Мы оба знаем, что я лгу. Но Кай ничего не может с этим поделать, ведь Рэндалл действительно любит меня. Похотливое чудовище именно так говорило всем. Жаль, но проявление любви у всех разное.
– Тебя ждет долг, – напоминаю я, и Кай отстраняется.
Протяжно выдыхаю и растекаюсь на стуле, только когда дверь закрывается за спиной родственничка. Первое время, после того, как Рэндалл слег, Кай даже не думал, что дело было во мне. Но с каждым месяцем ситуация усложнялась. Около недели назад Кай практически поймал меня в комнате Рэндалла, но я смогла выкрутиться. Мне даже удалось заплакать на груди лежащего Рэндалла.
Когда-нибудь Кай прибьет меня.
Встаю и ухожу в крайнюю комнату, которую занимают Лея и Шерстяной. Мишель сидит на кровати, Лея что-то шьет у окна, за которым уже сгустился мрак.
– Ты слышала? – спрашиваю я, зажигая потухшую свечу на полке.
Мишель кивает, сажусь рядом с ней и достаю из кармана цветки, отдаю женщине и спрашиваю: – Завтра сделаешь?
– Конечно, – уверенно отвечает она, но смотрит на меня настороженно.
Кто бы мог подумать, что я смогу выбраться с острова с помощью Мишель. Когда-то я мысленно обзывала ее старухой, но теперь даже помыслить так не могу. Мы с ней спасали друг друга столько раз, что Мишель заняла в моем сердце особенное место, стала частью семьи.
– Помнишь, как мы с тобой бежали из логова? – спрашиваю я, ныряя в один из самых страшных дней моей жизни. Кажется, что если я буду думать про более ужасные моменты, то нынешние дни покажутся не такими погаными.
Мишель хмыкает и утвердительно кивает.
– Конечно. Меня бросили там специально, а потом появилась ты, – заканчивает Мишель с теплотой в голосе и накрывает мою руку своей шершавой ладонью.
В тот день я поехала в город, чтобы найти хоть что-нибудь из продуктов. Мы с Леей натурально голодали, а Шерстяной орал, не прекращая. В тот день мне удалось найти упаковку риса на пустой заправке. Говоря, на пустой, я это и имею в виду. Там ничего не осталось, топливные резервуары были пустыми, а я ведь никогда не думала, что в них завозят топливо, предполагала, что оно идет откуда-то из земли. Наивная я. На этой заправке остались только пустые стеллажи, а вот деньги из кассы никто не стал брать. Валюта потеряла всю силу. Я долго шныряла там и нашла упаковку риса прямо под стеллажом, предположив, что кто-то специально запихал ее туда. Видимо, незнакомец хотел вернуться, но не смог. Когда я поехала дальше, то решила попробовать влезть в здание офиса, кто ж знал, что чудики открыли там свое заведение в виде фастфуда и приносили пойманных людей. В девяноста девяти процентах случаев люди уже были мертвы. Там-то, я и увидела Мишель. Она была связана по рукам и ногам.
– Я до сих пор не понимаю, если твоя команда решила избавиться от тебя, то почему просто не убили? Зачем было тащить в логово? – риторически спрашиваю я.
Мишель достаточно сносный собеседник и не оставляет мои вопрос без внимания.
– Когда мы только собрались в группу, то я была довольна нашей целью. Мы не хотели, чтобы люди перестали быть людьми, – впав в ностальгию рассказывает она. – Мы старались сдержать банды, переманивали более молодых на свою сторону и пытались показать им, что взаимопомощь и поддержка помогут нам выжить и вернуть подобие былого общества. – Мишель горько усмехается. – Мы проиграли сами себе. Когда продуктов стало не хватать, мы были вынуждены воровать наравне с бандами. В одной из вылазок встретились с бандой Даниэль и убили двух человек. Я пришла к боссу и попросила ее наказать убийц, ведь если мы не будем пресекать подобное, то потеряем все. – Мишель подняла на меня взгляд и печально улыбнулась. – Я оказалась в меньшинстве и от меня решили избавиться.
Я уже слышала эту историю, но мой вопрос заключался в другом.
– Это я понимаю, но почему они не сами убили тебя, а унесли в логово?
Она лишь пожимает плечами.
– Скорее всего на тот момент в них осталось еще что-то человеческое, и они решили не брать на душу такой грех. Они переложили ответственность на зомби. Они вроде как не убили меня, но убрали помеху.
– Все равно это было глупо. Их могли разорвать вместе с тобой.
– Они подгадали момент. Поверь, они не рисковали собой.
– Только тобой, – добавляю я.
Мишель кивает.
– Все это в прошлом, – говорит она и многозначительно смотрит на меня. – Кай тебя убьет.
Я тоже так думаю. Если бы у меня был другой выбор, я бы никогда не стала жить в бараке с Каем. Но все случилось много лет назад и теперь я только подстраиваюсь, стараюсь отсрочить свою кончину, как можно дольше.
– Пусть только попробует, – бормочу я и перевожу взгляд на Лею.
– В этот раз цветов слишком мало, – замечает Мишель.
– Скоро их вообще не останется. Я вырвала все, что только можно. – поворачиваюсь к собеседнице и тяжело вздыхаю. – Каждый раз я ухожу все дальше и дальше от Луча, но цветов почти нет.
– Что будешь делать, когда они закончатся? – серьезно спрашивает Мишель.
Пожимаю плечами. Я реально не знаю, что делать, если муж придет в себя. Тогда спасение Мишель из логова покажется мне детским утренником.
– Может, задушить его? – размышляю я. – Подушку на лицо и…
– Если он умрет, то Кай вышвырнет тебя и Лею.
– Нет. Он избавится от меня. Исполнит свою фантазию и в тот же день повесит меня на кресте.
Несколько минут мы молча наблюдаем за Леей. Теперь я понимаю, что она шьет – латает дыры на своей ветровке. Шерстяной трется о ее ноги, ходит восьмеркой и даже не догадывается, как ему повезло родиться котом.
– Чуть не забыла, – вспоминаю я и достаю ключ от дома Мишель. – Держи.
– В следующий раз лучше оставь цветы у меня, не неси их сюда, – предостерегает Мишель. – Кай в любой момент может решить обыскать тебя или комнату.
Тяжело вздыхаю и наблюдаю за Леей, она отложила шитье и гладит кота. Он уже давно не милый котенок, это огромный кот, который в битве с кем-то потерял ухо и подбил глаз.
– Нам нужен запасной план, – напоминает Мишель.
В Луче Нового Света мы живем уже несколько лет, и постоянно думаем о том, что рано или поздно нам придется отсюда бежать.
– Я не знаю, куда нам пойти, – признаюсь я. – Здесь мы под защитой.
– Не от Кая, – напоминает Мишель. – Если он узнает, что ты травишь его брата, то…
– Не узнает, – отрезаю я.
Обманываю и себя, и Мишель. Кай все знает, но боится ошибиться в выводах.
– Я слышала, он собирается привезти сюда врача, – напирает Мишель.
Устало провожу ладонью по лицу и обещаю:
– Что-нибудь придумаю.
– Мы и так тут задержались, – шепчет она.
И это чистая правда, мы должны были бежать пять лет назад, но у нас ничего не вышло. Мы решили, что временно можем побыть здесь, но оказалось, что нет ничего постоянней временного.
– Уже поздно, я пойду к себе.
– Спасибо, что посидела с Леей, – благодарю я и провожаю Мишель.
Выйдя из дома она останавливается и оборачивается.
– Будь осторожной, – предостерегает она.
– Ты тоже.
Мишель кивает и скрывается в туманной дымке, а я не спешу идти в дом, который ни один день не считала своим. Это ужасное место.
Мы с Мишель прожили вместе на острове три месяца. За это время забрались на маяк, и она подала сигнал бедствия оттуда, ведь сторожку Дилана разнесли в пух и прах чудики. Я не верила, что кто-то получит наш сигнал, но это сработало. Приплыл корабль, это были не военные, как надеялась Мишель. Я до сих пор не знаю, кто они. Они называли себя посланниками Барона – того, кто сможет изгнать туман. Нас называли Святыми матерями и обещали жизнь под защитой. А что нам еще оставалось делать? Мы голодали, у нас не было оружия, чудики разбрелись по острову и стали наведываться к моему дому все чаще и чаще. Мы решили плыть с ними, но что-то мне подсказывает, что если бы мы не решились на это, то нас бы все равно забрали. Последователи великого Барона больше походили на фанатиков. Не все, конечно, но большинство такими и являются.
Мы загрузились на корабль и поплыли. За время пути причаливали к другим берегам трижды и каждый раз на корабль подселяли новых женщин. Ни одного мужчины корабль не спас, только женщины и один ребенок, который в итоге скончался прямо на корабле.
Я, Мишель и Лея не понимали, куда нас везут и для чего. Мы не задавали вопросов, ведь знали, как особо интересующуюся даму закрыли в каюте, и больше я ее не видела. Мы сидели тихо и благодарили спасителей, а втайне продумывали план побега. Мы хотели сбежать еще до того, как корабль прибыл на большую землю. Косо поглядывали на спасательные шлюпки.
В итоге выждали момент, когда корабль причалил на конечную точку. Всех женщин загрузили в машины, мы решились на побег во время одной из остановок, но и в этот раз у нас не получилось, потому что на караван машин напали чудики, они уничтожили тридцать процентов спасаемых и спасателей. В тот момент выбор отпал, Мишель предложила осмотреться в месте, куда нас везут, а уже потом думать про побег. Я согласилась. Мы были обессилены, и я не уверена, что спаслись бы, если побежали в тот день.
До места назначения мы ехали сутки. А потом нас сопроводили в тоннель метро. Людей с корабля я больше никогда не видела, мы оказались под опекой других вооруженных мужчин, которые не дали нам и малейшей возможности на побег. В метро мы прожили несколько недель. Если честно, я даже примерно не могу сказать, как долго мы там находились. Я не видела, когда начинается день, а когда в права вступает ночь. Мы существовали там, ожидая переправы в Луч Нового Света. Нас заставляли возносить молитву Барону и мы делали это. В какой-то момент я поняла, что привыкла. Привыкла быть ведомой и ожидать неизвестности, покорно склонив голову.
Я потеряла себя. Полностью и безвозвратно.
Я изменилась настолько, что если бы в том тоннеле появился папа, он бы не узнал меня.
Когда-то жизнерадостная и живая девушка превратилась в жалкое подобие человека, которое позабыло, что такое улыбка и смысл жизни.
Все изменилось в день, когда один из тех, кто должен был охранять нас, решил воспользоваться Леей. Тогда пелена спала с моих глаз, и я совершила то, из-за чего законопослушный гражданин навсегда ушел из моей головы. Его голос я больше не слышу и это значит, что я перешла черту. Не изменись мир настолько сильно, то за содеянное я бы сидела за решеткой до конца своих дней.
Мимо дома проходят двое смотровых и своим приветствием кого-то в тумане возвращают меня в реальность. Тут же вхожу внутрь, дверь не запираю, ведь Кай скоро вернется. Возвращаюсь в комнату тети и сажусь на пол рядом с Леей. Теперь ей приходится делить и без того крошечное пространство со мной, я уже почти три года, как не ночую в спальне супруга. Пришлось в очередной раз врать Каю и говорить, что мужу без меня лучше, более просторно и комфортно, ведь я постоянно ворочаюсь и могу случайно врезать ему.
– Как ты? – спрашиваю я, убирая прядь ее отросших волос на спину.
– Нормально. Шерстяной сегодня убегал, я боялась, что он не вернется.
Бросаю взгляд на Шерстяного, он лежит на моей подушке и намывает лапу.
– Он всегда возвращается, – говорю я и про себя добавляю, «в отличие от своего хозяина».
Тут же отбрасываю посетившие меня мысли и переключаюсь на Лею, которая задает вопрос:
– Мы домой скоро поедем?
Я перестала ей лгать о таких вещах. В этом больше нет смысла.
– Мы туда никогда не вернемся, – отвечаю я.
Лея поворачивается и на мгновение мне кажется, что на меня смотрит мама, дыханье замирает, но быстро восстанавливается.
– Мне здесь не нравится, – признается Лея, прикусывая губу.
– Мне тоже, но альтернатива жизни здесь – смерть от чудиков.
Лея больше не забывает, кто они такие и насколько опасны. Без лекарств она стала более стабильна. Удивительно, но факт. Не знаю, с чем это связано, но теперь она похожа на человека с расстройством, а не на того, кто постоянно живет в мире грез. У нее бывают моменты, когда она теряется в пространстве и не понимает, кто есть кто, где мы и почему не дома, но в основном, тетя все осознает. Кто бы мог подумать, чтобы вернуть Лее здравый рассудок, хоть и на время, мир должен был перевернуться с ног на голову.
– Я проведаю мужа и приду к тебе, ложись в кровать, уже поздно.
Лея не спешит выполнять просьбу, а я отправляюсь в смежную комнату. Одинокая свеча, стоящая на столе почти догорела. В помещении обитает запах ладана и трав. На односпальной кровати лежит мужчина – мой любимый муж. Его глаза закрыты, руки лежат ладонями на животе. Подхожу к тумбе и беру пустой графин, ухожу на общую кухню и наполняю графин из полупустой пятилитровой бутылки.
Я делаю это каждый божий день. Одно и то же. Забочусь о супруге, которого сбила с ног неизвестная болезнь. Дверь открывается, и я оборачиваюсь. На пороге стоит Кай.
– Как пленники? – спрашиваю я и снова переключаюсь на кувшин с водой.
– Двое в себе. Девка и старик.
– Ты скинул их в колодец?
– А что мне с ними делать? Девку потом вытащу и отправлю в лагерь, а старик пусть остается.
– Он умрет там.
– Не он первый.
На этом разговор с Каем заканчивается, он проходит мимо меня и скрывается за дверью своей комнаты. Протяжно выдыхаю, распрямляю плечи и иду к мужу. Неделю назад Кай почти поймал меня на месте преступления, тогда я не смогла влить отраву в воду, но теперь я более осторожна и осмотрительна.
Сажусь на край кровати, и в нос тут же бьет запах немытого тела. Мишель говорит, что у него уже пролежни, но я не могу позволить этому человеку умереть или воскреснуть. Оба варианта для меня и близких опасны. Достаю из кармана сложенный лист бумаги и аккуратно разворачиваю его. Фиолетовый порошок через секунду оказывается в стакане воды, немного окрашивая ее. Размешиваю содержимое пальцем и бросаю короткий взгляд на вход. Никого нет, тут только я и он.
– Рэндалл, – зову я мужа, слегка тряся за плечо.
Его веки медленно поднимаются. Взгляд расфокусированный, но стоит ему поймать в объектив мое лицо, как он тут же начинает еле слышно мычать. Не уверена, что это от радости.
– Тихо, – прошу я и поднимаю его голову так, чтобы он смог немного попить. – Давай же, пару глотков и тебе станет лучше.
Он делает пару глотков, хотя и пытается сжать губы. Рэндалл уже давно все понял, но, к счастью, не может об этом никому рассказать.
Мычание постепенно стихает, и он засыпает.
– Не стоило обижать меня, – шепчу я, глядя на человека, который решил, что теперь мир будет жить по его правилам.
Поправляю одеяло, на кухне мою стакан, уничтожая улики и возвращаюсь к себе. Лея уже лежит на кровати, но не спит.
Скидываю одежду, надеваю огромных размеров футболку и забираюсь под одеяло. Лежу лицом к Лее с смотрю на нее.
– Ты молодец, – говорит она. – Мама бы гордилась тобой.
– Да, – шепчу я, хотя уверена в обратном. Мама бы никогда не сделала того, что делаю я. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Прикрываю глаза и пытаюсь уснуть. Слышу, как за окном бушует ветер, тихо дышит Лея, на полу мурчит Шерстяной. Пелена сна постепенно утягивает меня в свои объятия, как вдруг скрип половиц заставляет кота шипеть, а меня обернуться лицом к двери. Мгновение, и что-то прилетает мне в лицо и смыкается на шее. Мешок. На меня надели мешок! Успеваю ударить противника, но он что-то нажимает на моей шее и я чувствую, как мышцы на всем теле превращаются в желе.
