Пока ее муж не начал откровенно гулять, даже не скрывая, что трахается на стороне. Я много раз предлагал Алие вернуться, готов был даже воевать с Закаевыми. Но она лишь кротко улыбалась и просила меня быть мудрее. Она берегла сына, посвятила себя ему. А в итоге…
Когда она и Тимур погибли в перестрелке, которую подстроил один из конкурентов благодаря продажной шлюхе, Арсен словно с цепи сорвался. Орал, никого не подпускал и звал мать.
Он стал диким волчонком, который ненавидел всех. Даже отца, который когда-то был для него образцом для подражания.
Чуть позже стало легче – племяш отошел, стал поспокойнее. Но до сих пор стоит ему упомянуть мать, как в его взгляде мелькает боль. И я его понимаю. Мне тоже не хватает сестры. Единственный светлый женский образ в моей памяти. Мать – и та бросила нас ради другого мужчины. Не выдержала правил нашей семьи. А отец…
Он быстро утешился. И я его не осуждал. Пока его любовница не оказалась крысой, которая сливала данные сделок по оружию.
Она заплатила жизнью, но и отец тоже – один из врагов успел воспользоваться информацией этой твари, а в результате я остался без отца.
И сейчас я вижу, как Арсен встает на защиту ровно такой же продажной шкуры. От Борисова другого ждать и не приходится. Он всегда был скользким, но имел полезные знакомства. В последнее время Гриша стал слишком требовательным и наглым. А когда пришлось поставить его на место, затаился.
Артур много раз предлагал решить вопрос кардинально, но я подозреваю, что за ним стоит кто-то еще. И если убрать Босиева, этот кто-то просто найдет новую марионетку.
Я поселил девку отдельно, чтобы посмотерть, как та будешь себя вести, полагая, что так Арсен с ней не встретится. Но не учел, что племянник стал слишком неугомонным. Потеря родителей сказалась на нем не лучшим образом, и он бредит о мести который месяц. Потому и оружие постоянно тащит – то пистолет, то ножи. Твердит, что скоро будет взрослым. А мне хочется, чтобы он снова стал собой. Тем мальчишкой, которого так любила Алия.
– Собираешься ставить мне условия или торговаться? – уточняю, глядя на племянника. Тот смотрит исподлобья. Снова уперся. Раньше он таким не был.
– Ты сам говорил, что мужчина должен нести ответственность. Это я пришел к Наде и захотел ее порадовать.
– Она тебе нравится?
– Она хорошая, – не сразу отвечает Арсен. – С ней прикольно.
Приплыли, мать твою. Племянник подружился с продажной подстилкой. И что мне с этим, черт подери, делать?! У меня нет детей, и я не планировал. В отличие от сестры я не мечтал о семье. Хватило того, что видел в детстве. Но теперь у меня Арсен, которого надо не только обеспечить, но и воспитать. Он должен видеть пример, на который равняться. А я слишком мало знаю о детях. И мне чертовски не хватает мудрости сестры.
– У нас был уговор, – напоминаю ему. – Ты ослушался.
Мальчишка бледнеет, поджимает губы. Конечно, он не хочет в пансион, но выбор в данный момент небольшой.
– Поживешь у Амира пока.
– Что? – в глазах племянника мелькает досада и испуг. – Пожалуйста, не надо.
– Он тебя обижает? – резко спрашиваю, зверея от мысли, что Закаев мог что-то сделать сыну своего брата. В голове мгновенно выстраиваются варианты, пока жду, что ответит ребенок.
А тот…
– Нет, но… – Арсен мнется, а затем все же говорит: – мне нравится жить с тобой.
У меня нет времени ковыряться в его недомолвках. В любом случае сейчас другого варианта нет.
– Либо к нему, либо в пансион. Выбирай.
Племянник опускает голову, даже плечи у него поникают.
– Я поеду к дяде Амиру.
– Тогда бегом вещи собирать.
– Надолго?
– Пара недель минимум. А может, и до конца года.
Когда Арсен, наконец, поднимает взгляд, мне кажется, будто под дых ударили – столько обиды в его глазах. А они у него – как у матери. Один в один. Кажется, будто это Алия на меня смотрит. Сестра, которую я не уберег.
Пацан отворачивается и топает к дому. Гадкое ощущение, что я накосячил, так и долбит где-то за грудиной. Но я игнорирую, запрещая себе даже думать об этом. На крыльцо как раз выходит Аслан. Арсен проносится мимо него, даже не ответив на приветствие.
– Снова злится? – спрашивает брат, подходя ко мне.
– Успокоится, – сдержанно отвечаю. – Возраст такой.
Аслан кивает. Ахмедов – мой двоюродный брат. Старше меня всего на пару лет, но порой ощущение – на целую жизнь. Слишком замкнутый и жесткий. Даже жестокий. Иногда кажется, что даже я не готов зайти так далеко как он.
– Отсылаешь?
– К Амиру. Побудет пока у Закаевых.
– Правильно, – комментирует брат. – Нечего рисковать. Грацию разнесли основательно.
Мрачно киваю, понимая, что дело не только в ударе по моему авторитету в городе. Вопрос еще и в том, что это убытки, и довольно значительные. Грация – один из самых популярных и элитых клубов, в котором можно расслабиться и пойти попытать удачу. Теперь на пару месяцев огромный это финансовый минус, который надо чем-то покрывать.
– Есть идеи с кого начать? – скучающим тоном интересуется Аслан.
Он живет в другой части нашего края. Мы не пересекались в наших интересах, но несколько раз плотно сотрудничали. Я знаю, что он мог бы тоже закуситься – ведь его жизнь тоже подвергли опасности. Но сейчас у него своя война.
– Артур разбирается, – уклончиво отвечаю.
Ахмедов недовольно цыкает.
– Не надоело тебе? Ратмир, он не из наших. Чужак. Как ты можешь доверять ему?
Ухмыляюсь логике брата. В этом смысле у него есть пунктик. Его родители и предки никогда не смешивали кровь. Мой же отец выбрал себе русскую девушку, повелся на ее красоту, а в итоге остался один с детьми.
Может, потому что во мне намешано разного, я куда терпимее ко всем этим смешанным бракам. А может, я просто ненавижу рамки, в которые загоняют традиции моего народа.
Я сам решаю, что, когда и как делать.
– Он – мой помощник и мой человек. Этого мало?
Аслан морщится.
– Ему не понять многих вещей. Он ведь даже методы часто использует… – брат презрительно кривится. – Резника вечно несет. Еще немного, и он решит, что может занять твое место.
Я мало кому доверяю в этой жизни. Да никому, в общем-то. Но Артур – один из немногих, кто для меня входит в ближний круг.
– Так не работай с ним, – пожимаю плечами. – А мне не надо читать морали. Ты лучше свои проблемы решай. Не дожмешь Аскеровых, придешь просить помощи.
В глазах Аслана вспыхивает раздражение. Не любит он, когда тыкают носом в промахи. Впрочем, как и я.
Разговор приходится свернуть, когда на улицу выходит Арсен. Снова без шапки, на лице – угрюмое выражение. Всем своим видом пацан демонстрирует, насколько против моей затеи.
Прощаюсь с братом, и мы идем к гаражу.
– Не ругай Надю, – снова начинает свою песню племянник, когда подъезжаем к дому Амира.
Смотрю на него, пока водитель паркует машину. Внутри ворочается странное ощущение, что может, зря я привез его сюда. Сложно разобрать. Но сейчас слишком много навалилось, и я списываю это чувство тупо на усталость.
– Пообещай! – буквально требует пацан.
– Я сам решу, что и как будет в моем доме, – жестко пресекаю его попытку манипуляции.
– Ты спрашивал, что я хочу на праздник, – неожиданно говорит мальчишка. – Так вот, не ругай Надю. Она мне правда нравится. Пожалуйста.
Не добавив ни слова, племянник выбирается из машины. Торопливо отходит, я едва успеваю выйти за ним
Амир встречает его лично. На его лице самодовольная улыбка. Брат Тимура никогда мне не нравился, но отец уверял, что семья Закаевых – уважаемая и достойная, что Алия будет под защитой. Теперь же мне кажется, что стоило присмотреться к ним получше до их помолвки.
– Через пару недель заберу, – ставлю Амира перед фактом.
Тот кивает, но тут же добавляет:
– Не торопись. Мы семья все-таки. Не вижу я племянника – мы родная кровь.
Он вроде улыбается, но глаза-то холодные. Мне есть что еще ему сказать, но отвлекает телефонный звонок.
Резник.
Прощаюсь с Закаевым и погружаюсь в решением насущных проблем.
Выслушиваю короткую сводку от Артура по вариантам с Грацией. Прямо по дороге приходится поменять план и ехать уже в другой клуб, где тоже неспокойно в последнее время.
В итоге следующие три дня я провожу в постоянных разъездах. Информации по нападавшим на клуб ни черта нет. Будто кто-то ловко прячет все зацепки. Каждый раз, когда кажется, что вот нашли ниточку, ее обрубают. Количество трупов зашкаливает даже для не самого благополучного района. А у нас с этим вроде стало поспокойнее.
Резник занят, так что приходится держать все в своих руках. Сейчас я никому не доверяю и готов подозревать всех и каждого.
Когда, наконец, разгребаю основные дела и возвращаюсь домой, раздражение кипит так сильно, что хочется либо пойти на хориошй спарринг, либо потрахаться от души.
Выбрав второе, сворачиваю к гостевому домику.
За эти дни Платонов коротко отчитывался о состоянии его пациентки. Так что я в курсе, что девка очухалась, и все на ней нормально заживает.
Дура глупая. Сказал ведь тогда – не высовываться и сидеть ждать. Какого черта полезла под пули? Едва успел дернуть в сторону, чтобы не сняли идиотку. Все равно зацепило, но это ерунда по сравнению с тем, что могло быть.
Зайдя в дом, прислушиваюсь – гулкая тишина. На интуиции иду в спальню. Нет уверенности, но когда вижу, что не ошибся, голод разгорается с новой силой.
Что ни говори, а фигура у нее хорошая. Член оживает, и я стягиваю крутку.
– Раздевайся, – бросаю девке, которая застыла с таким видом, будто раздумывает, какую роль врубить. То ли снова недотроги, то ли наоборот.
И это лишь сильнее начинает злить. Какого, спрашивается, хрена?!
13 Надя
Несколько долгих мгновений я так и стою, просто глядя на Ратмира, пытаясь понять – есть ли у меня шанс.
Однако взгляд мужчины наполнен холодом и одновременно желанием. Я не опытна в отношениях с противоположным полом, но все равно чувствую его настрой слишком остро.
Неосознанно вцепляюсь в ворот халата, надеясь защититься. Алиев едва заметно прищуривается. Он тянется к вороту рубашки и начинает ее расстегивать.
Каждое его движение дает понять – все будет так, как он решил.
У меня нет права голоса. Нет возможности сбежать или вырваться.
Невольно отступаю назад и упираюсь ногами в кровать. Ратмир продолжает раздеваться, не отводя взгляда. Кажется, он делает это специально. Едва только Алиев остается в одних брюках, как меня бросает в жар.
Надежда, что все еще можно отыграть назад, тает с каждой секундой. Пусть в клубе я уже готова была смириться с тем, что мужчина все же присвоит мое тело, но все сорвалось. И часть меня наивно полагала, что мне будет везти так и дальше.
Вот только… Вряд ли моя удача до сих пор со мной.
– Мне повторить?
Холодный равнодушный голос резко контрастирует с тем, как смотрит Ратмир. Мне страшно, что в таком состоянии он может быть более жестоким.
Кажется, что он на взводе, а значит, вряд ли станет церемониться.
В глазах начинает печь – разве о таком я мечтала? Этого хотела?
Слышу звук щелчка пряжки и признаю поражение. Опустив взгляд, стягиваю с себя халат. Тот оседает у моих ног бесформенной кучей.
Несмотря на то, что меня исправно кормили и проверяли состояние моей раны, почему-то никто не озаботился тем, что у меня нет одежды. Вообще никакой.
На мне остаются только трусики, и я тут же слышу еще один приказ:
– Полностью.
Осторожно поднимаю взгляд на Алиева – тот не успел раздеться до конца, но я читаю в его глазах свой приговор. Либо я сделаю сама, либо он справится без меня. И тогда я останусь вообще без белья.
Спешно стягиваю последнее, что на мне есть. Чувствую себя по-идиотски. Мне казалось, что близость между мужчиной и женщиной должна происходить совершенно иначе. По любви. С тем, кому ты доверяешь свое сердце и душу. С единственным любимым.
А в результате я стою посреди комнаты – обнаженная и беспомощная – в ожидании приговора от мужчины, который может щелчком пальцев сломать мне жизнь. Да и не только мне.
