- Чего уставились? – поинтересовался Скрытный. – Мне нужен лучший из вас…
Таверна наполнилась завистью, ненавистью и неприязнью, воздух засверкал от столкнувшихся взглядов. Из нескольких мест одновременно донесся шорох, какой издает покинувший ножны кинжал.
Каждый вор в глубине души считает, что он – самый лучший, а остальные – пройдохи и жулики, добившиеся успеха благодаря везению.
- Ладно вам, - буркнул маг, направляясь к свободному и не окровавленному столику, - будете подходить по одному… Эй, одно пиво мне!
Хозяин «Форточки», оставивший активное воровство по причине излишней любви к жареной пище - от нее растет талия и кое-что еще, мешающее проникать в узкие щели - смерил посетителя в капюшоне изучающим взглядом и решил не рисковать.
Пузырек с ядом остался неиспользованным.
- Ну, кто первый? – проговорил Скрытный, отхлебнув пива из кружки, в которой плавал крысиный хвостик. – Я не поскуплюсь, обещаю…
Хрор Глубокий поднялся из-за стола с мягкой грацией сытого хищника.
Он считался одним из лучших воров Ква-Ква, а значит – всего Лоскутного мира. Прозвище заработал еще в молодости, сумев вынести с охраняемого нудистского пляжа пять килограммов драгоценностей.
На самом деле оно звучало несколько длиннее, но мало кто знал это, и почти никто не рисковал произносить его полностью.
Кому охота из-за слова, состоящего всего из трех букв, получить нож в бок?
- Для начала скажи, чего тебе нужно украсть, – спросил Хрор, подойдя к чужаку. – Тогда я…
- Книгу, – ответил Скрытный, - и убери лапу из моего кармана, а то будет хуже.
Хрор отступил и в изумлении уставился на собственную ладонь, покрытую чем-то черным и неприятно шевелящимся.
- Нет! – завопил он. – Убери их! Они кусают меня! Аааа! Аааа!
Скрытный щелкнул пальцами, и дрессированные пчелы-убийцы, разочарованно гудя, снялись со слегка опухшей руки вора и убрались обратно под мантию, в висящее около кармана гнездо.
- Теперь я вижу, ты – человек серьезный, - кивнул Хрор, подтягивая к себе стул и пытаясь заглянуть под капюшон собеседника. – Что за книга?
- Магическая.
- Ты предлагаешь мне забраться в университет? На это отважится только безумец.
- Или тот, кто получит очень большие деньги.
Под мантией Скрытного что-то брякнуло, и убийца замер, очарованный этим звуком.
Хрор не мог ошибаться – так могло звенеть только золото, не гнусные бубли, а желтый, тяжелый металл, который приятно держать в руке и на который можно много всего купить…
- Сколько? – просипел вор.
Скрытный наклонился к нему и прошептал что-то. Посетители «Форточки» навострили уши, кое-кто привел в действие подслушивающие амулеты, но те донесли до хозяев лишь шипение магических помех. Глаза Хрора выпучились, в них отразилась целая гора золота.
- Ладно, - сказал он, с трудом двигая языком. – Я согласен. Что это за книга и когда она будет тебе нужна?
Скрытный повел рукой, создавая вокруг столика Полог Абсолютной Тишины.
Таверна «Священная корова» располагалась на площади Равновесия, что в самом центре храмового квартала. Здесь похмелялись нищие, ошивающиеся возле окрестных храмов, промачивали горло жрецы и обмывали удачные молебны довольные милостью богов прихожане.
Но такого столпотворения, как сегодня, тут не случалось никогда.
Хозяин «Священной коровы» в испуге забился за стойку, и изредка выглядывал оттуда, тщетно мечтая о спокойной жизни контрабандиста или заклинателя демонов.
Таверну заполняли жрецы, и не просто зажигальщики курительных палочек или потрясатели опахалами, а самые настоящие верховные служители. От ярких мантий и головных уборов рябило в глазах, а изготовленных из золота священных символов хватило бы на ювелирную лавку.
Зубост Дерг пробрался к стойке и принялся колотить по ней, требуя внимания.
Гомон смолк, десятки бурливших от подозрений взглядов обратились на верховного жреца Бевса-Патера.
- Э… коллеги, - сказал он, - сегодня мы с коллегой Пуфиком Налом собрали вас, чтобы коллегиально посоветоваться…
- Почему именно в кабаке, месте, полном всяческого непотребства? – послышался из задних рядов скрипучий, как жернов из песка, голос.
Его хозяин, тощий и длинный, возвышался над остальными. На голове, лишенной даже намека на волосы, яростно сверкали черные глаза, а посох в жилистой руке выглядел настоящим оружием.
Омас Фант, верховный служитель Вяжи, бога смерти, по слухам, до обращения работал то ли убийцей, то ли воспитателем в детском саду.
- Тут нейтральная территория, хе-хе, - заявил Пуфик Нал, взбираясь на стул, как ребенок, собирающийся прочитать стихотворение.
- И что? – взревел Омас Фант. – Я должен терпеть непотребный запах пива и присутствие этих!
Мосластый палец указал на стоявших рядом жреца Дрыллингупса, Покровителя Дозволенных Пороков, и служительницу Раздины, покровительницы любви и по совместительству разврата.
- От тебя воняет мертвечиной, - сморщив нос, заявила жрица Раздины. – И зачем ты нарядился в саван?
- А я отказываюсь находиться в одном помещении с ним! – жрец бога огня отодвинулся от заведующего поклонением воде коллеги, тот в ответ гневно плюнул.
Служитель Толстого Хрю, повелителя молний, вцепился в бороду поклоннику Вошколоса, покровителя крупного, среднего и мелкого рогатого скота. Жрец Свауха с гневным воплем вскинул над головой здоровенный молот.
Драка закипела яростная и совершенно беспорядочная. «Священная корова» превратилась в салун из ковбойского фильма.
- Может, богов призовем? – предложил Пуфик Нал, склонившись к уху Зубоста Дерга.
- Не надо, - ответил тот, уворачиваясь от пролетевшей мимо вставной челюсти. – Им ссор и склок у себя на Влимпе хватает. Ничего, подерутся и успокоятся, надо только немного подождать.
Доски пола отчаянно трещали, в центре свалки пыхтел и колыхался жрец Мили-Пили-Хлопса. По воздуху плыли волоски, выдранные из бород и шевелюр, десятки голосов изрыгали проклятия.
Не участвовали в общем веселье только Зубост Дерг и Пуфик Нал, хотя кулаки у обоих чесались отчаянно.
- Господин, - ужас заставил владельца таверны высунуться из-за стойки. – Мне кто-нибудь заплатит?
- Мы простим тебе все прегрешения, даже еще не совершенные, - отозвался жрец Бевса-Патера, глядя, как под рухнувшей тушей служителя бога войны один из столов превращается в набор дощечек и щепочек.
- И благословим, - добавил Пуфик Нал.
Хозяин таверны с воем укрылся за стойкой.
Драка тем временем потихоньку стихала. Жрецы, большей частью пребывающие в том возрасте, что именуют почтенным, не могли драться долго. Слабели руки, дыхание сбивалось и мысль о том, что надо врезать вон тому уроду, уступала место пониманию, что прилечь – не самая худшая идея.
- Все? – поинтересовался служитель Одной Бабы, когда треск и грохот сменились кряхтением, стонами и тяжким сипением.
- Эй, ты там жив? – Зубост Дерг постучал по стойке. – Тут кое-кому нужно ополоснуть глотку.
Стойка издала тоскливый стон.
- Понятно, - жрец Бевса-Патера оглядел таверну, более всего похожую на поле битвы между несколькими бандами пенсионеров. – Надеюсь, коллеги, ценностные и этические противоречия улажены? Тогда перейдем к делу…
Судя по сердитому выражению, промелькнувшему на некоторых красных и потных лицах, кое-кто был не прочь возразить, и если и сдержался, то лишь по причине нехватки дыхания…
- Мы собрались тут, чтобы посрамить магов! – заявил Зубост Дерг. – Сейчас наступил подходящий момент, когда объединенные верой в богов трудящиеся массы могут отринуть ложные надежды на мерзкие чары…
Только через десять минут служитель Отца Богов с трудом заткнул рот собственному красноречию и перешел к делу.
Выслушав пламенную, хоть и несколько невнятную речь, жрецы принялись чесать в затылках.
- Хммм… ухммм, - первым рискнул высказаться служитель Толстого Хрю, облаченный в черную рясу, расшитую золотыми молниями. – То есть вы хотите, чтобы младшие жрецы из всех храмов отправились бродить по улицам, читая эту… демоноотлавливательную молитву?
- Не мы, а Мы! – поправил Пуфик Нал.
- Ну да, - кивнул служитель бога молний. – И где вы ее взяли, кстати?
Жрица Раздины подозрительно сощурилась, а многочисленные амулеты, нашитые на одежду поклонника Стоглазого Ангуса, чуть слышно зазвенели.
- Откопали в древних записях нашего святилища, - не смутился Зубост Дерг, и голос его стал противным, как жужжание зубного сверла. – Как известно, в начале времен Отец Богов, звание номинальное, много раз бился с демонами…
- Это не доказано! – едва слышно прошептал сидевший на полу жрец Мили-Пили-Хлопса. – Это мой бог бился…
- А она не истерлась со временем, эта молитва? – поинтересовался служитель Шпулера-Ловкача.
Зубост Дерг изобразил оскорбленное достоинство, став похожим на страдающего запором верблюда.
- Услышавший ее демон лишится воли и придет в храм Отца Богов, - сказал Пуфик Нал. – Там мы его скрутим, предъявим всем и докажем, что пока маги там у себя в университете это…
- Предаются излишествам! – выкрикнул кто-то.
Служитель Одной Бабы в силу некоторых особенностей анатомии не знал, что такое излишества, но слово ему понравилось.
- Да! – изрек он. – Предаются Ызрыгшествам, а по городу бродят демоны! И тогда все поймут, что маги не нужны и изгонят их!
План отличался некоторой бредовостью, но трудно ожидать рационального мышления от людей, большую часть жизни проводящих в дыму храмовых курений, постоянно бормочущих всякую галиматью и кланяющихся статуям.
- А почему в храм Бевса-Патера? – поинтересовался Омас Фант. – Не присвоят ли служители этого как-бы-отца-богов всю славу себе?
- Клянусь честью своего бога – такого не случится, - торжественно провозгласил Зубост Дерг.
Жрецы взволнованно зашумели.
Нарушившего такую клятву, по общему мнению, ждало что-то очень неприятное. Что именно, никто не знал, но за последние несколько тысячелетий желающих проверить не нашлось.
- Ладно, согласен, - мрачно кивнул жрец Вяжи и стукнул посохом о пол так, что таверна содрогнулась.
Дело сдвинулось с мертвой точки.
Ночная мгла властвовала в Ква-Ква, бесшумно текла по улицам, заглядывала в окна, пытаясь отыскать щелочки в занавесках. Обмахивала бархатными крыльями крадущихся по своим делам прохожих.
Но имелось в городе одно место, куда даже она боялась заглядывать.
Одноэтажный дом на перекрестке улицы Оплывших Свечей и переулка Ушной Серы выглядел довольно обычно. Выделялась только дверь – круглая, выкрашенная в красный цвет и снабженная вывеской, содержавшей надпись «У Толстого Маззи. Тута всигда рады видеть Фас!»
Вывеска не врала – здесь радовались всем, но только некоторым – очень специфическим образом.
У Толстого Маззи, принадлежавшего к подземной расе выползней, собирались те… э… разумные существа, что были не против выпить стаканчик-другой крови или закусить бедрышком девственницы.
Внутри заведения было шумно и тепло, как в духовке, где слегка передержали кукурузные зерна.
Хозяин возвышался за стойкой грудой плоти, источая запахи навоза и фиалковых пастилок - Толстый Маззи следил за чистотой собственного дыхания. Под потолком раскачивались масляные лампы. Из углов доносилось урчание, чавканье и прочие звуки, издаваемые очень голодными посетителями…
Около стойки мельтешили феи мужского пола, сжимавшие слишком большие для них кружки. В полумраке угадывались очертания нескольких оборотней, пары чердачных химер, компании зомби и дряхлого вампира, уминавшего вторую порцию диетического кровавого супа с повышенным содержанием витаминов.
Имелись еще несколько посетителей, чьей видовой принадлежности не знал даже хозяин заведения.
Когда дверь открылась в очередной раз, и в зал шагнуло что-то человекообразное, Толстый Маззи ощутил, как в недрах его пятитонного организма с булькающим звуком пробудилось чувство тревоги.
Нормальный человек сюда не придет, а если придет, то он уже ненормальный.
Новый посетитель, не обращая внимания на любопытные и откровенно злобные взгляд, двинулся к стойке. Толстый Маззи осознал, что ноги чужака двигаются как резиновые шланги, сгибаясь в десятке мест одновременно, а лицо расплывается, меняя очертания.
Выползень ощутил, что готов сам себя смыть.
Оборотень, пребывавший в облике громадного прямоходящего волка, поднялся на задние лапы и сердито зарычал.
- Да? – голос нового гостя прозвучал почти по-человечески, вот только присутствовало в нем странное пришептывание.
- Мы тут не любим людей… ррр… - сказал оборотень, - живых, в смысле… ррр…
- А я при чем?
- Либо убирррайся, - открылась жуткая пасть, сверкнули белоснежные клыки, - либо умирррай… ррр…
Незнакомец улыбнулся, заставив Толстого Маззи покрыться плесенью.
