, кожаный сверток не для красоты или устрашения, если Кай берет его с собой, значит воспользуется.
– Я тебе уже говорила, что твои нападки беспочвенны…
– Он здоровый мужик, который даже на головную боль никогда не жаловался, свалился, как только ты стала его женой. Я не верю в совпадения.
Не знаю, что произошло, но Кай решил перейти к активным действиям. Что случилось? Ему запретили привозить врача? Он устал смотреть на брата в овощном состоянии? Просто потерял остатки терпения?
– Но они случаются, – аккуратно произношу я. Взгляд против приказов разума бросается на сверток. Сглатываю тягучий ком предчувствия опасности.
– Остальные против того, чтобы я привозил сюда врача, – сообщает Кай и наклоняется к кожаному свертку, медленно, одной рукой развязывает потертые ленточки и продолжает. – Они верят твоей лжи, а я – нет.
– И ты собрался пытать меня? Думаешь, Рэндалл одобрит?
Закидывая Кая вопросами, стараюсь придумать, как выбраться из его комнаты и заставить бросить попытки вытащить брата из сна.
– Скажи мне, что с ним случилось? Ты делаешь ему больно, потому что он сделал больно тебе? Может, ты ведьма?
– Я забочусь о нем.
Кай достает плоскогубцы и подбирается ближе к краю кровати. Теперь он на расстоянии полуметра от меня. Его взгляд заставляет поежиться, хотя я знаю, знаю ведь, что нельзя показывать ему страх.
