Иван Шаман ""

— У нас отличные отношения с Елизаветой, так что брак не стал бы неожиданностью, — пожал плечами Борис. — Что же до французов — это их проблемы, что они порубили головы своим королям и устроили пять революций.

— И тебя не смущало бы даже то, что общество Тесла пустило бы руки по плечи в закрома нашей страны? — не веря, спросил я.

— Два из шести членов общества были бы правителями одной империи с сильнейшим флотом и армией. Ты думаешь, кто-то сумел бы сказать что-то против? — подняв бровь, язвительно поинтересовался Борис.

— Остальные четверо вполне могли, — пожал я плечами.

— Стоило империи появиться, как Япония пошла бы на попятные, удовлетворившись Кореей и частью Китая, — отмахнулся Борис. — Голосов стало бы поровну, а после того как Япония стала бы нейтральной, Индия, наконец, сумела бы выйти из протектората Британии, и, скорее всего, голосовала бы против прежнего сюзерена…

— Как жаль, что все эти светлые планы никогда бы не состоялись, — усмехнувшись, ответил я. — Ведь стоило империи распасться, никто не стал бы ждать, пока она объединиться. Скорее, растащили бы по кускам.

— Чтобы подобного не произошло, и были договорённости как внутри общества, так и вне его… именно для этого я долгое время оставался вне центрального совета общества, контролируя отношения внутри него, — ответил Борис. — И силы, конечно же.

— А что насчёт Ордена Асклепия? Пытавшихся совершить государственный переворот боярах? Вражды Морозовых между собой, в конце концов? — спросил я. — Или братоубийственная война и бесплодие среди одарённых империи – это просто небольшое недоразумение?

— Это необходимая жертва для столетий мира. Во время Первой мировой людей погибло куда больше, — возразил Борис.

— Нет, с учётом Польской зоны – уже нет, — сухо ответил я. — Миллионы…

— Необходимая жертва, — повторил бывший император. — Та же, на которую пошла твоя мать, чтобы вытащить тебя из комы. Та же, ради которой я отказался от престола, чтобы вернуться в объединённое государство и обеспечить мир и процветание.

— Отказался? Что-то незаметно.

Борис сжал кулаки, и по залу прошла волна диссонанса, не оказавшая на меня никакого воздействия.

— Да уж… — хмыкнул Борис, справившись с эмоциями. — Чужак в теле щенка, не понимающий ни черта в геополитике, поучает меня, как управлять государством. Хотя добился лишь того, что оно уменьшилось на три западных губернии.

— К сожалению, в этом моё участие минимально, — ответил я. — Но я с удовольствием расправлюсь с тем, кто ответственен за эту катастрофу.

— У тебя есть такой шанс, — проговорил Борис.

— Если речь о том, чтобы отказаться от престола и бросить на самотёк своих людей и страну – можешь даже не говорить, неинтересно, — усмехнулся я. — Я уже видел, к чему приводят ваши планы.

— Пока мы с Елизаветой сдерживаем остальных членов общества от вторжения, но напряжение и недовольство таким решением нарастает, — с нажимом проговорил Борис. — Особенно после твоих нападений на концентрационные лагеря, в которых содержались искажённые. И не надо делать вид, что ты тут совершенно ни при чём. Среди правителей идиотов нет.

— Только циничные уроды, для которых жизнь сотен тысяч ничего не стоит, — ответил я. — Не нужно втягивать меня в свои интриги и проблемы.

— Это не мои интриги, и уж тем более не мои проблемы, — проговорил Борис, а затем, отклонившись на спинку трона, усмехнулся. — Они уже стали твоими. А когда я встану с этого неудобного стула, навалятся с полной силой. И выбор у тебя простой: либо я уйду отсюда твоим союзником и покровителем, либо незнакомцем, который не пошевелит ради тебя и пальцем.

Глава 7

— Главное я услышал — ты опять уходишь, собираясь оставить страну и престол, — проговорил я. — Опять…

— Можно подумать, ты добиваешься не именно этого, — усмехнулся Борис. — Вопрос: чем ты готов пожертвовать ради своей цели?

— Так, ты всё равно уйдёшь, так или иначе, — пожав плечами, ответил я. — Зачем мне ради этого что-то делать? Наоборот, ради этого я готов кое-что не делать, например, оставить тебя в покое.

— Кажется, ты не улавливаешь мысль, — нахмурился бывший император.

— О, нет. Я всё прекрасно понял, — ответил я, загибая пальцы. — Хороший вариант — ты уходишь и больше не вмешиваешься в политику империи. Плохой вариант — ты уходишь и… всё равно не вмешиваешься в политику империи, потому что я тебе не позволю. Или это первый плохой, а второй хороший?

— И кому я пытался донести мысли? Явно же ты не обучаем… — покачал головой Борис. — Хорошо, скажу прямым текстом: сделаешь как нужно, и на твоей стороне будет три члена совета Тесла из шести. Любое решение против России окажется недействительным. Правда, и нам это дополнительных шансов не даст, но обеспечит нейтралитет общества.

— Если это требует моего отречения от престола — неинтересно, — ответил я. — Мы слишком долго страдали и сражались, чтобы я бросил своих людей, нарушил данное тысячам подданных слово и отправился в неизвестность. Меня это не устраивает.

— Значит, между интересами империи и своими шкурными желаниями ты выбираешь себя? И почему я не удивлён, — с едкой насмешкой проговорил Борис.

— Нет, — спокойно ответил я. — Это значит, что я не собираюсь идти на поводу у существа, которое хотело разрушить родную для меня страну только ради того, чтобы увеличить свои владения.

— Мир и безопасность на сотни лет – вот ради чего было всё задумано! — возразил Борис. — При чём тут территория?

— При том, что я не верю ни единому твоему слову, — ответил я. — Пока всё, чему я оказался свидетелем, говорит только об одном: ты жаждешь власти, даже ценой миллионов жизней.

— Я готов отказаться от престола Российской империи, а ты говоришь мне о жажде власти? — подняв бровь, произнёс Борис. — Где твоя логика, чужак?

— Готовность отказаться от престола и вернуть все регалии власти для коронации — это уже хорошая тема для разговора. Но сделать это придётся в любом случае, — ответил я. — Империи нужен император, и сейчас на такую роль подхожу лишь я.

— Или я, — ответил Борис. — Что бы ты ни говорил, у меня достаточно сил и средств, чтобы вернуться на престол. Вот только это никогда не было моей целью. Иначе я бы никуда не уходил. Но если придётся, я готов на такую жертву.

— И мы опять возвращаемся к хождению по кругу… — вздохнул я. — Камеру включить? Могу даже речь на возвращение написать, несколько вариантов.

— Ты… — Борис на долю секунды сжал кулаки, но затем расслабился. — Мои советники предупреждали о возможной диверсии, что ты готов развязать войну, лишь бы оставить трон за собой, объявить меня тварью диссонанса, меняющей облик.

— Про смену облика я ничего не говорил, хотя и не отбрасываю такого варианта. А в том, что передо мной тварь диссонанса, не приходится сомневаться, — ответил я, махнув в его сторону ладонью. — Именно от них я и защищаю империю и её граждан всё это время. Как умею, естественно. И судя по закрытию Тунгусской зоны, я в этом лучше всех.

— И об этом они тоже говорили, — хмыкнул Борис.

— О том, что я хорош? — усмехнувшись, уточнил я.

— Нет, о том, что твоё самомнение не имеет никаких разумных пределов, — вернул мне улыбку Борис. — Пусть даже ты единственный человек на земле, который в состоянии закрывать аномалии, хоть я в этом и сомневаюсь, твоей судьбы это не изменит.

— Моя судьба… Может, у меня и чересчур скромное самомнение, но я понимаю, что она зависит не только от меня, но и от моих друзей и врагов, — ответил я. — Что не мешает мне брать ту часть, которую я в состоянии взвалить на свои плечи.

— И умереть, вместе с империей, если у меня не будет чемпиона, способного переломить ход голосования, — сказал Борис и тут же поднял ладонь, останавливая мою следующую фразу. — Вы будете сражаться за каждую пядь земли, окружите страну рубежом и будете сдвигать его на несколько километров с каждым крупным поражением. На твоих руках будет кровь миллионов невинных… или ты мне поможешь.

— Не так давно мне уже выкатывали ультиматумы. Вот только решили не развязывать войну, поняв, что в любой момент могут лишиться собственных столиц. И никакие лагеря им не помогут, — ответил я.

— То есть ты готов взять на свою душу такой грех? — уточнил Борис. — Убить миллиарды?

— Как сказал один правитель: «Зачем нам мир, в котором не будет России?». Взаимное гарантированное уничтожение меня вполне устроит. Если устроит наших врагов… но я сомневаюсь, что они на такое пойдут.

— Такие вещи неплохо было бы подтверждать. И не словами, а, по крайней мере, испытаниями. Так чтобы все видели и боялись, — усмехнулся бывший император. — И заодно продемонстрировать, что ты в состоянии как открыть, так и закрыть зону. Повторить подвиг, пусть и в миниатюре.

— Миллионы жизней ради эксперимента? Серьёзно? — спросил я, чуть наклонив голову.

— Ты непоследователен, — поморщился Борис. — То говоришь, что весь мир в труху, то жалеешь кучку людей. Для правителя это недопустимо. Твои угрозы и обещания должны исполняться, а значит, ради спасения миллиардов, которые неминуемо погибнут во время войны, ты должен быть готов убить десятки, а если понадобится и сотни тысяч.

— Я обещал, что уничтожу столицу напавшей на нас страны и без колебаний исполню угрозу. Но не раньше, чем на нас нападут.

— Тогда будет уже поздно. К тому же в данный момент только моё и Елизаветы покровительство спасает страну от расправы, — заявил бывший император. — Стоит мне отозвать свой голос, как Германия отзовёт союзное соглашение, а уже на следующий день на Россию нападёт Никарагуа или Папуа, или ещё какая-нибудь Лумпура. Любая страна, находящаяся под полным протекторатом Великобритании, которую им будет не жалко. В твоих же интересах не допускать подобного, и это мой первый и последний бесплатный совет.

— Уже предвкушаю, какие будут платные, — усмехнулся я. — С ужасом думаю об их неочевидности и эффективности.

— Шут на троне империи… — покачал головой Борис. — Даже Пётр был бы на этом месте уместней.

— Ну прости, я даже не знаю, что в этом больше виновато — наследственность или отцовское воспитание, — развёл я руками. — К тому же я так и не услышал конкретного предложения.

— Всё просто. Я отрекусь от престола, в сокровищницу вернутся скипетр, держава и шапка Мономаха, — сказал Борис. — Ты же вместо того, чтобы претендовать на престол, станешь чемпионом России в противостоянии совета общества.

— Ясно-понятно. Обойдусь и без короны, — всплеснув руками, огорчённо проговорил я и поднялся со своего места. — Спасибо за экскурс в историю и информативную беседу. Всего хорошего и удачи.

— Если ты не станешь чемпионом, Россия обречена, — жёстко сказал Борис, и я понял, что император не шутит, а действительно так считает.

— В империи хватает талантливых бойцов. Тот же князь Морозов пока в разы сильнее меня, — возразил я. — Не вижу причины…

— Твоя близорукость может соперничать только с твоей невообразимой наглостью и самолюбием, — усмехнулся Борис. — И всё же ты прекрасно понимаешь, что лучше всего подходишь на эту роль.

— Нет, всё ещё не понимаю, — ответил я. — Если вы с Елизаветой заодно, почему бы её бессмертному паладину с неразрушимым щитом не отстаивать ваши интересы? Он же непобедимый.

— Сказал одолевший его в бою, — усмехнулся Борис.

— Вас ввели в заблуждение, — ответил я, заставив бывшего императора нахмуриться. — Это не моя победа, а одного из моих помощников, что сейчас сражается на Рубеже, отстаивая звание командира седьмой роты.

— Не передёргивай. Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю, — вновь поморщился император.

— Чем больше мне говорят, что я что-то понимаю… Считай, что я тупенький, но просто везучий, — я развёл руками с наигранной беспомощностью. — Надо что-то – говори прямо.

— Ты… хорошо. На секунду представим, что тебе и в самом деле только исполнилось восемнадцать… — вздохнул Борис. — Генрих не может проиграть, но и выиграть ему тоже не дано. После предыдущего поражения он получил новый камень, но он куда слабее. К тому же его навык не идеален. Сейчас максимум, который ему доступен — это блокировать решение совета. А для остановки готовящегося вторжения нам нужна победа в поединке.

— И снова повторю: если ради непонятных интересов мне придётся оставить страну, которая находится на грани войны, с наседающими тварями с запада… — я покачал головой. — Мне есть чем заняться, и для страны я буду полезней на своём месте. Так что лесом – это туда.

— Ты… как же тяжело разговаривать с простолюдинами, которые даже не представляют как… — в сердцах проговорил Борис.

— О, а как тяжело разговаривать с возомнившими о себе непонятно что, зажравшимися и никогда не видевшими жизни политиками, — скорчив скорбное выражение лица, ответил я. — Особенно с теми, кто родился с золотой ложечкой во рту и шёлковой царской рубашке. Ты даже не представляешь, как живёт народ России.

— Народ? Народ?! — Борис от возмущения чуть с трона не вскочил. — Господи, да какой, к чёрту, народ? Кто его спрашивает? Они в любой стране будут думать и делать то, что им скажут. Достаточно поездить по мозгам, и они будут любить и ненавидеть тех, кого надо за крохотные гроши, никак не меняющие их жизнь! Они скот!

— В этом наше принципиальное отличие. Они – не скот. Они – люди со своими судьбами, надеждами и страхами, — жёстко ответил я. — Пусть тебе их и не понять…

— Там нечего понимать. Они всю жизнь крутятся как белки в колесе: работа, дом, работа, кладбище. Большинство из них ничего не создаёт и ни за что не отвечает. Они просто единицы в статистике. Винтики… — Борис не выдержал и перешёл на повышенные тона. — Любой правитель, что попробует думать о них иначе – свихнётся и ничего, НИЧЕГО не сможет сделать на мировой арене. Потому что любое действие будет стоить десятки тысяч жизней. А то и сотни.

— Думаю, на этом можно заканчивать разговор, — сказал я поднимаясь. — Я обойдусь без старых регалий. А люди, которых ты считаешь скотом, поддержат меня. Тебе нечего мне предложить.

— Стой, — позвал меня Борис, когда я уже подошёл к дверям. — Если ты откажешься от сделки — погибнут миллионы. Если при этом начнёшь осуществлять свою угрозу — миллиарды.

— Я подумаю над наглядной демонстрацией, чтобы провести её без лишних жертв, — проговорил я. — На этом всё.

— Этого мало, — вновь одёрнул меня Борис. — Твои выходки по всему миру продемонстрировали, что у тебя есть возможность быстро перемещаться, но даже с открытием и закрытием зоны это не станет окончательным сдерживающим фактором. Совет может решить, что смерть пары миллионов одарённых — достойная цена, чтобы нейтрализовать угрозу всему миру. Убить тебя, всех твоих близких и всё население Петрограда заодно.

— Это угроза? — повернувшись, спокойно спросил я.

— Это твоё будущее, если ты не прекратишь самодеятельность и не начнёшь думать масштабнее. Я готов оставить трон, ради сохранения страны…

— И занять место в совете Теслы, я это уже слышал. Не слишком большая цена, — ответил я. — Что-то ещё?

— Ты нужен мне на роли чемпиона, — нехотя проговорил Борис.

— Если я настолько нужен, придумайте, как сделать так, чтобы я участвовал в ваших игрищах без необходимости терять право на престол, — жёстко ответил я. — Если это невыполнимо, просто посылайте ваших чемпионов ко мне, а я их прикончу одного за другим или освобожу и наставлю на путь истинный. Как механоида.

— Ты… — Борис посмотрел на меня со смесью сожаления и отвращения, но затем нахмурился. — Не занимай никаких постов в ближайшие месяцы.

— Подготовка к коронации займёт не меньше полугода, так что времени достаточно, — ответил я.

— Нет, того мало… — поморщился Борис. — Но, возможно, я просто не с той стороны подходил к этому вопросу. Если взять весь совет под контроль и ввести новое правило… Да, на этом можно будет сыграть…

— Реликвии рода Романовых должны вернуться в сокровищницу сегодня же, — сказал я. — Если сделаете это, я, так и быть, буду готов принять вашего дуэлянта.

— Это вряд ли, — усмехнулся бывший император. — Но ты же хочешь остановить вторжение в Персию, верно? Так или иначе, тебе придётся встретиться с флотилией не наследного принца Японии. Так почему не сыграть на опережение?

— Хочешь, чтобы я вызвал принца на поединок? И что это решит? А главное, кому и что докажет? — не понял я.

— Принц Нарухито – младший в очереди на наследование, но один из гениев диссонанса. И сейчас именно он является чемпионом при члене совета, представляющем Японию, — объяснил Борис. — Если всё разыграть правильно, ваша схватка может быть приурочена к заседанию совета. Кроме того, император-солнце не желает вести полноценную войну с Россией. Если ты победишь его сына, не убивая, это докажет и твою силу, и лояльность. Голос в совете будет если не за нами, то станет нейтральным, а это уже большой успех.

— Всё это время ты говорил, что принц не может быть чемпионом, — едва скрывая раздражение, сказал я. — Убеждал, что единственный шанс спасти Россию – это оставить престол… А теперь выясняется, что один из принцев Японии – чемпион?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/ivan-shaman/graf-suvorov-kniga-15-73978086/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.