“А знаете, что?” - начинает Лариска.
“Не знаем”.
“И, походу, не хотим знать”
“У меня та-а-акая новость”
“Да говори уже! Хватит сопли жевать”.
“Сашка Петров в городе!”
“Который актер?”
“Дурак. Наш Сашка Петров”.
“Да ладно!”
“Офигеть. Сам Александр Как-там-его-по батюшке Петров! Я в ахуе. Столько лет, столько зим!”
“Говорят, он развелся”, - сообщает Лариска.
“Да ты что. Чур, мой! - пишет Юлька Селезнева. - Если он все такой же красавчик”.
“Он-то, может, и красавчик, а вот ты”
“Ефимов, еще слово - и ты покойник”.
“Я хотел сказать, что ему всегда Маринка нравилась. Как ни странно”.
Странно? А почему это должно быть странно?
Ой. Божечки
Он печатает. Сашка Петров в чате!
Почему у меня вспотели ладони и сердце прыгнуло в горло?
“Я все такой же красавчик”, - пишет мой первый мужчина.
Тот, кто изводил меня все школьные годы. Кого я ненавидела всей душой, а сердцем тайно любила.
Тот, кто на выпускном поцеловал меня так страстно, что я почти сразу потеряла трусики Дура!
Отбрасываю телефон. Затуманенным взором смотрю в окно.
Сашка С самого приезда в город я вижу его на каждом перекрестке, за каждым углом. Конечно, не его нынешнего. А тень того Сашки Петрова, каким он был двадцать лет назад.
Я знала, что он уехал. Я не ждала встречи. Просто весь этот город как будто пропитан им
“Сашка!!! - вопят в чате девчонки. - Ты придешь? Только попробуй не прийти”.
“Тогда мы сами придем к тебе”.
“Я приду”, - пишет Сашка.
А я захожу в его профиль. Смотрю фотку на аватарке. Да Красавчик.
Даже лучше, чем был двадцать лет назад.
Правда, я на своей аватарке тоже стройная красотка. Просто надо уметь фоткаться!
Мое фото сделано пять лет назад, еще когда у меня все было хорошо. Я была замужем, с хорошей работой, полная надежд и планов. Уверенная, что еще чуть-чуть - и забеременею
Я увеличиваю Сашкину фотографию, чтобы рассмотреть его получше.
И вдруг Звонок! Я слышу длинные гудки и вижу, что идет вызов.
Мамочки
Это Сашка мне звонит? А, нет, это я ему звоню.
Капец.
А-а-а!
Я нечаянно нажала!
Что делать? Куда бежать? Как это отменить?
- Привет, Марин, - раздается в трубке.
Я в обмороке
Глава 3
Марина
Я решила сделать косметический ремонт, прежде чем выставлять дом на продажу. Слишком уж убого он выглядит. Подкрасить там, подклеить сям В общем, немного освежить. Что смогу, сделаю сама. Для сложных работ найму мастеров. Конечно, это выйдет в копеечку. А я на мели.
Сама дура!
Еще какая Поверила проходимцу, который пел мне дифирамбы и обещал достать с неба луну. А в итоге он занял у меня деньги, которые я откладывала на отпуск. Обещал отдать буквально завтра. И - просто испарился.
Так что сегодня я весь день очищаю крыльцо от старой краски и вскапываю засохшие клумбы. А могла бы сейчас лежать на шезлонге у бассейна в Турции! Если бы не была такой идиоткой.
А если бы я не была пугливой овцой, то вчера поговорила бы с Сашкой Петровым
Когда я услышала его голос, то просто бросила трубку. И чуть не умерла от разрыва сердца.
Он перезвонил.
Я стояла, смотрела на телефон, слушала длинные гудки И просто не могла ему ответить.
У меня руки тряслись и живот скрутило. И голос бы дрожал, я знаю.
Чем дольше я не брала трубку, тем сложнее было это сделать. И тем более глупой становилась ситуация
Звонок прекратился.
Я выдохнула.
И решила, что все к лучшему. Я продам дом и уеду. У Сашки своя жизнь, у меня своя. Ну и что, что он развелся. Вокруг него, я уверена, уже целые хороводы скачут из стройных красоток. Куда мне с моими лишними килограммами
В школе я была пухленькой девочкой. Очень милой, правда! Щечки, ямочки, светлые волнистые волосы. И совсем небольшие отклонения от общепринятых стандартов красоты в килограммах и сантиметрах.
Легкая пухлость меня совсем не портила! Но это я сейчас вижу на фото. А тогда я считала себя толстой и некрасивой.
Зато у меня первой в классе выросла грудь.
Ну как “зато”... Помню это странное ощущение. Только вчера моя грудная клетка состояла из ребер и кожи, а уже сегодня на ней возникли округлые упругие образования. Которые мешают спать на животе, бегать и прыгать. И на которые надо натягивать неудобный лифчик.
Прихожу в школу после летних каникул, и сразу:
- Вот это буфера!
А я - хрясь портфелем по загривку.
- Миронова, дашь в баскетбол поиграть?
- Тебе не даст. Мне даст.
Конечно, дам. Линейкой по пальцам. И не надо так вопить! Лучше придержи свой поганый язык.
Да, в старших классах школы я отточила навыки обороны и нападения
* * *
Вечер. Я приехала в крупный строительный магазин, единственный в городе, работающий до десяти, чтобы купить краску, растворитель, несколько реек и гвоздей для починки беседки. Пока бродила между стеллажами, прихватила еще и лейку, подушки с непромокаемыми чехлами и пледик. И засмотрелось на садовые качели в форме уютного гнезда.
Всегда такие хотела Но куда они мне? Дом я продаю. В квартире их не повесишь.
На самом деле, мне и плед не нужен. Я тут ненадолго. Но подушки, может быть, придадут уюта беседке. За них, так и быть, не буду себя ругать.
Загружаю все в багажник своей старенькой “Хонды”, на которой приехала в город. И возвращаюсь домой.
В животе громко урчит. Это потому, что я ничего не ела с самого утра. В обед перекусила яблоком с обезжиренным йогуртом, и все. А сейчас на меня напал такой лютый голод, что аж подташнивает и голова кружится.
А дома, между прочим, пустой холодильник. Я на диете! Хочу сбросить килограмм пять, которые набрала, заедая стресс пирожными после развода.
О. “Шаурма от Гогена”. Известная в нашем городе сеть. Есть шанс не отравиться.
Конечно, я такое не ем. Но сейчас мне очень надо.
Возле ларька не припарковаться, поэтому я останавливаюсь в двухстах метрах. Чуть ли не бегом добираюсь до вожделенной еды. Подпрыгивая от нетерпения и попивая водичку жду, когда мне, наконец, приготовят. Откусываю первый кусочек...
- М-м-м!
У меня аж глаза закатываются. Божественно! Ничего вкуснее в жизни не ела.
Соус капает на рубашку. Чувствую, что щеки вымазаны. И руки.
Ладно, в машине есть влажные салфетки, сейчас доем и приведу себя в порядок.
С шаурмой в руке иду к машине.
И вдруг
- Маринка! Миронова!
Глава 4
Марина
- Ты ли это?
Нет. Это не я. Тебе показалось. Пожалуйста, исчезни!
Но он не исчезает. Наоборот, чуть ли не бежит ко мне.
Останавливается в двух метрах и разглядывает.
- Маринка!
- Привет, Кузнецов.
Он в черной шелковой рубашке и в белых брюках. То есть, при полном параде. А за его спиной
Блин. Это ресторан! И в нем празднуют двадцатилетие выпуска мои бывшие одноклассники. Расположились на террасе, все нарядные, расфуфыренные.
И тут я. В старых потертых джинсах. В заляпанной кетчупом поношенной рубашке. С немытой головой. С шаурмой в руке. И с соусом на лице.
