– Боишься сгореть?
– Осточертели похотливые взгляды. Хочу, чтобы здешние самцы окончательно убедились, что я – с тобой. – Джина наклонила голову вперёд и закончила: – Если хочешь, можешь расстегнуть лифчик.
– Хорошо, давай избавимся от похотливых взглядов, – пробормотал Чащин, принимаясь мягко наносить крем на худенькую спину девушки.
Лифчик он трогать не стал.
– Откуда я знаю, почему ты не похож на простого курьера? – продолжила Джина. – Может, потому, что манера разговора другая. И манера поведения…
– Водишь знакомства с наркокурьерами?
– Уверена, что они – ребята простые, вроде тех двоих, что нас встретили, – парировала девушка. – Ты же много думаешь и периодически ведёшь себя властно, даже сам того не замечая. И то, как ты себя ведёшь, показывает, что ты не курьер. Ты – рыба покрупнее.
– Почему тебя это не напрягает?
– Не знаю. Наверное, потому, что у тебя не нашли наркотики и я не убедилась, что ты опасный преступник.
– То есть ты в это не веришь?
– Поверю, если появятся доказательства.
Следующий вопрос он задал после довольно длинной паузы:
– А если они появятся?
– Тогда я, скорее всего, тебя брошу. Ноги тоже намажь – тыльная сторона бёдер быстро обгорает. – Судя по голосу, Джина улыбалась. – Что там со взглядами?
– Стали завистливыми.
– Значит, ты всё делаешь правильно. Приступай к ногам. А брошу я тебя, потому что не хочу проходить по твоим делам свидетельницей. Или соучастницей.
Её манера прыгать с одной темы на другую без пауз и предупреждений сбивала с толку.
– Ты обещала помочь, – с улыбкой напомнил Чащин.
– Бандитам помощь не нужна.
– А что им нужно?
– Ломать чужие жизни. Больше они ничего не умеют.
– Ты не боишься мне это говорить? Вдруг я разозлюсь и изобью тебя?
– Флекс, я провела с тобой ночь, сначала за разговорами, потом в твоём фургоне. Можно сказать, что я практически на тебе спала. И если ты думаешь, что я в тебе не разобралась, то крепко ошибаешься. Ты меня и пальцем не тронешь. Не потому, что не захочешь, может, и захочешь, если я тебя когда-нибудь доведу до белого каления, ты просто не станешь. И не говори, что это не так.
Безапелляционное заявление Джины не вызвало у него внутреннего отторжения: да – не тронет. Никогда.
– Какой же я после этого бандит? – хмыкнул Феликс.
– Вспомнишь – расскажешь. Кстати, тебя зовут.
Завершая короткий монолог, девушка подняла голову – хотела видеть реакцию Чащина, и потому увидела машущего рукой Дениса, рядом с которым стоял незнакомый мужчина.
– Пойду поговорю, – вздохнул Чащин, закрывая флакон.
– Возвращайся к обеду. Я как раз проголодаюсь.
– Мы точно не женаты?
– Я бы запомнила.
Она вновь опустила голову и закрыла глаза.
Он хмыкнул, накинул рубашку – купальные шорты почти высохли, и поднялся к фургону.
– Привет.
– Во-первых, мы закончили с подключением, – хмуро сообщил Денис. – А во-вторых, познакомься с Тимуром.
– Феликс. – Чащин пожал новому знакомому руку.
– Очень приятно.
– Тимур – твой поставщик, – объяснил Денис. – Мы обрисовали ситуацию, и он поможет.
– Поставщик чего?
– Булки, сосиски, соусы…
– А-а. – Феликс кивнул. – Салфетки?
– И салфетки тоже, – улыбнулся Тимур. – Кофе у тебя есть?
– А у тебя?
– У меня всё с собой.
– Вообще всё? – удивился Чащин.
– Всё, что тебе нужно.
– Давай.
Тимур подогнал грузовую «Lada Largus» к фургону, и они вдвоём – Денис демонстративно ушёл в кафе, перенесли внутрь нужные припасы.
– Посмотришь, на сколько тебе этого добра хватит, – сказал Тимур, когда они закончили. – Если что – дозакажешь, телефон у Дениса возьми или у Серёги. Я из Судака, так что привезу быстро.
– Тебе заплатили? – спросил Феликс и понял, что попал в точку – Тимур помрачнел.
– Тебе есть до этого дело?
– То есть нет?
– Не важно.
Тратиться на припасы для закусочной грузный Сергей не стал, возможно, пообещал заплатить потом, но Чащин знал, что подобные обещания, как правило, не выполняются, поэтому уверенно продолжил:
– Мы так не работаем.
– Мы – это кто?
– Мы – это те, кто я. Нам нравится, когда все вокруг довольны и у всех идёт нормальный бизнес. Так что скажи, только честно, тебе заплатили?
– Твои припасы назвали дополнительным взносом, – неохотно ответил Тимур.
– Сколько я должен?
– Ты серьёзно?
– Сколько?
Тимур назвал сумму. Чащин достал из поясной сумки несколько крупных купюр – там лежала внушительная пачка, почему-то не заинтересовавшая грабителей, и протянул поставщику.
– Что-нибудь ещё привезти? – поинтересовался повеселевший Тимур.
– Двухместный спальный мешок.
– Надоело одиночество?
– Старый порвался – слишком энергично сплю.
– Неплохо, – оценил Тимур. – Когда он тебе нужен?
– А когда у нас ночь?
Тимур хмыкнул и хлопнул Феликса по плечу:
– Скажу племяннику, он привезёт.
– Договорились. Если меня не будет, пусть положит под машину.
– Под эту? – Тимур кивнул на «Bronco».
– Да.
– Она тебе в наследство досталась?
– Это трофейная.
– Из Вьетнама?
– Из Афганистана.
– Я так и думал.
– Не сомневаюсь.
На том и распрощались.
Довольный Тимур уехал. Феликс же отыскал взглядом Джину, увидел, что она по-прежнему загорает – и, по-прежнему, в одиночестве, закрыл фургон и забрался в багажник «Bronco». Содержимое поясной сумки он изучил ещё ночью и знал, что, помимо крупной суммы наличными, в ней лежали паспорт, водительские права, документы на машину и фургон и две банковские карточки на разные имена, ни одно из которых не имело ничего общего с сочетанием «Феликс Чащин». Коды были написаны маркером прямо на карточках. Почему поясная сумка не заинтересовала ночных грабителей, можно было только догадываться, видимо, им запретили брать что-то кроме товара, о котором Чащин до сих пор не имел никакого представления.
Телефоны. Два. Современный модный смартфон, настроенный на лицо Феликса. Когда же Чащин снял чехол, то увидел, что прямо на корпусе несмываемым маркером нанесены два пароля, как выяснилось, от смартфона и от второго телефона, кнопочного, который ожил ночью и с тех пор молчал. В памяти кнопочного не оказалось ни одного номера. А тот, с которого звонили, не определился. Память смартфона была заполнена больше, но ни одно имя или кличка Феликсу ни о чём не сказали.
– Ладно, разберёмся.
Следующим шагом Чащин проверил сохранённые в памяти смартфона маршруты, которых оказалось всего два: первый вёл из Московской области в бухту Капсель. Видимо, запустил навигатор по дороге. Второй – со стоянки, на которой его ограбили, в ту же самую бухту Капсель.
«Я что, в самом деле курьер?»
Во время разговора с Джиной Феликс сдерживался, даже старался шутить, но в действительности предположения девушки ему категорически не понравились. Ни одно из них: ни то, что он рядовой курьер, ни то, что он – авторитет. Чащин себя не помнил, но предположение, что он – бандит… даже не просто не понравилось – вызвало отвращение. Сама мысль о том, что он может торговать наркотиками, была Феликсу противна.
Неужели так и есть?
«Джина сказала, что не поверит, пока не увидит у меня в руках наркоту. Вот и я не должен верить до тех пор… Пока не будет доказательств».
Феликс спрятал телефоны, взял рюкзак и, лишь начав его открывать, сообразил, что он принадлежит Джине. Коротко ругнулся, хотел отложить, но остановился, взвесил рюкзак в руке и вновь ругнулся. Точно так же, но тише. Ругнулся, потому что размер рюкзака не совпадал с его весом: учитывая его заполнение, а вещей у девушки оказалось не очень много, он не должен быть настолько тяжёлым. Точнее, характерно тяжёлым, словно внутри, помимо тряпок, находилось что-то ещё…
«Учитывая его заполнение? Характерно тяжёлым? Откуда у меня это?»
Тем не менее «это» – было. Чащин поколебался, снова выругался, вздохнул, запустил руку внутрь и почти сразу нащупал ту самую тяжесть. Завёрнутую в плотную ткань. А под тканью – в полиэтилен. А потом снова в ткань. Два снаряжённых магазина, глушитель и обычный ПБ[1 - ПБ (пистолет бесшумный) – самозарядный пистолет конструкции А.А. Дерягина.].
«Обычный?! Я могу так говорить об оружии?»
Он поймал себя на мысли, что спокойно, уверенно обращается с пистолетом и не испытывает чувств, которые должны появиться у обычного человека, обнаружившего в вещах спутницы настоящее оружие: никакого беспокойства, волнения и уж тем более страха – Феликс просто увидел пистолет, машинально его проверил и убедился, что оружие заряжено, но не стоит на боевом взводе. Вернул магазин на место и прислушался к себе – ничего.
И даже хуже, чем ничего, потому что, разглядывая оружие, он словно бы услышал очень тихий голос, доносящийся с той стороны барьера беспамятства. Голос того Феликса, которого он позабыл, и голос этот произнёс: «Ну, пистолет, ну и что? Неплохой, кстати, пистолет, да и патронов много. Если понадобится – применим».
И обрывок воспоминания: он целится в мишень. Пистолет в правой руке. Он спокоен и хладнокровен, знает, что стреляет не идеально, но неплохо. Он этому учился.
«Я буду стрелять в людей?»
Да, будет. Если понадобится – выстрелит без колебаний. Но что означает «понадобится»: нападать или защищаться?
А в следующее мгновение Чащин снова выругался, только на этот раз громко и длинно, потому что вспомнил, в чьём рюкзаке обнаружился ПБ. Выругался, аккуратно упаковал пистолет, вернул в рюкзак, а рюкзак положил на место. Закрыл машину, сделал пару шагов в сторону пляжа, остановился, закурил сигарету и, глядя на девушку, очень тихо произнёс:
– Да кто же ты такая?
Сейчас этот вопрос показался ему куда важнее другого, который мучил его со вчерашнего вечера:
