Анна Одувалова "Ртуть. Магия между нами"

Я выдохнула и кивнула. Эстер была права.

У дверей столовой воздух пах супом, хлебом и чем?то сладким. Внутри оказалось шумно, как обычно. Я машинально бросила взгляд на стол, где раньше собиралась наша десятка. Теперь там сидело семеро. Три пустых места: мое, Лауры и Бьерна напоминали, что ничего не будет, как прежде. Я по привычке почти направилась туда, но Эрик, даже не повернув головы, процедил сквозь зубы:

— Даже не думай.

Я резко развернулась и направилась к свободному столику у стены. По дороге в висках снова застучало, в пальцах заплясали мурашки. Магия внутри дрожала, реагируя на стресс. Я прикрыла глаза на секунду, поймала дыхание: четыре — четыре — шесть. Этому учат всех, кто однажды сорвался и теперь вынужден аккуратно обходиться с силой, чтобы не добить выжженный стержень.

Внутренним взглядом я увидела тусклую серебристую нить, пульсирующую в воздухе. Обычные маги черпают силу в специально обустроенных местах, где несколько жил сходятся в узел и стоит якорь. А резонаторы видят сами потоки и подпитываются от них почти везде. Я взяла крошечную искру — ровно столько, чтобы унять дрожь в руках.

— Все нормально? — спросила Эстер.

— Теперь да, — сказала я. — Пошли за едой.

Мы взяли подносы и уселись за свободный стол, недалеко от нашего бывшего звена. Оттуда долетало оживленное обсуждение. Фил, сын «владельца заводов, верфей и пароходов», с заметным удовольствием рассказывал столичные сплетни.

— Кстати, о Лауре. — Он повысил голос, явно желая, чтобы его услышали. — Объявили о ее свадьбе. Жених один из кузенов Императора. Говорят, старше ее на два десятка, зато у него столько денег, что может скупить половину империи.

Эрик, до этого мрачно ковырявший еду, резко поднял голову.

— Что? — Его голос прозвучал хрипло.

— А ты не в курсе? — уточнил Фил, умело разыграв удивление. Меня всегда поражало, как он любит играть на слабостях других. Даже отсюда чувствовалось его хищное предвкушение скандала. Мне стало жаль Эрика. Они с Лаурой правда были красивой парой, за которой наблюдала вся Академия. Мы не сомневались в том, что они поженятся после выпуска. Даже когда стало известно, что Лаура не вернется, никому не приходило в голову, что они расстанутся — включая самого Эрика. — Объявили-то еще месяц назад.

— Я после… после ее отъезда не появлялся в столице, — глухо отозвался Эрик, побледнев. — Был на побережье. Вернулся только вчера. И… Лаура мне ничего не говорила…

— Ну, теперь знаешь. — Фил пожал плечами. — Понятно, что молчала: все знают, что ты у нас псих. Торжество планируют грандиозное. Видимо, стараются поскорее пристроить, пока…

Он не договорил, но все поняли: «пока не оправилась от потрясения».

— В общем, поздравляю… сочувствую… сам выбери. Завтра — громкая помолвка!

Кто?то хихикнул. Ложка звякнула о край тарелки. Я почувствовала, как магия вокруг Эрика заискрила. Что этот идиот творит, выжженным нельзя терять контроль. Это опасно. Парень резко вскочил. Стул отъехал и ударился о соседний стол. Студент, которому досталось спинкой, попытался возмутиться, но Эрик просто отшвырнул его руку.

— Сядь! — Бьянка дернула его за рукав, но Эрик бросил такой взгляд, что она подняла руки: «не вмешиваюсь».

Фил, как всегда, не удержался и хмыкнул. Эрик заметил кривую усмешку. Не нужно было быть резонатором, чтобы понять: провокацию гаденыш подстроил и теперь наслаждался эффектом.

Искры в воздухе вытянулись в тонкие нитки холода. По коже побежали мурашки. Эрик рванул через стол к Филу, схватил его за грудки и дернул вниз, опуская лицом в тарелку с супом. Несколько человек вскрикнули. Фил увернулся в последний момент и нагло заржал:

— Я же говорил, псих! Чего заводишься? Баб мало? Вон Силь! — Он указал на подружку Бьянки. — Зря, что ли, такое декольте надела? Сейчас слюной стол обкапает!

— Да пошел ты, — скривилась Силь и чуть натянула майку повыше. Ситуацию это не сильно изменило. Силь была влюбчивой, и ей нравилось внимание парней. В целом, но на Эрика она охотилась давно. Просто, когда они были с Лаурой вместе — это было бесполезно.

Эрик не отреагировал на слова. Он дотянулся до Фила и с силой толкнул в грудь — тот улетел назад через спинку стула.

Кто?то попытался оттащить Эрика, кто?то вразумить. Девчонки закричали. Охрана появилась через две минуты достаточно быстро, чтобы не допустить серьезной драки, но недостаточно, чтобы Филу не досталось. Драки и магические выбросы в Академии, мягко говоря, не поощрялись.

Эрик не сопротивлялся, когда его уводили. Он лишь бросил на меня взгляд, полный бессильной злобы. В столовой повисла гробовая тишина, которую через секунду прорезал нервный смешок. Учебный год начался слишком бодро даже для Академии Резонаторов.

Мы заканчивали обед в тишине. Я заставила себя сделать еще пару вздохов по схеме, чтобы сердце не ушло вразнос, но все равно не выдержала и первой резко поднялась, отодвинув стул. Половина посетителей столовой повернулась в мою сторону. Я двинулась к выходу, стараясь не обращать внимания на взгляды, но, к счастью, никто не попытался меня остановить или что-то сказать.

В коридоре было прохладнее и тише. Гул голосов остался за спиной, стихая с каждым шагом. Я выдохнула, только когда завернула за угол. И через мгновение рядом возникла Эстер. Я даже не слышала ее шагов.

— Надеюсь, ты не собралась совершить какую-нибудь глупость? — спросила она без предисловий, подстраиваясь под мой шаг.

— Пока нет. Точнее, я не считаю это глупостью, — буркнула я, ускоряясь и подсознательно отрываясь от новой и весьма проницательной знакомой.

Мы поднялись по лестнице. В жилом крыле было пусто и тихо, только где-то в конце коридора хлопнула дверь. Я первой зашла в комнату, которая ничуть не изменилась за наше отсутствие. Только солнце уже сместилось, и прямоугольник света на полу стал длиннее и бледнее.

Я кивнула на кровать Эстер:

— Можно?

— Можно. — Она пожала плечами, прислонилась к шкафу, скрестив руки на груди. — Может, объяснишь, что ты задумала?

Вместо ответа я встала на матрас и потянулась к вентиляционной решетке под потолком. Краска на ней облупилась, кое-где виднелись следы ржавчины. Старая решетка поддалась не сразу — пришлось поддеть ногтями, но через пару минут я сняла ее и сунула руку в темное квадратное отверстие. Запыленное пространство хранило единственный предмет.

Небольшой бронзовый ключ на кожаном шнурке. От него веяло слабой, но ощутимой магией. Пальцы покалывало, когда я взяла его в руки.

— Что это? — Эстер заинтересованно приподняла брови, но с места не двинулась.

Я спрыгнула с кровати и уселась на край, вертя ключ в пальцах. Тяжелый, старый, с затейливой бороздкой.

— Это пропуск. В карцер. Если студенты нарушают правила: дерутся, устраивают дебош, срывают пары, их сажают в карцер, — начала я объяснять. — Это просто закрытая комната на минус первом этаже. Ничего особенного, пространство, чтобы остыть и подумать. Эрик там не в первый раз. И до утра его точно не выпустят.

— И этот ключ… — Эстер кивнула на мою ладонь.

— Позволяет открыть дверь снаружи, минуя стандартную вязь. — Я провела пальцем по бороздке. — Не ломая и не включая сигнализацию. Старый обходной контур. Можно беспрепятственно выйти и зайти.

Эстер не моргнула. Только смотрела выжидающе, чуть склонив голову.

— Откуда он у тебя?

— Не у меня. Он был у Бьорна. Погибшего друга Эрика. — Я сжала ключ в ладони, металл приятно холодил кожу. — Раньше Эрика всегда вытаскивал Бьорн. Бьорн тоже частенько там оказывался, и тогда его вызволял Эрик. А когда эти двое попадались вместе, их выручала Лаура. Они считали особым шиком выйти из карцера ночью, потусить и к утру вернуться. Их ни разу не поймали.

— Неужели там нет охраны? — удивилась моя новая соседка.

— А зачем? Там же не преступников содержат, просто студентов. — Я усмехнулась. — Этот ключ достался Бьорну от его старшего брата, который закончил Академию лет пять назад. Про ключ никто не знает. Ну, кроме меня… Он всегда хранился у Лауры в тайнике и так и остался лежать там после ее отъезда. Я предполагала это, но надо было проверить. Видишь, никуда не делся.

Эстер пару секунд молчала. Смотрела не на меня, на ключ, будто оценивала сам предмет, его вес, его историю.

— И что ты собираешься делать?

— Я должна сегодня ночью выпустить Эрика.

Эстер взглянула на меня так, будто я предложила прыгнуть в кратер вулкана. На мгновение ее невозмутимость дала трещину. Брови дрогнули, в глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее изумление.

— Рута, ты с ума сошла? Зачем? Он же на тебя зол! Он тебя ненавидит!

— Ну и что. — Я пожала плечами, ощущая холод металла в ладони. — Мне кажется, ему надо поговорить с Лаурой до ее помолвки.

— Да ты прямо святая! — Эстер закатила глаза, но в голосе не было насмешки, скорее усталая констатация.

Глава 3

— Многие с тобой не согласятся. — Я хмыкнула. — Я не святая. Просто не хочу быть тем, кто молча смотрит, как другой тонет. Эрик имеет право поговорить с Лаурой до того, как его жизнь окончательно изменится. Святость тут ни причем. Просто так будет правильно, да, я не виновата в случившимся, но это не повод проходить мимо, когда можешь помочь. Ключ же у меня, и кроме меня просто некому выпустить Эрика сегодня.

Я сжала ключ в кулаке. Магия, запечатанная в нем, слабо пульсировала в ровном, спокойном ритме, словно вторя биению моего сердца.

Эстер перевела взгляд на окно. За стеклом серел вечер, и резкие, угловатые, чуть подсвеченные последними отблесками заката башни Академии черными силуэтами выделялись на фоне неба. Где-то вдалеке зажглись первые огни.

Эстер повернулась ко мне и, как ни в чем ни бывало, спросила:

— У тебя хоть план есть?

— План есть, — сказала я, разжимая кулак и взглянув на ключ. — Дождаться темноты и прокрасться на минус первый этаж. С девяти до десяти вечера там никого нет: дежурные уже уходят домой, а ночные проверяющие из аспирантов выходят на смену только после десяти. Нужно просто подойти к карцеру и открыть дверь. Ничего сложного.

Эстер слушала, не перебивая; лицо у неё было серьёзным.

— Вроде звучит выполнимо, — наконец произнесла она. — Ладно. Я пойду с тобой.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Зачем тебе это? Ты же видела, что происходит с теми, кто со мной общается. И ты права, Эрик теперь меня ненавидит, то, что я сегодня его выпущу, не изменит между нами ничего. Он будет меня ненавидеть, а все остальные травить. И тебе достанется, просто потому, что ты рядом.

Она пожала плечами, и в серых глазах промелькнуло упрямство.

— Резонаторы своих не бросают. Даже если эти «свои» — упрямицы с комплексом спасателя.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Впервые за долгое время кто-то предлагал помощь без скрытых мотивов, просто потому, что считал это правильным. И, наверное, я была слишком слаба, чтобы отказаться от единственного человека, который мне предлагал подобие дружбы.

Мы дождались девяти вечера. За окном окончательно стемнело, и мы вышли в коридор. В жилом крыле ещё было людно: студенты группами переходили из комнаты в комнату, обсуждая предстоящую вечеринку по случаю начала учебного года. На меня бросали неодобрительные взгляды, но, поглощённые собственными планами, не пытались затеять скандал.

Мы спустились на первый этаж и направились к старой, редко используемой лестнице, ведущей в подвалы. И почти сразу не повезло: из-за поворота внезапно появился запоздавший дежурный, бормочущий что-то себе под нос и листающий бумаги. Я замерла, прижавшись к холодной стене. Сердце бешено заколотилось. Рядом так же тяжело и заполошно дышала моя соседка. Мы не успевали ни отступить, ни спрятаться.

Я резко поймала слабую энергетическую нить, пульсирующую в кладке стены, и набросила на нас обеих простое маскировочное заклинание — лёгкую дымку, заставляющую взгляд соскальзывать. Дежурный, уткнувшись в бумаги, прошёл мимо, не подняв головы. Он даже не вздрогнул.

Мы перевели дух, когда его шаги затихли вдали.

— Повезло, — прошептала я, чувствуя, как дрожь уходит из коленей. — Он был слишком занят своими мыслями. Не смотрел по сторонам.

Эстер лишь кивнула; лицо оставалось сосредоточенным. Мы двинулись дальше, вниз по узкой каменной лестнице. Воздух стал прохладнее, пахнул пылью и сыростью. Наконец, показался длинный, слабоосвещённый коридор с голыми стенами. В самом конце виднелась массивная, металлическая дверь без опознавательных знаков. Матовый серый лист, круглый глазок на уровне груди; ниже — старая скважина, едва различимая в тени. Я провела пальцами по поверхности и ощутила под краской знакомую вязь старого образца: ровную, устойчивую, как ритм дыхания. Я уже бывала здесь и знала этот «рисунок» на ощупь.

Поднесла ключ к замочной скважине, нашла правильный угол — не прямой, а с едва заметным смещением — и повернула. Сначала раздался сухой щелчок, затем глубже откликнулся внутренний механизм. Я потянула на себя ручку.