Иван Шаман ""

— Даже если я вернусь? — с немалым удивлением спросил Борис.

— Тем более если вернётесь, ваше величество, — поправил его Леонид. — Возможные варианты мы уже описали. К тому же мы сходимся во мнении, что совет Тесла уже не имеет такой силы, а технологии…

— Я видел твой доклад, — недослушав, сказал император. — Они каким-то чудом заполучили чемпиона Первого, да ещё и в работоспособном состоянии.

— Это было не так просто, и результат совершенно не тот, что мы все ожидали, но теперь империя не зависит от доброй воли общества, — прокомментировал Пётр. — Инициирующие машины удалось скопировать полностью и уже опробовать. Инициацию кристаллов ваш сын освоил в массовых объёмах. А теперь ещё и закрытие зоны… Я бы сказал, что теперь он опережает общество.

— Мы опережаем, — нахмурившись поправил его Борис.

— Нет, ваше величество, именно он. И его помощники, — покачав головой, возразил Морозов. — Не знаю, читали ли вы доклады о росте силы его личных учеников, но сильнейший из них, граф Рубежный, уже официально приблизился к пятому рангу и пока находится на границе его получения из-за проблемы с освоением стихии. Но в училище ему прочили не выше девятого.

— А ты что скажешь, Мирослав? — мрачно посмотрел на адмирала Борис.

— Я никогда не отступлю от данной клятвы, ваше величество… чего бы мне это ни стоило. Но, боюсь, флот за нами не пойдёт, — ответил, склонив голову, Мирослав. — Возможно, вернись вы до пробуждения Александра, всё ещё можно было бы отыграть, вернуть как было, но сейчас… наша родина изменилась до неузнаваемости.

— Вы предлагаете мне признать поражение и сдаться? Я вас правильно понял? — спросил Борис с угрозой в голосе.

— Если позволите, я бы не сказал, что это поражение, — проговорил Багратион-старший. — Ведь вам наконец удалось занять место в совете и даже повлиять на его решения, хоть и не так, как мы все рассчитывали. Возможно, пора двигаться дальше и, в самом деле, оставить престол вашему сыну и его детям?

— Ты предлагаешь отречься от престола мне? — подлокотник под пальцами Бориса растрескался, а затем осыпался, превратившись в труху. Волны диссонанса ударили по стоящим перед ним мужчинам. Опомнился император, только когда услышал звук падающего тела — ребёнок, которого так и не вывели из зала, рухнул без сознания. Впрочем, он уже стал бесполезен.

— Простите, ваше императорское величество, — вновь не разгибаясь проговорил Багратион-старший. — Мы выполним любой ваш приказ… но ситуация куда сложнее, чем вам кажется, и вернуться на престол, не оставив место в совете, вы не сможете. Как и передать его третьему лицу.

— То, о чём ты говоришь – полное поражение. И ответственны за него вы трое! — в гневе проговорил Борис. — Я доверил вам подготовку империи к новому светлому будущему, а вместо этого получил нож в спину!

— Светлое будущее у империи будет, ваше величество, — ответил Пётр, встретившись взглядом с Борисом и впервые за долгое время не отведя глаз. — Просто оно будет без нас с вами. Его принесёт новое поколение, которое вполне справится без нас.

— Ну не то, чтобы совсем без нас, — прокашлявшись сказал Леонид. — Мы можем занять в нём почётное место, хотя, да, во многом придётся уступить дорогу молодым. Но не во всём. Отказавшись от трона, вы сможете сосредоточиться на совете Теслы, а один из нас сможет стать вашим чемпионом.

— Имеешь в виду Петра? — уточнил Борис, повернувшись к бывшему сопернику. — Ты этого хотел бы? Сейчас ты регент…

— Регент при цесаревиче. Во мне отпадёт нужда, как только он взойдёт на трон. К тому же на протяжении последнего полугода его команда активно взваливала на свои плечи все обязанности исполнительной власти, — ответил Морозов. — Думаю, они справятся, если не делать из этого сюрприз.

— То есть ты готов пожертвовать собой, должностью регента, а по сути правителя России, пискнуть здоровьем. И всё это лишь, чтобы уговорить меня отказаться от трона в пользу… сына? — спросил Борис, с удивлением глядя на Петра.

— Если бы не он, я уже был бы мёртв, — не отводя взгляда, ответил Морозов. — Как и многие мои верные соратники. Так что я как минимум должен ему собственную жизнь. К тому же Леонид говорил, что в совете после гибели чемпионов никого не осталось. Так что у меня весьма высоки шансы на выживание.

— Были высоки, — ответил Борис, заставив регента удивлённо поднять бровь. — Как вы верно заметили — ситуация изменилась, и изменилась она не только в России, но и в мире. И общество поспешило приспособиться к новым реалиям, так что новый состав чемпионов уже сформирован… если Елизавета вернёт своего паладина, без чемпиона останусь лишь я. И Первый, который может не спешить, пока его позиция совпадает с позицией Третьего, то есть Англии.

— Выходит, вы вернулись именно за этим? — уточнил Морозов.

— Выходит, так, — кивнул Борис. — Да вот беда, ты на роль чемпиона не подходишь… после сегодняшнего нет никаких сомнений, им должен быть Александр.

— Тогда, возможно, стоит изменить приоритеты? — осторожно заметил Леонид. — Раз не работает кнут, давайте попробуем пряник и чувство собственной важности. Понимаю, ваше величество, это не очень приятно, особенно учитывая все обстоятельства и гибель вашей бывшей супруги, но это лучший вариант.

— Признать поражение и предложить награду? — уточнил Борис.

— Раскрыть все карты и показать, что лишь он справится с заданием. Не врать. Не утаивать. И… предложить то, что он и так получит, но без конфликта с нами, — ответил Багратион-старший. — На мой взгляд, это наш единственный шанс.

— Позовите его обратно… одного, — проговорил Борис, прикрыв ладонью глаза. — И уберите уже этого бесполезного ублюдка с моих глаз.

Глава 6

— Нужно бежать, немедленно! — яростным шёпотом проговорила Мария, стоило нам отойти от зала, в котором остался Борис. — Плевать на вещи и документы…

— Успокойся, — сказал я, хотя и сам был в раздрае. — Мы с ним справимся.

— С ним? С НИМ?! — Мария едва не сорвалась на крик. — Это чудовище, Саша! От него надо бежать…

— Успокойся, — обняв Машу и положив ладони на её слегка округлившийся животик, проговорил я ещё раз. — Он нам не угрожает, а даже если угрожал бы — убивать не станет, не сейчас.

— Нет. Нет, дорогой, этот монстр не остановится, пока не подчинит нас себе или не убьёт, — проговорила первая супруга. — Нужно улетать как можно скорее. На север, к Инге! Объявить общий сбор, весь орден…

— Тихо, — оказавшись в покоях, я позволил себе взять девушку за точки на голове и аккуратно сбил её волнение. Почувствовавшая изменения Мария, надув губки, отстранилась и замолчала, недовольно глядя на меня. — Отпустило?

— Отпустит, как только мы уедем, — ответила Мария.

— Бежать нет смысла. Но, если хочешь, я организую тебе эвакуацию, — сказал я, глядя на супругу. — Хотя времени у нас не так много.

— Что ты собрался делать? — спросила Мария, когда я активировал коммуникатор и набрал Краснова.

— Максим, привет-привет. Извини, нет времени. Вопрос срочный, — проговорил я, не дав товарищу вставить и слова. — Бомба готова? Подавитель для боеголовки?

— Резонатор? Он в разобранном виде, — ответил ошарашенный Краснов. — На сборку надо будет часов пять…

— Значит, не вариант. Пяти часов у нас нет.

— А для чего нужен подавитель? — поинтересовался Максим.

— Есть вероятность, что кое-кто попробует открыть врата диссонанса во дворце, — ответил я, не став скрывать опасения. — Варианты?

— У нас есть один подавитель, в лаборатории, — проговорил Краснов и поморщился, когда голова змея повернулась к нему. — Он достаточно мощный, хоть и стационарный. Если отсоединить и перевезти во дворец, можно подключить к трансформатору. Общественная сеть не подойдёт, как и реактор судна – подавитель его просто заглушит.

— По времени? — уточнил я.

— Часа два… минимум, — ответил Максим, разведя руками. — Быстрее – никак.

— Два часа… — я зажмурился, пытаясь оценить варианты. — Придётся рискнуть с боеголовкой. Разницы между пятью часами и двумя в данном случае нет. Подготовь её к транспортировке катером. Экранируй…

— Хорошо, сделаю, — подтвердил Краснов, и я переключился на другой вызов.

— Константин, зайди к нам, будь добр, — сказал я и, не дожидаясь согласия, активировал следующий номер. — Ангелина, прерви все передачи, возьми «Феникс» и жди во внутреннем дворе.

— Ясно, буду через пятнадцать минут, — не став задавать лишних вопросов, ответила любимая жена.

— Ангелина будет через четверть часа, — сказал я, прекратив вызов. — У тебя как раз есть немного времени собраться.

— А ты? Хочешь остаться здесь? — спросила Мария. — Это неразумно.

— Я не намерен бежать. Если Борис не покинет дворец в течение пяти часов, мы используем на нём Резонатор Краснова, подавим все его силы диссонанса и возьмём под стражу. Или прикончим, если он будет сопротивляться, — сухо ответил я. — Без своих сил он будет просто человеком.

— Не думала, что ты станешь столь безжалостен, — удивлённо проговорила Мария. — Вначале Екатерина, теперь отец…

— Если он попробует угрожать вам или мне, то не оставит мне выхода, — сказал я, пожав плечами. — Кроме того, пусть это и жестоко, но я говорил то, что думаю – он мне не отец, так же как России не правитель. Иначе он бы не бросил свою страну и семью ради непонятных целей.

— Разрешите войти, ваше высочество? — постучав, спросил Константин, и я жестом пригласил его внутрь. — Вызывали?

— Ты же знаешь, кто сейчас сидит в одном из залов дворца, это не станет для тебя сюрпризом? — спросил я, и тот покачал головой. — В таком случае у меня к тебе вопрос: на чьей стороне ты окажешься, если твой отец попытается меня устранить?

— Это неизбежно? — нахмурился Константин.

— Пока – нет, но он принёс клятву верности, так же как принёс её ты. И, возможно, мне придётся его нейтрализовать.

— Я буду на вашей стороне, ваше высочество, — слегка коснувшись рукой груди, ответил Багратион-младший. — Но постараюсь сделать всё возможное, чтобы отец не вмешивался в противостояние. Благодаря вашим тренировкам я стал существенно сильнее, так что справлюсь с ним в одиночку.

— Это хорошо, — кивнул я. — Если придётся драться, мы нейтрализуем действие диссонанса, так что, скорее всего, биться придётся по старинке. Врукопашную или с применением огнестрельного оружия.

— В таком случае нам нужно обеспечить перевес. После изменения состава гвардии и охраны дворца это не будет проблемой. Разве что Василий окажется на стороне князя Суворова, — заметил Константин.

— Вряд ли, но это легко проверить, — сказал я и, вызвав Строгонова, почти не удивился, что он уже в доспехе. — Василий, зайди ко мне… и вызови гвардейцев, состоящих в ордене на боевое дежурство.

— Всех, ваше высочество? — только и спросил Строганов.

— Всех, кто в столице, — ответил я. — Не слишком торопись, часов пять у нас есть, работаем спокойно и без явной спешки.

— Сделаем, ваше высочество, — коротко сказал Василий и отключился.

— Вы же понимаете, что обратной дороги нет, ваше высочество? — спросил меня Константин, когда я открыл сейф и достал крупнокалиберный револьвер. — Если вы решитесь на это, нужно будет идти до конца.

— Если ты спрашиваешь меня, хочу ли я конфликта — нет, не хочу, — ответил я, сунув револьвер в кобуру. — Но, если мне не оставят выбора, я буду к нему готов.

— Ваше высочество… — донёсся приглушённый бронёй голос Строгонова от двери, и в покои вошли шестеро гвардейцев в полной боевой выкладке. — В данный момент в Петрограде находится семьдесят человек из кандидатов и послушников ордена, двадцать учеников и шесть действующих учителей. Учитывая, что вы приказали не привлекать внимание, они явятся в течение трёх часов.

— Отлично, пока прошу остаться в приёмной. Думаю, в покоях нам сейчас ничего не угрожает, — сказал я, и гвардейцы вышли в коридор. — Дорогая, как только Ангелина прилетит, тебя сопроводят на взлётную полосу, и вы отправитесь в Ляпинское княжество. Если что, будем собирать войска там.

— Этого не понадобится, ваше высочество, — неожиданно проговорил Константин. — Подошёл отец, его не пускают, но он просит аудиенции.

— Хорошо, пусть зайдёт, — приказал я, и под охраной Строгонова в покои вошёл Багратион-старший. Несмотря на общую собранность и дежурную вежливую улыбку, можно было с лёгкостью сказать, что его одолевает жуткая усталость.

— Ваше высочество, прежде всего прошу вас не принимать поспешных решений, за которые всем нам может быть потом стыдно, — проговорил Леонид. — Я прекрасно понимаю вашу обеспокоенность и желание действовать, но этого не понадобится. Если вы готовы поговорить с вашим отцом, всё можно закончить к взаимному удовлетворению.

— Взаимному? — усмехнувшись спросил я.

— Совершенно верно, — кивнул Багратион-старший. — К сожалению, у меня не так много времени. Я обещал, что позову лишь вас. Но могу заверить, что ситуация совершенно не такая, как вам могло показаться с первого, или даже со второго взгляда. Прошу вас набраться терпения и помнить, что все мы на вашей стороне.

— На моей? — удивлённо посмотрел я на Леонида.

— Да, ваше высочество. На вашей. Прошу, успокойтесь, если вы сейчас примете необдуманное решение, будете об этом жалеть всю оставшуюся жизнь, — склонившись, произнёс Багратион-старший. — Я не прошу вас бездействовать, но, прежде чем принимать необратимые решения, поговорите с ним. Сейчас он готов к разговору, возможно, даже к компромиссам.

— Хорошо. Один разговор ничего не изменит, — ответил я, прекрасно понимая, что нам нужно выиграть несколько часов. — Василий, Константин, вы должны проследить, чтобы моя супруга покинула дворец, как только Ангелина приземлится на взлётную полосу.

— Как прикажете, ваше высочество, — склонились оба мужчины, а я последовал за Леонидом. Однако перед самым входом он чуть замешкался и повернулся ко мне.

— Будьте аккуратны, но настойчивы, ваше высочество. Твёрдо стойте на том, что для вас является принципиальным, но не позволяйте себе хамства, — дал наставления Багратион-старший. — Вы сильно отличаетесь от своего отца: его воспитывали с самого детства как правителя, и то, что для вас необычно или даже раздражительно, для него не более чем норма, нарушение которой близко к оскорблению.

— Оскорбить я его и без всяких намёков могу, — усмехнулся я.

— Да, в этом я нисколько не сомневаюсь… но прошу подумать о будущем и возможности компромисса… И не показывайте, что вы к нему готовы, пока не получите необходимых для себя условий, — Леонид ещё раз взглянул на меня и неожиданно перекрестил. — С богом, ваше высочество.

Кивнув, я шагнул в открывшиеся передо мной двери и спустя пару мгновений уже стоял напротив пустого трона. Борис же расположился у окна, молча наблюдая за происходящим во дворе. А понаблюдать там было за чем. Вот приземлился мой перехватчик, группа гвардейцев, окружившая Марию, подвела первую супругу к судну, и девушка проворно забралась в кабину, после чего корабль стрелой взмыл в небеса.

— Сколько людей ты решил обречь на смерть, ради бесполезной попытки переворота? — не поворачивая ко мне головы, спросил Борис. — Или, думаешь, я ослеп?

— Никакой попытки переворота не будет, — сдержавшись, ответил я. — Чтобы был переворот, на престоле должен сидеть монарх, чьё место хочет занять другой, а я просто пересяду с одного стула на другой. Так что это лишь укрепление властной вертикали и обеспечение безопасности.

— Самоуверенность тебя погубит, — усмехнувшись, повернулся ко мне Борис. — Тебе со мной не справиться. Я в сотни раз сильнее. В тысячи. Если понадобится, я уничтожу весь твой орден, вместе с армией и флотом.

— И будешь править руинами? В таком случае ты делал всё верно, искусственно разжигая смуту, — ответил я, пожав плечами, и уселся за стол напротив трона. — Ещё немного, и от страны остались бы только дымящиеся головешки.

— И ты ставишь себе в заслуги то, что этого не произошло? — поинтересовался Борис, а затем, на мгновение нахмурившись, рассмеялся. — Серьёзно? Ты и в самом деле решил, что только благодаря тебе страна осталась в целости?

— Так уж вышло, что я непосредственно принимал в этом участие, — ответил я, пожав плечами. — Хоть и не всегда я был тем, кто ставит точку.

— Забавно… забавно, — покачав головой, проговорил император, а затем, отвернулся и замолчал на несколько секунд. Я хотел было возразить, когда он хмыкнул и подошёл к трону. — Хочешь знать, что происходило на самом деле до твоего вмешательства? Возможно, тебе будет небезынтересно, какой дворец ты поломал, таская из него материалы для строительства своего сарайчика?

— Время у нас есть, так что я никуда не тороплюсь, — ответил я, откинувшись на спинку кресла.

— Время есть… собираешь войска? Впрочем, это неважно. Если понадобится, вы все будете мертвы в течение пары секунд, — отмахнулся Борис, садясь напротив. — С чего бы начать, чтобы ты понял… Наверное, стоит сказать, что многонациональный российский народ неоднороден, но скован общими принципами, которые формировались тысячу лет. Как минимум пятьсот.

— С Петра Великого? — уточнил я.

— С чего вдруг? Нет, с его троюродного прадеда, Ивана Васильевича, прозванного также Грозным, — ответил Борис. — Именно он начал формировать единое государство, низводить всех своих родственников до статуса вассалов, лишая прав на престолонаследие, и вводить новые законы. Несмотря на очевидные проблемы, умер он, имея двух наследников, пусть и слабых здоровьем… впрочем, это неважно. С этого времени Русь была единым государством, а не разрозненными уделами или княжествами, как большая часть стран Европы.

— Возможно, ты не в курсе, но та же священная римская империя имеет в составе больше сотни герцогств, баронств и личных имений. Польша была порезана как овощной пирог, на мелкие куски, в каждом из которых были свои магнаты и шляхи, имевшие право выбирать себе короля… — проговорил в задумчивости Борис, и я понял, что его и в самом деле волнует эта тема. — Именно поэтому они раз за разом проигрывали России. Даже объединившись, они были лишь кусками, а мы — целым. Но по этой же причине мы не в состоянии долго находится в мире.

— Свободолюбивый дух мешает? — хмыкнул я.

— Если очень грубо, то можно и так сказать. Они тянули одеяло на себя… ну и дотянули. Вначале до Первой мировой, а затем и до развала империй, — ответил Борис. — Однако, как ни удивительно, но они нашли выход из подобного положения. Британцы, я имею в виду. Они освободили своих вассалов, сделав их частью федерации. Законно избранные президенты, принимая присягу, приносят клятву королю Великобритании, а жители даже не задумываются, чем им это грозит.

— И ты хотел сделать так же? — спросил я. Слова императора заставляли задуматься, не укладываясь в голове.

— Хотел? Я делал также. На протяжении десятилетий они хотели, чтобы Россия ослабла, чтобы ресурсы нашей империи стали общими, и для них не стало бы большой ценой вхождение в федерацию, особенно если бы они чувствовали себя победителями, — взглянув на меня в упор, ответил Борис. — Двенадцать стран со своими королями, президентами, регентами, канцлерами и первыми министрами, объединились бы в одну империю, омываемую с трёх сторон океанами.

— А немцев с французами кто-нибудь спрашивал? — уточнил я.