— Слушаю вас, Сергей Николаевич.
Тут как раз открылась дверь и вошла Танечка, которая с торжественным видом несла чашку с чаем и блюдце с двумя ломтиками лимона.
— Ваш чай, — прошелестела она и зыркнула на Юрия Дмитриевича таким исполненным вожделения взглядом, что я невольно смутился и почему-то вспомнил про Венеру.
В последнюю встречу я на своей новой машине подвез ее к амбулатории, и она посмотрела на меня, явно ожидая какой-нибудь инициативы. Впрочем, понятно, что не «какой-нибудь», а вполне определенной.
Организм, разумеется, был обеими руками за. Больше месяца без женщины — для относительно молодого тела это, мягко говоря, перебор. И дело тут даже не в удовольствии, а в банальной физиологии: длительное воздержание для мужчины в расцвете сил вещь неполезная, это я как врач говорю совершенно ответственно. Решать проблему, скажем так, подручными средствами не хотелось — паллиатив, да и вообще не мой стиль. По-хорошему, нужна была нормальная женщина, желательно постоянная, с которой все взаимно.
Но Венера на эту роль при всей ее привлекательности сейчас не годилась. С одной стороны на нее давит брат, с другой — нет нормальной работы, жизнь не устроена, внутри все тревожно. Лезть к женщине, которая стоит на шатком полу, — значит, по сути, воспользоваться тем, что ей плохо. К тому же где гарантия, что ее небольшая влюбленность не трансформированная благодарность? Когда кто-то впервые за долгое время проявляет к тебе нормальное человеческое участие, эти два чувства путаются на раз.
Тем более что сношать все, что шевелится, — это совершенно точно не про меня. Так что оставалось ждать и надеяться, что подходящий вариант появится сам. А с Венерой — пусть пройдет время. Вот встанет на ноги — и посмотрим.
Усилием воли отогнав от себя мысли о Венере, я вернулся к разговору. Юрий Дмитриевич как раз отхлебнул чаю, бросив в чашку оба ломтика лимона и слегка потыкав их ложечкой, и вопросительно посмотрел на меня.
— Так о чем вы хотели поговорить?
— Видите ли, Юрий Дмитриевич, я поступил в аспирантуру.
— Поздравляю, — вежливо сказал он.
— Спасибо, — так же вежливо ответил я и продолжил: — Аспирантура в Москве. Я вхожу в научную школу Сергея Николаевича Епиходова.
— О, у вас уже своя научная школа есть? — поднял он на меня удивленные глаза и чуть не поперхнулся чаем.
— Нет-нет, не моя, а академика Епиходова, Сергея Николаевича. Он, когда на конференции услышал мой доклад и узнал, что я его полный тезка, сразу взял меня в ученики. К сожалению, сейчас он уже умер, но его передовые методики, те технологии, по которым он занимался реабилитацией людей, должны жить и внедряться.
— Подождите-подождите, у меня голова кругом, — замахал руками Юрий Дмитриевич. — Я-то тут при чем?
— Так вот, мне для аспирантуры нужна характеристика с места работы в сельской местности, поэтому я и попросил, чтобы мне дали возможность поработать немного здесь.
Юрий Дмитриевич кивнул. Как прожженный чиновник, он прекрасно понимал такие дела. А я продолжил:
— И вот, работая здесь, я обнаружил неподалеку от Морков старый заброшенный санаторий.
Я сделал паузу и посмотрел на Юрия Дмитриевича.
Тот продолжал пить чай, не поднимая на меня взгляда, но на его лицо набежала тень.
— Я осматривал пациентку во время дежурства на выезде, — объяснил я. — Она как раз была на территории санатория, работает там. Так как женщина пожилая, чтобы не гонять ее туда-сюда, мы поехали сами, и я заодно посмотрел, что там происходит. Попробовал воду, осмотрел все. И вот что скажу вам, Юрий Дмитриевич: если есть такая возможность, я готов вложиться в этот санаторий и сделать на его базе, точнее, на базе того, что от него осталось, небольшой реабилитационный центр. Смотрите, это даст, во-первых, рабочие места для жителей Моркинского района. У вас много высококлассных медицинских работников разной квалификации, которые после закрытия санатория остались не у дел или работают на каких-то подсобных работах. Кроме того, я мог бы привлечь ряд специалистов из Казани, у меня там знакомые остались, а также нескольких ученых из Москвы. И на этой базе можно было бы сделать хороший реабилитационный центр, который прогремел бы на всю страну, что Моркинскому району и вам, как его главе, даст неплохие преференции.
Я сделал паузу, чтобы набрать воздуха, и Юрий Дмитриевич тут же вклинился:
— Вы понимаете, это все хорошо, но тут есть несколько моментов.
— Слушаю вас, — сказал я.
— Первый и самый существенный — это ФЗ номер тридцать три.
Я поморщился.
— Что-то не припомню.
— Федеральный закон номер тридцать три «Об особо охраняемых природных территориях». Лечебно-оздоровительные местности и курорты оттуда выбросили, но территория, на которой располагается санаторий, относится к памятнику природы и является государственной собственностью.
Он посмотрел на меня. Я покачал головой.
— Насколько мне известно, — сказал я, припоминая, — в праве муниципалитета, как субъекта РФ, добиться того, чтобы там провели зонирование и перевели такой памятник природы на муниципальный уровень, потому что особо охраняемые природные территории бывают и местного значения. Это я знаю точно, в законе есть такой пункт. И если так, то, в принципе, есть возможность взять здание хотя бы в аренду…
— Это можно, а вот ресурсы… — прищурился Юрий Дмитриевич.
Я покачал головой.
— Существует достаточно много частных санаториев, и далеко не все они этим законом связаны по рукам и ногам.
— Да нет же, разных ухищрений хватает, — хмыкнул Юрий Дмитриевич. — Например, если мы изымаем из сети особо охраняемых природных территорий какую-то одну, сможем выделить ее в другом месте. А у нас, кстати, сейчас реализуется проект «Кюсото». Он направлен на то, чтобы кюсото, то есть священные рощи марийцев, выделить как особо охраняемые территории со статусом «памятник природы». Так что территориально по площади это получится один к одному, и вполне даже можно махнуться, не нарушив размеров экологической сети. Я не вижу здесь особых сложностей. А жители района за вас так горой стоят, что общественные слушания пройдут на ура.
— А что тогда? В чем проблема? — посмотрел я на него.
— Проблема в том, что этим санаторием заинтересовались не только вы, — тихо сказал Юрий Дмитриевич и многозначительно посмотрел на меня.
Я помрачнел.
— Могу я узнать, кто именно и что они планируют? Может, мой проект окажется более эффективным и даст именно для вас больший выхлоп, — посмотрел я на него. — Плюс доход для района, для Морков. Мне кажется, это достаточно весомый аргумент.
— Так-то оно так, — махнул рукой Юрий Дмитриевич и сердито отставил чашку. — Но там такие люди, что с ними особо не договоришься.
— Вы скажите, что за люди, по-тихому, а уж я договорюсь.
— Да видел я, как вы умеете договариваться, — саркастически хмыкнул Юрий Дмитриевич. — Наши чуть-чуть казанских не побили, а те оказались вашими друзьями.
— Ну вот, тем более, — развел руками я. — Так что думаю, если вы поддержите мой проект, получите хорошие преференции. В том числе и материальные. Я вам это обещаю. А с конкурентами уже сам буду разбираться. В конце концов, — добавил я, — мы всегда можем войти в дело пятьдесят на пятьдесят или в каком-то другом соотношении.
— Ох, нет, знаю я этих людей. Им протяни палец, они всю руку откусят. Никакого процентного соотношения с ними уж точно не получится.
— Буду иметь в виду, — кивнул я.
На моих глазах рушилась хорошая идея с санаторием.
— Тогда, — сказал я, поднимаясь, — не буду вас задерживать, Юрий Дмитриевич, у вас до начала ВКС почти не осталось времени. Что ж, хоть жители за меня и заступились, но я отработаю-таки эти две недели, а потом поеду искать другое место, чтобы реализовать свои идеи. Потому что твердо решил, чтобы буду воплощать в жизнь методики академика Епиходова и помогать людям.
Юрий Дмитриевич нахмурился, а я продолжил давить:
— И думаю, что таких заброшенных санаториев или усадеб по нашей стране найдется немало. Что-нибудь да подберу. В конце концов, можно найти место в какой-нибудь деревне и заново все отстроить, что будет, пожалуй, даже лучше. Спасибо вам за разговор, Юрий Дмитриевич.
— Подождите-подождите, — торопливо сказал чиновник и нахмурился, явно приняв какое-то решение. Помедлив секунду, он взял листочек и торопливо нацарапал на нем имя. — Вот.
Он показал мне листочек, на секунду задержал его перед моими глазами, а затем разорвал на мелкие клочки, примерно по несколько миллиметров каждый, и бросил в мусорную корзину.
— Понятно? — Он красноречиво посмотрел на меня.
— Да. Спасибо, Юрий Дмитриевич.
— А вот когда решите этот вопрос, тогда и подходите, начнем заниматься землей. Но только после этого. Не раньше!
Он встал и проводил меня до дверей кабинета. Когда я вышел в приемную, Танечка удивленно уставилась на эту картину: видимо, нечасто глава администрации лично провожал местных врачей. Юрий Дмитриевич тем временем сказал:
— Таня, сделай, пожалуйста, выписку из протокола для Сергея Николаевича, и чем быстрее, тем лучше.
— Хорошо-хорошо, — защебетала она и посмотрела на меня уже совершенно другим взглядом, уважительным.
Я вышел из здания администрации в некотором смятении. С одной стороны, хорошо, что глава поддержал мою позицию. С другой — кто эти таинственные конкуренты, которые тоже претендуют на санаторий? И разбираться с этим вопросом предстояло в первую очередь.
Пока я обдумывал, как и с чего начать, позвонила Венера. Голос у нее был изрядно напуганный.
— Сергей Николаевич! — воскликнула она. — Когда вы будете на работе?
— Только вышел из здания администрации, — ответил я. — Сейчас зайду домой, переоденусь, потому что ходил в администрацию в парадном костюме и туфлях, и сразу приеду.
— Поторопитесь, пожалуйста, — попросила она взволнованным голосом.
— А что такое? Что случилось? — забеспокоился я.
— Да там так…
— Венера, говорите прямо.
— Тимофей…
— Что Тимофей?
— Он устроил в доме оргию!
И, зарыдав, отключилась.
Глава 2
Первым моим побуждением было прямо отсюда, от здания администрации, рвануть в Чукшу. Но я этот порыв задавил мощным усилием воли. Что с того, что я пробегу в хорошем костюме, в белой рубашке и туфлях на тонкой подошве все то ли семь, то ли одиннадцать километров до Чукши? Тем более зачем пешком, если дома есть машина? Во-первых, обязательно заболею, во-вторых, какие потом будут эти туфли, непонятно. Если Тимофей устроил оргию, то она продолжается уже давно, и за каких-то дополнительных пятнадцать–двадцать минут уж точно не закончится.
Поэтому я спокойно вернулся домой, быстренько переоделся, задал корму Пивасику и Валере, велел им вести себя хорошо, а сам отправился в Чукшу.
Доехав, припарковал «Паджеро» у амбулатории, чем вызвал ажиотаж среди местных, и сразу же зашел в амбулаторию, чтобы посмотреть, что происходит, и оценить обстановку. Венера сидела за столом и рыдала, уткнувшись лицом в ладони.
— Венера Эдуардовна, — сказал я. — Здравствуйте. Извините, что опоздал, но раньше никак не мог. Был в администрации. Что тут происходит? Что случилось?
Она всхлипнула и попыталась что-то сказать, но слезы не дали. Я набрал стакан воды и поставил перед ней.
— Венера Эдуардовна, — тихо, но настойчиво сказал я, — успокойтесь и возьмите себя в руки. Давайте выпейте воды, хорошо продышитесь, а потом мы с вами поговорим.
Она опять что-то порывалась мне сказать, но тщетно.
— Тише, тише, — успокаивающе ответил я. — Пара минут ничего не изменит. Сейчас мы разберемся, и все будет хорошо. Я вам это обещаю. Вы меня слышите?
Венера кивнула и, схватив стакан, судорожно начала пить, стуча зубами о стеклянные стенки.
— Не торопитесь, делайте маленькие глотки, — посоветовал я.
Она допила.
— А теперь, пожалуйста, сделайте глубокий вдох, затем задержите дыхание и выдох. Четыре, семь, восемь. И так несколько раз. Повторяйте за мной. Давайте вместе.
Мы с ней сделали несколько циклов. И когда Венера уже почти успокоилась, я сказал:
— Вам валерьянки, может, накапать?
— Не надо, — выдохнула она, утирая глаза, затем посмотрела на меня и произнесла: — Одна секунда. Я сейчас…
И пулей выскочила из кабинета. Я сначала не понял, а потом услышал, как она умывается в уборной и сморкается, и понял, что ей просто неудобно было передо мной это делать. Буквально через минуту Венера вернулась. Ничто уже не говорило о том, что она только что пережила такой стресс, лишь чуть покрасневшие глаза да кончик носа выдавали ее состояние.
— Давайте теперь поговорим. Что случилось?
— Да мне позвонила соседка Клавдия, — горько начала она свой рассказ, усаживаясь на стул. — Тимофей, оказывается, еще с вечера вызвал друзей. Они сначала пили тихо, а под утро совсем разбушевались. Говорят, там драка ужасная была, окно разбили, кто-то вылетел оттуда. Соседи хотели вызвать Стаса, чтоб тот пришел разбираться, но сначала позвонили мне, а я уже вам. Не знаю, что там сейчас происходит. Попросила соседей не привлекать Стаса. Просто понимаете, если он вызовет наряд из Морков, даже не представляю, что потом будет!
Она опять приготовилась всхлипнуть.
— Я сейчас схожу туда и все проверю, — сказал я.
— Нет! Их же там может быть много! Соседи сказали, что там еще какие-то мужики пришли. Могут вас побить.
— Не побьют.
Развернувшись, я вышел на улицу.
— Сергей Николаевич, откуда такой танк добыл? — спросил меня какой-то местный дед, окруженный знакомыми и не очень людьми. Все с жадным любопытством буравили меня взглядами — вчера, видимо, еще подметили, когда я подвозил Венеру.
— Добрые люди дали покататься, — размыто ответил я.
— Это не те, что тебя убивать приезжали? — поинтересовался дед.
Чуть не заржав, я кивнул:
— Они самые!
Избегая дальнейших расспросов, я пошел в сторону дома Венеры, а за спиной было слышно, как дед авторитетно объясняет остальным, что казанские сдали назад и в возмещение морального ущерба «нашему доктору Николаичу оставили свой танк».
