Татьяна Абалова "Нежные объятия льда. Правдивая история Белоснежки"

– Объявляйте, – шепнула я распорядителю.

– Леди Белла, дочь Его Сиятельства графа Шерба, собственной персоной! – гаркнул он во всю мощь, и я шагнула в круг света.

Дирижер застыл с поднятыми вверх руками. Король перевел глаза с Урсулы на меня. Удивленный взгляд быстро сменился на заинтересованный.

Король встал. Обойдя застывшую с перекошенным лицом мачеху, он направился ко мне. В воцарившейся тишине гулко стучала по паркету трость. Я видела, что поведение короля вызывает у окружающих недоумение. Я и сама понимала, что правителю огромной страны не пристало встречать дебютантку, выходя к ней навстречу. Но он это делал!

Я не понимала, как себя вести, но не готова была поставить короля в неловкое положение, поэтому двинулась к нему навстречу. Почти побежала, чтобы показать, кто здесь главный, к кому я стремлюсь и перед кем должна склониться. В своем необыкновенном платье я выглядела легкой и хрупкой. Я чувствовала себя легкой и хрупкой против этого высокого и крепкого мужчины, припадающего на одну ногу.

Я отлично знала цену своей внешности, поэтому была удивлена настолько откровенной реакцией на свое появление. Возможно, все дело было в каплях «Прекрасные мгновения», возвращающих красоту даже покойникам. А может, королю больше нравились блондинки, чем брюнетки. Или он так сильно обрадовался, что дочь славного генерала цела и блещет здоровьем, что поддался эмоциональному порыву.

Одно я знала твердо: сейчас Урсула выглядела лгуньей, посмевшей обмануть самого влиятельного человека королевства. Вряд ли после этого он захочет продолжить с ней знакомство. Если бы не мерный звук трости и мое учащенное дыхание, я наверняка услышала бы, как у нее скрипят зубы.

Вот так, милая Урсула, за все надо платить. Белоснежке всего лишь пару недель походить с синяками, а тебе путь к королю будет заказан навсегда. Уже не оправдаешься. Прилюдно несла чушь. Уж не знаю, чего она хотела добиться приватным знакомством с Его Величеством, но карты я ей сильно смешала.

Мы встретились с королем в центре зала. Я буквально упала у его ног и низко склонила голову. Он подал мне руку, принуждая подняться, и вдруг притянул к себе.

– Ну, здравствуй, крестница! – произнес он тихо – так, что слышала только я, и поцеловал меня в макушку.

Все встало на свои места. Для меня, но не для окружающих. Присутствующие по–прежнему не понимали, за что мне оказана такая честь. Но король на то и король, чтобы не отчитываться перед вассалами. На нас продолжали пялиться. Урсула, у которой даже через румяна проявилась смертельная бледность, не спускала с меня взгляда. Ее удивление было очевидно: как я могла так хорошо выглядеть, если утром едва ли не умирала?

Видимо, ни генерал, ни сама Белоснежка не афишировали, что Его Величество был ее крестным отцом. Наверняка Снежка запретила старым слугам упоминать об этом, чтобы мачеха не давила на нее, ища предлог посетить дворец. Призналась же тетушка Ида, что юная госпожа не разрешала рассказывать генералу о поведении Урсулы.

Да и сам граф Шерб не был дураком. Я не знаю, по какой причине помалкивал генерал, но в его преклонном возрасте он точно не был любителем светских раутов. Как я поняла, ему проще было взять осадой крепость врага.

Я подняла глаза на короля и шепотом произнесла: «Спасибо!»

Он здорово меня выручил.

– Как ты? Я ждал, когда ты появишься. Не верил, что не придешь в такой важный для тебя день.

Он начисто забыл об Урсуле. Мы прошли мимо нее, как мимо предмета мебели. Краем глаза я заметила, как она стушевалась и поторопилась раствориться в толпе.

– Поговорим? Давно не виделись. Или хочешь потанцевать? Я не предлагаю свою кандидатуру. Слишком стар. Для тебя найдется кто–то поинтереснее.

– Поговорим, – с улыбкой ответила я. Когда еще выпадет такая возможность пообщаться с венценосным «родственником»?

Король кивком дал знать, что пора грянуть музыке. Она и грянула, а мы с ним пошли за тяжелый занавес, где пряталась дверь. Она привела нас в просторный кабинет.

– Я не буду расспрашивать тебя об отце. Я и сам все знаю. Расскажи лучше, что за страсти плела твоя мачеха? – он жестом показал мне на кресло, куда я и опустилась, а сам занял место за огромным письменным столом.

– В нашем доме слишком крутые лестницы, и я иногда оступаюсь. Но в этот раз все обошлось.

Я не хотела жаловаться королю на мачеху. Пусть с ней разбирается генерал. Я в этом мире временный элемент и не вправе решать за Белоснежку. Но какая же у моего больного мозга богатая фантазия!

– Признайся, она не пускала тебя на бал? – король пытливо смотрел мне в глаза.

– Ваше Величество, вам понравилось мое платье? – я встала и покружилась, уходя от ответа.

Король все понял, поэтому перестал меня пытать.

Он рассеянно взял какой–то документ и скользнул по нему глазами. Улыбнулся.

– Сегодня я впервые подписал торговый договор с велеросами. Очень выгодный для моего государства. Возможно, мы заключим и военный. Нордов пора осечь. Поэтому я очень хотел бы, чтобы ты тоже познакомилась с ними, – он поднял на меня глаза.

Его взгляд стал пытливым. Король ждал моей реакции. Ему было очень важно, чтобы моя встреча с велеросами состоялось. Я тоже не из глупых, поэтому сразу сообразила, что речь идет о более тесных связях с северными соседями. Жаль, что я так и не расспросила у гера Брю, кто такие велеросы и чего от них можно ждать

– Если Вашему Величеству будет так угодно, – я покорно опустила глаза.

Глава 7

У меня сжалось сердце. Король, желая заполучить северян в союзники, поставил на Белоснежку, поэтому так нетерпеливо ждал ее. А я со своим «не помню и не знаю» могу испортить ему планы.

– Я не буду представлять вас друг другу, – на лице Его Величества появилась хитрая улыбка. – Хочу понаблюдать со стороны, какой шаг сделают велеросы.

Я поняла. Король показал товар лицом, а теперь давал купцам время решить, пришлась ли я по душе. Бедная Белоснежка. Дома ею помыкала мачеха, а в любви ей придется слушаться короля.

«Глупая, тебя же сразу предупредили, что женихи на балу разбирают дебютанток, как горячие пирожки. Забыла, что в старые времена о правах женщины и не слышали? Так нет, понеслась, желая утереть нос мачехе. Что ж, теперь веселись, пока за тобой наблюдают охотники заключать политические союзы».

Осталось только молиться, чтобы я не пришлась велеросам по нраву. Пусть король ищет другой способ заполучить союзника против нордов. А я… Я без чужой помощи определюсь, как мне жить.

Я вздохнула. Какую же кашу я заварила! Но кто знал, что в мои дела вмешается сам король? Тут поневоле задумаешься, а не желала ли мачеха падчерице добра, запрещая ездить на бал?

«Вот так, милая Аня Голубкина, за все надо платить. В дурке ты, в коме или в сказке, любой неосмотрительный поступок имеет значение».

Когда мы выходили из кабинета, напольные часы пробили последнюю четверть перед полночью. Через пятнадцать минут действие «Прекрасных мгновений» прекратится, и я превращусь в тыкву на глазах у тысячи гостей. То–то будет торжествовать мачеха. Начнет выставлять из себя жертву и сокрушаться о подлости падчерицы, которая превратила ее в лгунью. Внимание короля, конечно, не вернет, но изменить мнение двора может.

Король довел меня до занавеса, отделяющего бальную залу от внутренних покоев.

– Прощай, Белла. Помни, я люблю тебя, – он притянул меня к себе свободной от трости рукой и поцеловал в лоб.

– Вы не вернетесь на бал?

– Нет нужды. С дебютантками я побеседовал, а остальное увижу через плафон на потолке.

Я не стала спрашивать, что за плафон. Подразумевалась, что Белоснежка знает о его существовании. Присев в прощальном поклоне, я вышла в зал. Здесь вовсю шло веселье.

Подняв глаза к потолку, я заметила, что центральная люстра утопает в огромной стеклянной полусфере. Ее грани ярко отражали свет. Я не знала, как она работает, но помнила одно: король скоро будет там. И если я хотела скрыть свою тайну, то бежать надо прямо сейчас. У меня нет времени разгуливать среди гостей, чтобы определить, кто из них велеросы, и как они ко мне относятся. Часы вот–вот пробьют двенадцать.

Я мышкой прокладывала путь к выходу, стараясь держаться за колонами и обходить стороной судачащих матрон. До спасительной двери оставалось всего ничего, когда дорогу мне преградил мужчина. Я едва не наскочила на него, так неожиданно он появился.

– Разрешите пригласить вас на следующий танец, – сказал он, протягивая мне руку. – Я наблюдал за вами и знаю точно, что ваша книжка пуста.

Я вздернула нос, собираясь сообщить, что заполнила книгу заранее, но осеклась. Передо мной стоял тот самый незнакомец, которого я видела в зеркале мачехи. Я открыла и закрыла рот. На нас уже оглядывались, а любовник мачехи продолжал держать руку в приглашающем жесте. Ему вовсе не было неловко, что я так долго раздумываю. Он улыбался.

Грянула музыка. К моему счастью, нечто, похожее на вальс. Только поэтому я вложила свои пальчики в его ладонь. Один танец погоды не сделает. Ну сколько он продлится? Минут пять от силы? А после я ушлю кавалера за прохладительными напитками, а сама поспешу к ждущим меня саням.

Войдя в круг танцующих, я была напряжена, но потом взяла себя в руки и расслабилась. Вспомнила, что я в безопасности. За мной наблюдает сам король.

– Вы невероятно легко танцуете, – произнес любовник моей мачехи.

Мне следовало бы вернуть ему комплимент: несмотря на высокий рост, он был гибок и вел в танце безукоризненно, но я просто поблагодарила. Я ожидала подвоха. Наверняка его подослала Урусула. Что им от меня нужно?

А музыка все играла и играла, и, хоть волнение об утекающем времени не отпускало, я даже начала получать от танца удовольствие.

– И вот вы уже улыбаетесь, – заметил мой кавалер. – Помните, что бы вам ни сказал король, все будет хорошо.

«Зачем он упомянул короля?»

Я подняла на мужчину глаза и сбилась с шага. Нет, не потому что незнакомец был хорош – это я разглядела еще в зеркале в потайной комнате. В голове мелькнула мысль, а не велерос ли он?

От расспросов меня отвлекло покалывание лица, особенно в той части, которую я скрывала. Сначала едва ощутимое, оно перешло в жжение, словно я обгорела на пляже. Меня охватила паника. Я уже ненавидела этот бесконечный вальс. Впору было выпутаться из объятий мужчины и бежать из зала прочь. Но я знала, что ни один нормальный мужчина не оставит даму в беде. Он побежит следом. Хотя бы для того, чтобы выяснить, что случилось.

К моему счастью, дирижер сделал последний взмах палочкой, и музыка стихла. Кавалер повел меня к боковым колоннам. Между ними стояли кресла и диваны для отдыха и бесед. Но мне сейчас было не до разговоров.

На нашу пару все смотрели, и мне чудилось, что пялятся только на меня, так как мое лицо стремительно синеет, а глаз превращается в щелочку.

– Принесите, пожалуйста, воды, – выдохнула я, отворачиваясь от внимательного взгляда любовника мачехи.

Он кивнул и, усадив меня на кушетку, направился к столам, где подавали напитки. Я тут же соскочила. У меня не было ничего под рукой, чем бы я могла прикрыться, поэтому уходить следовало немедленно. Вновь заиграла музыка, а я все отчетливее слышала, как за окнами бьют куранты.

Почти не соображая от страха быть опозоренной, я выхватила у одной из матрон веер и побежала, прикрывая им лицо. Я слышала ее возмущенный голос, но у меня была одна цель – как можно быстрее покинуть дворец.

Лакей в ливрее все так же стоял за конторкой.

– Распорядитесь, чтобы вернули мой плащ, – сказала я дрожащим голосом. Я задыхалась и от быстрого бега, и от паники, обрушившейся на меня.

– Леди, с вами все в порядке? – спросил он, делая знак слуге. Тот неторопливо пошел в соседнее помещение.

– И побыстрей! – крикнула я вслед, готовая бежать за одеждой сама.

Я приплясывала от нетерпения и постоянно оглядывалась на дверь. Я чувствовала, что любовник мачехи или она сама вот–вот появятся. А слуга, как специально, медлил. Лакей смотрел на меня с нарастающей тревогой.

Я застонала, когда увидела выбегающего из зала здоровяка. Поздно было метаться. Не прятаться же за конторку? Заметив меня, он выдохнул и замедлил шаг.

– Я вас потерял. Что–то случилось? – спросил он издалека.

– Мне пора домой! – выпалила я и не нашла ничего лучшего, как побежать.

Я выскочила на улицу раздетая. Слуги у дверей расступились с непроницаемыми лицами. Я понеслась по лестнице, молясь, чтобы не споткнуться. Мне хватило одного увечья.

Я оглянулась и увидела, что здоровяк все еще преследует меня. Он не бежал, но расстояние между нами сокращалось. Заметив, что у подножия лестницы замерли сани, он прибавил шага.

Слава богу, гер Брю был догадливым человеком. Он распахнул настежь дверь. Кучер тоже готовился стегнуть лошадей. Он даже занес руку с кнутом, ожидая, когда я нырну в карету.

Я не поняла, откуда взялись эти двое. Но когда я в очередной раз оглянулась на любовника мачехи, ставшего еще ближе, я налетела на них и едва не опрокинула. Чтобы самой удержаться на ногах, я была вынуждена убрать веер от лица. Мне никогда не забыть, как широко распахнулись глаза молодого светловолосого мужчины, поймавшего меня.

– С вами все в порядке? – спросил он с тревогой в голосе.

– Вполне! – крикнула я и, выпутавшись из его рук, кинулась к карете.

Она тронулась, как только я запрыгнула в нее.

Меня трясло от холода и возбуждения. Гер Брю, несмотря на тряску, капал в мензурку успокоительные капли. Кучер понял команду однозначно и летел, не разбирая дороги. Меня мотало из стороны в сторону.

– Вы знали, что я крестная короля? – спросила я лекаря, махом выпив капли. По горлу растеклась горечь.

Гер Брю, заметно замешкавшись, вытащил из ящика под своим сиденьем плед и накинул мне на плечи.

– Да, знал.

– А тетушка Ида?

– И она знала. Но кроме нас никто. Мы были в храме, когда вас крестили. Господин Шерб не велел распространяться.

– А мачеха?

– Из–за нее и приказал молчать. Она бы с него не слезла. А ваш отец не хотел, чтобы Урсула докучала ему. И вам. И королю, – немного подумав, добавил он. – Крестины – это семейное дело.

– А разве он не считает жену членом семьи?

– Вас крестила покойная королева. Она была подругой вашей матушки, а не Урсула. Генерал бережет память о них обеих, и не хочет, чтобы доверием, оказанным королем, пользовалась его вторая жена.

– Все так плохо? – я поняла, что хотел сказать лекарь. Мы не были той семьей, которую ставили бы в пример.

– У нас запрещены разводы. Иначе генерал давно…

Гер Брю не договорил.

– Боже, я неизвестно что подумала, когда король прилюдно поцеловал меня в лоб. А мачеха едва не умерла от досады…

Я кратко рассказала ему все, что происходило во дворце. Конечно же, упустив беседу с королем в его кабинете.

Лекарь слушал внимательно.

– Урсула чувствует, что теряет генерала, – сделал он вывод. – Она ищет ему замену.

– Но у вас же… то есть у нас же разводы запрещены, – напомнила я.

Лекарь покачал головой.

– На все воля короля. Он может дать разрешение. Но, как я понимаю, генерал не хочет обращаться к нему. Лучше отсидеться в пограничном гарнизоне, чем стать участником скандала.

– Но он же бравый вояка! – возразила я. – А тут вдруг струсил настоять на разводе с нелюбимой женщиной? Не верю!