- Ничего себе, - сказал Калис, выпутываясь наконец из взбунтовавшейся одежды. – Он что, мертв?
- Да, - Форн Фекалин аккуратно вытер лезвие меча об одежду убитого, и убрал оружие в ножны. Затем наклонился, подобрал веревку, которой был связан грабитель, и спрятал ее в карман.
- А что это значит?
- Что надо подобрать Ргова и убираться отсюда поскорее, - предложил слегка отошедший от шока лейтенант.
- А я думаю, это значит другое, - уверенно заявил Форн Фекалин. – Убийств больше не будет.
Утренний туман в Ква-Ква обладает большей индивидуальностью, чем лондонский смог. В отдельные, особо удачные дни его можно не только пробовать на вкус, а мазать на хлеб вместо масла. Масло это окажется бурым, несколько зловонным, но зато невероятно пикантным.
Туман, в который сегодня утром вступили направлявшиеся к музею студенты, был не из таких. Обыкновенная серая дымка, едва справлявшаяся с основной задачей – прятать город и глушить звуки.
Вчера приятели несколько засиделись в «Утонченном блаженстве», и поэтому сейчас выглядели не очень бодро. Арс зевал, Тили-Тили спотыкался через шаг, и даже Рыггантропов спал на ходу.
В себя он пришел лишь после того, как на него чуть не наехала телега водовоза.
- Чтоб тебя вспучило, - пожелал двоечник ей вслед, и тут окончательно проснулся.
Несколько минут посопел, обозревая то, что в Ква-Ква зовется гордым словом «улица», а потом спросил:
- И все же что вчера это было в натуре?
- Пиво, - ответил Арс, пребывавший где-то на пятой минуте последнего сна.
- Не, типа в темноте.
- Галлюцинация. Мы же решили.
Топыряк вынырнул из вполне себе розовой полудремы и с упреком взглянул на Рыггантропова. Упрек срикошетил от толстой шкуры двоечника, улетел в небеса, где и поразил ни в чем не повинную пташку.
Та почувствовала себя очень неловко и поспешно облегчилась.
Иных способов бороться со стрессом пташка просто не знала.
- А может, сходим туда, посмотрим? – предложил Рыггантропов. – Следы всякие. Вдруг они остались?
- От галлюцинации?
- А почему нет?
Топыряк обдумал предложение, которое даже в похмельное, невыспавшееся утро казалось странным. Посмотрел на двоечника и понял, что в голову тому попала мысль, и что бороться с ней поздно.
Мысли посещали этот толстостенный маленький резервуар не так часто, поэтому Рыггантропов ими очень дорожил. Расставался с каждой неохотно, только после долгих уговоров.
- Пойдем, посмотрим, - сказал Арс. – Ты хоть место запомнил?
- Шшшшш! – поддержал разговор йода.
- Трали-Вали запомнил, так что все в натуре в порядке, - перевел Рыггантропов.
Пути для отступления оказались отрезаны.
Они выбрались на Длинную улицу, некоторое время поплутали в переулках Косых ям. Топыряк раз шесть готов был воскликнуть «Вот, это же здесь!», но йода упорно шагал дальше.
И только в седьмом похожем месте остановился.
- Ссс! – сказал он.
- Ага, точно. Наши следы вижу, - кивнул Арс. – Вон там рытвина, это Рыггантропов старт взял. А галлюцинация стояла значит… где? Вон там… прямо под аркой… сейчас глянем, что там…
Под аркой непонятным образом сохранился кусочек мостовой – дюжина камней, что держались на месте с упорством последних зубов во рту глубокого старца. След на них оставил бы только тролль, да и то если бы хорошенько попрыгал.
- Ничего, - с облегчением проговорил Топыряк. – Это и в самом деле была галлюцинация. Дава…
- Шшшш! – прервал его Тили-Тили.
Он уселся на корточки, поковырялся между камнями и вытащил что-то маленькое, круглое, зеленовато-желтое.
Очень похожее на чешуйку.
- Типа… - протянул Рыггантропов. – Кусок этой… глюкции?
- Шшш.
- Э, может, какая змея оставила, проползала мимо… - проговорил Арс, чувствуя, как под ногами разверзается пропасть.
И надежда на то, что зубастая тварь им привиделась, летит туда вниз головой.
- Змея? В Ква-Ква? В натуре. С такой чешуей?
- Э… ну да…
Судя по размерам чешуйки, змея должна была быть толщиной в бедро крупного мужчины. Таким рептилиям делать в городе нечего. Если только они не хотят быстрой смерти.
- Или рыба?
- Типа проплыла тут? – спросил Рыггантропов, а йода посмотрел на Топыряка с укоризной.
- Нет… проезжала телега с рыбами, и с нее сыпалась чешуя… - Арс умолк, сам понимая, что говорит ерунду.
Никто не будет возить рыбу через Косые ямы, а если вдруг такое случится, то каждую упавшую чешуйку тут подберут и сварят из нее обед на пять человек. В этой части Ква-Ква едой не разбрасываются.
- А значит, а значит… - надежда со шмяканьем приземлилась на дно пропасти и скончалась в муках.
- В натуре, - Рыггантропов покачал головой.
- Ссссс! – судя по интонации, Тили-Тили был с коллегой полностью согласен.
- Ладно… тогда, - Арс попытался собраться с мыслями, и после некоторого напряжения это ему удалось, - тогда давай отнесем эту штуку в музей. Хранитель хорошо разбирается во всяких тварях. Он точно скажет, что это такое. А то вдруг это и не чешуйка вовсе?
Останки надежды задергались, словно над ними колдовал опытный некромант.
- Отнесем, - кивнул Рыггантропов. – Пошли?
И они пошли, и добрались до музея Натуральной истории к самому открытию. Миновали Пасюка, и отправились на поиски Простодрэля. Тот обнаружился в том зале, где студенты работали вчера.
- Шлюк плях доброе утро, - проворчал эльф тоном, какой обычно приберегают для проклятий. – Ну что, начнем?
- Э, Простодрэль… - сказал Арс. – Мы тут вчера видели на улице… а сегодня нашли… вот, ну…
Тили-Тили шагнул вперед и продемонстрировал чешуйку.
Хранитель нахмурился, извлек из нагрудного кармана халата увеличительное стекло.
- Так, давай сюда, - в этот момент эльф даже забыл о том, что должен булькать и хлюпать. – Очень интересно.
Студенты ждали, затаив дыхание. Рыггантропов, который просто не знал, что такое волнение, почесывал затылок. Простодрэль разглядывал находку долго, с одной стороны, потом с другой, и при этом что-то бормотал себе под нос.
- Ляпл маблп невероятно, - сказал он наконец. – По всем признакам, она принадлежит змееморфу, причем живому… Тляк, и вы говорите, что видели его на улице?
И эльф уставился на Арса так подозрительно, словно тот прятал древнее чудище в кармане.
- Ну… да… - подтвердил Топыряк.
- Длямп прульк тогда нужно срочно его поймать! Убить и поместить к нам! А то наше чучело бульк древнее, выглядит плохо.
Старого хранителя вряд ли бы сделали почетным членом Общества гуманных ученых.
- Юляльк а вы работайте. Практики никто не отменял, - Простодрэль сурово глянул на студентов.
И эльф, взволнованно шаркая, удалился.
- Поймать? – Арс покачал головой. – Кто этим будет заниматься? Стража? Да они пьяную черепаху не догонят.
- Шшшш!
- Верно, Трали-Вали. Не наше дело, типа, - сказал Рыггантропов. – Беремся за кисточки и вперед.
Арс пошел к столику, где стояли банки с краской. По дороге глянул на витрину, внутри которой стояло чучело змееморфа, и на мгновение ему показалось, что чучело ехидно ухмыляется.
Сырая улица относится к Мокрой примерно так же, как масло к маргарину.
И то и другое желтое, жирное, но одно настоящее, а второе – искусственное, и на вкус их никогда не спутаешь.
На Сырой живут богатые люди, и на Мокрой тоже. Но если вторую населяют нувориши, сделавшие состояние с помощью грабежей, убийств и мошенничеств (не доказанных) особо крупного размера, то первую – аристократы, которым грабить или мошенничать смысла нет.
Когда-то очень давно это делали их предки, и делали крайне успешно.
Лорд Дырг родился в особняке на Сырой улице, как и его отец, и дед, и множество более дальних предков. Родословное древо у лорда было такой длины, что напоминало корневую систему пустынного растения. Изображенное на стене в специальной комнате, оно давно сползло на пол.
Спал лорд Дырг в отдельной спальне, что располагалась по соседству со спальней жены, и поэтому привык просыпаться в тишине, от деликатного покашливания лакея, принесшего утренний кофе.
Но сегодня лорда разбудили самым непочтительным образом – криком в ухо.
- Родерик! Родерик! Проснись! – завопил кто-то.
- А? Что? – лорд Дырг выпучил глаза и попытался вспомнить, кто такой этот Родерик, которого ищут почему-то у него в спальне.
Потом осознал, что это он сам, и что он настолько привык к титулу, что едва не забыл собственное имя. И еще осознал, что около его кровати, старинной, огромной, с пологом на украшенных резьбой столбиках подпрыгивает худощавая женщина в белом халате.
Леди Дырг.
В особняке лорда, где даже туалетная бумага была гербовой, неаристократическое поведение не приветствовалось даже у слуг. А уж ожидать от почтенной леди, чья задача – подавать пример челяди, таких поступков, как прыжки вокруг спящего супруга, и вовсе невозможно.
На мгновение лорд Дырг решил, что угодил в кошмар.
- Родерик! – вновь завопила леди. – Они пропали!
- Кто? – спросил он. – Ты мне не снишься?
- Нет! Они пропали! Все! Шкатулка пуста!
И тут леди зарыдала, и не скупыми слезами аристократки, а нервным истеричным плачем кухарки или, в лучшем случае, прачки.
- Шкатулка? – лорд Дырг начал сердиться. – Какая?
- С моими! Драаагоценностями!
И только тут лорд Дырг окончательно проснулся.
- Что? Кража у нас в доме? Это невероятно, - сказал он, и принялся вставать с постели. Делать это без помощи слуги было непривычно, и лорд не сразу вспомнил, что сначала надо откинуть одеяло.
- Невозможно, невозможно, - повторял он, разыскивая около кровати тапочки. – Кража в моем доме?
Едва Дырг накинул халат, как леди упала ему на плечо и лишилась чувств.
- Дженкинс! – закричал лорд, ощущая, что его аристократическое самообладание кладет на стол заявление об отпуске. – Быстро ко мне!
Открылась дверь, вошел пожилой лакей, благодаря седому парику и квадратному лицу похожий на мопса.
- Сэр? – сказал он, не моргнув и бровью.
Дженкинс появился в особняке еще при прежнем лорде, и был слугой старой школы. Если бы на дом лорда упал метеорит, то Дженкинс обязательно осведомился бы, как его представить, и попросил визитную карточку.
- Вызови горничную госпожи. И начальника охраны ко мне. Судя по всему, нас ограбили.
- Да, сэр.
