Хозяин мастерской яростно засипел, раздулся, борода его стала дыбом, а руки потянулись к топору.
Арс на всякий случай отступил, а Тили-Тили раскинул руки и низко присел, словно опустился на невидимый горшок.
- Чего это он? – удивился Прыгскокк.
- Боевая стойка, типа, - пояснил Рыггантропов, видевший йоду в условиях военных действий.
- Шххх… хррр… уххх… - звукам, издаваемым хозяином мастерской, позавидовал бы любой паровоз.
- Интересно, он лопнет или нет? – вполголоса поинтересовался Арс.
- Сссколько у вас есть?
Жадность на этот раз потерпела поражение, но можно было не сомневаться, что она отыграется на следующем клиенте (или на дюжине-другой клиентов).
Студенты провели ревизию собственных карманов и наскребли два десятка круглых монеток с дыркой посредине, несколько мятых бумажек и бронзовый, древнего вида ключ.
Обнаруживший ключ Рыггантропов уставился на него с удивлением.
- Вот, - сказал Топыряк, протягивая деньги гному.
- Двадцать? – возмутился тот. – Это… это… Ладно, вы еще осмотрите наш подвал. Там какая-то пакость завелась. Стамеска, проводи!
Из-за двери, откуда доносился стук молотов и какой-то скрежет, выскочил малорослый гном.
- Чиво? – спросил он. – Маги? Хорошо. Прошу за мной.
По узкой лестнице они спустились к похожей на крепостные ворота двери, около которой стояло ведро с факелами. Стамеска поджег один из них и отцепил от пояса связку ключей.
Мягко клацнул хорошо смазанный замок.
Первым в подвал вошел Рыггантропов, за время обучения успевший заработать репутацию даже среди демонов.
- Никого, типа, – сказал он несколько разочарованно.
Апполинарий Матвеевич убрался из подвала пять минут назад.
Специфика работы в страже такова, что любой человек, охраняющий закон, становится раздражительным, как страдающий мигренями дракон. Но есть люди, просто созданные для этой работы – нервные и вспыльчивые с самого рождения, способные даже объяснение в любви превратить в скандал.
Игг Мухомор, Магучий Единственный Ночальник Торопливых, относился как раз к таким.
От его пронзительного голоса закладывало уши у глухих, а немногочисленные нервные стражники пытались покончить жизнь самоубийством прямо в провонявшем брагой кабинете командира городской стражи.
Откуда брался запах – оставалось загадкой. Игг Мухомор не пил и взяток хмельным не брал.
Сейчас перед столом МЕНТа, массивным сооружением, ради которого погибло не одно дерево, навытяжку стояли сержанты Дука Калис и Васис Ргов, а также лейтенант Лахов.
- Так, - сказал Игг Мухомор неожиданно мягко, и приготовившийся к звуковому удару Лахов озадаченно мигнул, - где это вы находились сегодня утром?
- Патрулировали, - ответил лейтенант.
- А где, позвольте узнать?
Дука Калис смотрел на происходящее, открыв рот, и в голове его, большой и просторной, зарождались неприятные мысли. Васис Ргов, в преддверии начальственного ора натянувший шлем на уши, пытался из него вылезти, чтобы услышать хоть что-нибудь.
- В районе Грязного моста.
- Вот как? – на лице Мухомора, красном, словно у вопящего младенца, появились пятна такого глубокого бордового оттенка, что на них больно было смотреть. – А лавочник Седьмой Хрен, которого утром ограбили, не обнаружил около улицы Звезд ни единого стражника. Почему это случилось?
Лахов отчаянно заскрипел мозгами.
Признаваться в том, что они ходили в веселый дом, было как-то неловко. Говорить, чье поручение выполняли в последние два дня – небезопасно. Оставалось молчать и изображать полных придурков, а это лейтенант и его подчиненные умели делать очень хорошо.
- Не могу знать! – рявкнул Лахов.
- Ах, вот как? – рот МЕНТа широко раскрылся и из него вместе со словами полетели капли нагретой до кипения слюны. – Не можете знать!? И кто вы после этого? Негодяи! Тупицы! Недоумки!
Провинившихся стражников зашатало.
Когда через полчаса они вышли из кабинета Игга Мухомора, в голове у всех троих звенело, а Лахов выглядел так, словно пытался соревноваться в меткости плевков с верблюдом.
- Ночное дежурство, - вздохнул Калис. – Еще дешево отделались.
- Когда он начал разговаривать с нами спокойно, я чуть в обморок от ужаса не упал, - пожаловался Ргов. – Но потом, едва он заорал, я ощутил такое умиротворение.
- Ощутишь его утром, после дежурства, - мрачно буркнул лейтенант, вытирая начальственные слюни с лица. – За мной в караулку, шагом марш!
Грохочущие, равномерные шаги удалились, и в коридоре стало тихо.
Улица Приятного Похмелья, расположенная в самом центре Дыр, выглядит не особенно впечатляюще, хотя некоторые случайно забредшие сюда зеваки находят в ней необычную прелесть.
Ровно до тех пор, пока чей-нибудь нож не воткнется им под ребра.
Скрытный в улице Приятного Похмелья ничего особенного не видел, а с местными порядками знаком был не понаслышке. Поэтому он передвигался неторопливо, время от времени пользуясь вечерним полумраком, чтобы слиться с местностью, прислушаться и оглядеться.
Вода клокотала в сточных канавах, с крыш орали вороны, подражая футбольным болельщикам. Где-то на задворках коты выводили такие рулады, что хотелось завыть с ними в унисон и покончить жизнь самоубийством.
Весна, вызывающая оживление даже в столь мрачном и заскорузлом куске грязи, как Ква-Ква, царила над городом.
Даже на Скрытного подействовала ее невидимое, но могучее волшебство. На один крохотный момент ему захотелось стать не черным магом, а кем-то другим, добрым и открытым…
Но это желание прошло, стоило магу вступить в грязную лужу.
Сумерки в Лоскутном мире длятся недолго, и к тому моменту, когда Скрытный добрался до цели, в Дырах сгустилась пронизанная шорохами и предсмертными криками темнота.
Маг отряхнул грязь с подола мантии, переступил через чье-то тело и толкнул дверь.
За ней располагалась «Форточка», один из самых известных притонов правой части города, место, где собирались воры.
Встретили Скрытного без особого дружелюбия – брошенным ножом.
Вряд ли он предназначался именно магу, просто кто-то из завсегдатаев решил развлечься, швырнув клинок в дверь, а она возьми, да и откройся в самый неподходящий момент.
Посетители дружно вздохнули, когда нож пролетел сквозь капюшон и воткнулся в дверь.
- Чего уставились? – поинтересовался Скрытный. – Мне нужен лучший из вас…
Таверна наполнилась завистью, ненавистью и неприязнью, воздух засверкал от столкнувшихся взглядов. Из нескольких мест одновременно донесся шорох, какой издает покинувший ножны кинжал.
Каждый вор в глубине души считает, что он – самый лучший, а остальные – пройдохи и жулики, добившиеся успеха благодаря везению.
- Ладно вам, - буркнул маг, направляясь к свободному и не окровавленному столику, - будете подходить по одному… Эй, одно пиво мне!
Хозяин «Форточки», оставивший активное воровство по причине излишней любви к жареной пище - от нее растет талия и кое-что еще, мешающее проникать в узкие щели - смерил посетителя в капюшоне изучающим взглядом и решил не рисковать.
Пузырек с ядом остался неиспользованным.
- Ну, кто первый? – проговорил Скрытный, отхлебнув пива из кружки, в которой плавал крысиный хвостик. – Я не поскуплюсь, обещаю…
Хрор Глубокий поднялся из-за стола с мягкой грацией сытого хищника.
Он считался одним из лучших воров Ква-Ква, а значит – всего Лоскутного мира. Прозвище заработал еще в молодости, сумев вынести с охраняемого нудистского пляжа пять килограммов драгоценностей.
На самом деле оно звучало несколько длиннее, но мало кто знал это, и почти никто не рисковал произносить его полностью.
Кому охота из-за слова, состоящего всего из трех букв, получить нож в бок?
- Для начала скажи, чего тебе нужно украсть, – спросил Хрор, подойдя к чужаку. – Тогда я…
- Книгу, – ответил Скрытный, - и убери лапу из моего кармана, а то будет хуже.
Хрор отступил и в изумлении уставился на собственную ладонь, покрытую чем-то черным и неприятно шевелящимся.
- Нет! – завопил он. – Убери их! Они кусают меня! Аааа! Аааа!
Скрытный щелкнул пальцами, и дрессированные пчелы-убийцы, разочарованно гудя, снялись со слегка опухшей руки вора и убрались обратно под мантию, в висящее около кармана гнездо.
- Теперь я вижу, ты – человек серьезный, - кивнул Хрор, подтягивая к себе стул и пытаясь заглянуть под капюшон собеседника. – Что за книга?
- Магическая.
- Ты предлагаешь мне забраться в университет? На это отважится только безумец.
- Или тот, кто получит очень большие деньги.
Под мантией Скрытного что-то брякнуло, и убийца замер, очарованный этим звуком.
Хрор не мог ошибаться – так могло звенеть только золото, не гнусные бубли, а желтый, тяжелый металл, который приятно держать в руке и на который можно много всего купить…
- Сколько? – просипел вор.
Скрытный наклонился к нему и прошептал что-то. Посетители «Форточки» навострили уши, кое-кто привел в действие подслушивающие амулеты, но те донесли до хозяев лишь шипение магических помех. Глаза Хрора выпучились, в них отразилась целая гора золота.
- Ладно, - сказал он, с трудом двигая языком. – Я согласен. Что это за книга и когда она будет тебе нужна?
Скрытный повел рукой, создавая вокруг столика Полог Абсолютной Тишины.
Таверна «Священная корова» располагалась на площади Равновесия, что в самом центре храмового квартала. Здесь похмелялись нищие, ошивающиеся возле окрестных храмов, промачивали горло жрецы и обмывали удачные молебны довольные милостью богов прихожане.
Но такого столпотворения, как сегодня, тут не случалось никогда.
Хозяин «Священной коровы» в испуге забился за стойку, и изредка выглядывал оттуда, тщетно мечтая о спокойной жизни контрабандиста или заклинателя демонов.
Таверну заполняли жрецы, и не просто зажигальщики курительных палочек или потрясатели опахалами, а самые настоящие верховные служители. От ярких мантий и головных уборов рябило в глазах, а изготовленных из золота священных символов хватило бы на ювелирную лавку.
Зубост Дерг пробрался к стойке и принялся колотить по ней, требуя внимания.
Гомон смолк, десятки бурливших от подозрений взглядов обратились на верховного жреца Бевса-Патера.
- Э… коллеги, - сказал он, - сегодня мы с коллегой Пуфиком Налом собрали вас, чтобы коллегиально посоветоваться…
- Почему именно в кабаке, месте, полном всяческого непотребства? – послышался из задних рядов скрипучий, как жернов из песка, голос.
Его хозяин, тощий и длинный, возвышался над остальными. На голове, лишенной даже намека на волосы, яростно сверкали черные глаза, а посох в жилистой руке выглядел настоящим оружием.
Омас Фант, верховный служитель Вяжи, бога смерти, по слухам, до обращения работал то ли убийцей, то ли воспитателем в детском саду.
- Тут нейтральная территория, хе-хе, - заявил Пуфик Нал, взбираясь на стул, как ребенок, собирающийся прочитать стихотворение.
- И что? – взревел Омас Фант. – Я должен терпеть непотребный запах пива и присутствие этих!
Мосластый палец указал на стоявших рядом жреца Дрыллингупса, Покровителя Дозволенных Пороков, и служительницу Раздины, покровительницы любви и по совместительству разврата.
- От тебя воняет мертвечиной, - сморщив нос, заявила жрица Раздины. – И зачем ты нарядился в саван?
- А я отказываюсь находиться в одном помещении с ним! – жрец бога огня отодвинулся от заведующего поклонением воде коллеги, тот в ответ гневно плюнул.
Служитель Толстого Хрю, повелителя молний, вцепился в бороду поклоннику Вошколоса, покровителя крупного, среднего и мелкого рогатого скота. Жрец Свауха с гневным воплем вскинул над головой здоровенный молот.
Драка закипела яростная и совершенно беспорядочная. «Священная корова» превратилась в салун из ковбойского фильма.
- Может, богов призовем? – предложил Пуфик Нал, склонившись к уху Зубоста Дерга.
- Не надо, - ответил тот, уворачиваясь от пролетевшей мимо вставной челюсти. – Им ссор и склок у себя на Влимпе хватает. Ничего, подерутся и успокоятся, надо только немного подождать.
Доски пола отчаянно трещали, в центре свалки пыхтел и колыхался жрец Мили-Пили-Хлопса. По воздуху плыли волоски, выдранные из бород и шевелюр, десятки голосов изрыгали проклятия.
Не участвовали в общем веселье только Зубост Дерг и Пуфик Нал, хотя кулаки у обоих чесались отчаянно.
