Просекин усмехается. Открывает коробки, вынимает салфетки из бумажного пакета и тащит еду к дивану. От запаха плавленного сыра во рту собирается слюна. Я сама себе доливаю вина и тянусь за кусочком пиццы с креветками.
- Ты будешь разочарована, когда узнаешь, что в таких вопросах мужики редко думают головой.
- Головкой... - киваю я, - Я знаю.
Пашка смеется, а я делаю еще один глоток из бокала. Посмеялась бы с ним, да совсем не смешно. В глазах всех наших знакомых я обманутая лохушка. Николаев сделал из меня посмешище. Не считатя того, что разбил мое сердце вдребезги.
- И все же, Паш?.. Как она тебе? Впечатлила?
- Ждешь подробностей?
Я хмыкаю и, вытянув ногу из-под пледа, поправляю на колене подол платья.
- Хочу понять, где я облажалась.
- Так ты у Андрюни своего спроси. Ему есть, с чем сравнивать.
Болезненный удар в грудь бросает меня на спинку дивана. Я протягиваю Паше пустой бокал, и он выливает в него остатки вина из бутылки.
- Ты что-то знаешь?.. Думаешь, они уже переспали?
- Ничего я не знаю, - откусывает пиццу с беконом.
- Паш, ты бы рассказал мне, если бы знал, да?
- Да. Но ты в курсе, что он никогда мне не нравился.
- Почему?
Это правда. Пашка всегда считал, что Николаев мне не пара. Слишком скользкий и недалекий для меня. Теперь мне интересно, откуда у него это мнение.
- Чуйка, - отвечает он, снова откусывая пиццу.
Пережитое потрясение, боль утраты и разочарование накрывают усталостью и опускаются на затылок неподъемной тяжестью. Чуть съехав ягодицами ниже, я пристраиваю голову на спинке дивана. Пялюсь в потолок, уже даже и не пытаясь вникать в то, что разворачивается на экране.
- Не хочешь с ним поговорить? - спрашивает Паша спустя какое-то время, - Наверняка ведь он наяривает.
Мой телефон звонит в сумке, не переставая. Сумка в прихожей где-то на полу, поэтому если не зацикливаться на мелодии вызова, почти не слышно.
- Пусть катится к черту.
Паша хмыкает и поворачивается ко мне в профиль. Я смотрю на длинные загнутые вверх ресницы, по которым мои подруги сходят с ума.
- Не простишь?..
- Нет, конечно.
- Даже если Авдеенко заманила его туда обманом и повисла на шее, когда он этого не ожидал?
- Примерно такого объяснения мне и стоит ждать от Андрея? - уточняю с сарказмом.
- Сечешь, - подмигивает Пашка.
Я возвращаю голову на спинку дивана и задумываюсь. А что, если все было именно так?.. Я ведь не дала Андрею сказать ни слова, да и от Есении подставы можно было ожидать. Вдруг она его завлекла туда каким-нибудь срочным делом, увела на террасу, чтобы его обсудить, а когда увидела меня, обняла его за шею и начала целовать?..
Правдоподобно?..
Ох, черт! Бред полный, потому что он написал мне, что на даче у родителей, уже после того, как я увидела сторис Авдеенко. Но несмотря на это, кажется, поговорить мне с Николаевым все же придется.
Доносящиеся из колонок голоса героев триллера становятся все глуше и дальше, и к моменту, когда фильм заканчивается я дрейфую где-то между сном и явью. Слышу, как Паша ходит по комнате. Выключает телевизор и гасит свет.
- Ложись, - говорит он тихо, склонившись надо мной.
- Я в душ... Можно?..
Его трезвый ясный взгляд сканирует мое лицо, а потом он кивает.
- Иди.
Я сползаю с дивана, медленно на слабых непослушных ногах плетусь в спальню Паши за его футболкой, а потом закрываюсь в ванной и, раздевшись, встаю под душ. Горячая вода довершает то, что не сделало вино - начинает кружиться голова и изнутри неожиданно поднимается новая волна жалости к себе и обиды.
А еще шока. Шока от того, что подобное могло случиться со мной! Любимицей мамы и папы, одной из лучших студенток потока, одной из самых перспективных магистранток, близкого друга Паши Просекина!
Со мной просто не могли так поступить! Я этого не заслужила!
- Эй!.. - раздается под дверью Пашкин голос, - С тобой там все нормально?
- Да!.. - отзываюсь негромко, - Сейчас выйду!
Вытираюсь, надеваю белье и старую Пашину футболку с Микки Маусом, которая уже давно стала моей. Соорудив тюрбан из полотенца на голове, выхожу и быстро шлепаю в гостиную к дивану. Паша застелил его простыней и убрал остатки пиццы и бокалы.
- Спокойной ночи, - бормочу тихо, ныряя под одеяло.
- Телефон выруби, - протягивает мой мобильник, и я прячу его под подушку.
- Хорошо...
- И еще совет, - проговаривает он, глядя на меня сверху вниз, - Отложи выяснение отношений с Николаевым до завтра. Утро вечера мудренее.
- Ладно, - вздыхаю я, подкатив глаза.
Из положения, в котором я нахожусь, мышцы его живота и груди выглядят особенно рельефными. Ниже резинки его трико я смотреть не рискую, даже несмотря на то, что он мне почти брат.
- Спи давай, - с этими словами он гасит свет и выходит из комнаты.
Проникающее сквозь неплотные жалюзи уличное освещение очерчивает контуры мебели мягким желтоватым светом, создавая уют и ауру безопасности. Я люблю тут ночевать именно за эти ощущения. И за наши совместные с Пашкой вечера, за пиццу и подколы - тоже. Как хорошо, что сегодня он оказался рядом.
Повернувшись набок и подложив ладонь под щеку, я закрываю глаза и пытаюсь уснуть. Однако в этот момент телефон под подушкой подает признаки жизни. Я достаю его, щелкаю по экрану и тут же проваливаюсь в нашу с Андреем переписку.
Блин!.. Я не планировала этого делать!.. Точно не сегодня!
Увидев, что я в сети, Николаев тут же набирает меня, а когда я сбрасываю, начинает строчить как из пулемета:
«Катя, выслушай меня!»
«Ты все неправильно поняла!»
«Эта ненормальная, сказала мне, что ты у нее»
«Я приехал, потому что знаю, что вы в контрах. Я испугался за тебя»
Врет же!.. Врет, гад!
Листнув вверх, быстро охватываю взглядом то, что он мне писал до этого. Ничего интересного, все то же самое, что и сейчас. Только помимо просьб поговорить, вижу там две фотографии разукрашеного Пашей лица. Разбитый нос и заплывший глаз.
«Я могу засадить его, но не буду, потому что он твой брат» - написал Андрей ниже.
Сволочь!.. Засадить Пашку?! А пупок не развяжется?!
Нажав на стрелку внизу экрана, читаю последние сообщения, в которых говорится, что он приехал к Авдеенко, она позвала его на террасу якобы для того, чтобы что-то рассказать обо мне, а потом внезапно набросилась на него с поцелуями.
Где-то я уже это слышала, да?..
Брехня!
Выйдя из переписки, я отключаю звук на телефоне и гашу экран. А потом, бросив мобильник на пол у дивана, снова закрываю глаза.
В голову лезет разное. То, как мы познакомились с Андреем, как красиво он ухаживал, и как мы начали встречаться. Целовались по вечерам у машине у моего дома, ходили в кино и клуб. Потом наш первый раз и знакомство с родителями.
Все было серьезно. Как я могла так ошибаться?..
Как он мог, чтоб его!.. Как ты мог, Андрей?!
Не выдержав напора, плотина прорывается потоком слез. Уткнувшись лицом в подушку, я глухо рыдаю. До боли в горле и икоты.
Задыхаюсь до одышки. Переворачиваюсь на спину и хватаю воздух ртом. Ни разу в жизни мне не было еще так плохо.
Судорожно всхлипнув, я откидываю одеяло, встаю с дивана и на носочках иду к Пашиной комнате.
Дверь плотно закрыта, но мне смертельно хреново!
Тихонько стукнув два раза, я нажимаю ручку и открываю ее.
- Паш...
Слышу шелест постельного белья в кромешной тьме.
- Тошнит?..
- Нет, - лепечу жалобно, - Можно я с тобой полежу? Мне очень плохо.
- Нельзя, Коть...
- Ну, пожалуйста!..
- Бля-а-а-адь!..
Глава 4
Катя
Приняв это за разрешение, я распахиваю дверь и быстро бегу к кровати. Паша отодвигается, освободив мне половину ложа, и я, нырнув под одеяло, поворачиваюсь на бок лицом к нему.
- Разбудила? Прости.
- Блядь... - повторят он с тяжелым вздохом.
- Я не могу там одна, Паша, - проговариваю шепотом торопливо, - Мысли разные в голову лезут. Страшно.
- Говорила с ним?
- Нет, но...
- Переписывалась?
- Нет, но случайно зашла в нашу переписку, - объясняю тихо, - Я ему ничего не писала, клянусь!..
- Зачем тогда ревела?
В спальне так темно, что я почти его не вижу, зато голоса и запаха его хоть отбавляй. Меня тут же окутывает теплым щемящим чувством, и от переизбытка чувств в горло снова прорастают шипы. Однако я держусь - если устрою потоп прямо тут, Пашка сразу вызовет для меня такси.
- Я не ревела, - предательски шмыгаю носом.
Он лежит на спине с закинутой за голову рукой. На фоне окна я вижу только его профиль и выпуклый бицепс. Наступает тишина, и мне начинает казаться, что он уснул. Я, беспрестанно сглатывая ком в горле, не могу. Мне необходимо говорить.
- Что?.. - наконец не выдерживает Паша.
- Ничего... Просто я не знаю, что делать с тем, что я чувствую.
Будто раздумывая, что сказать дальше, он молчит. Не психует и не ворчит, и это вселяет надежду быть услышанной.
- Не думала, что будет так больно...
- Только первые несколько дней. Я думаю.
- Да, я тоже так думаю. Потом станет легче, да?..
- Угу... - он зевает и немного меняет положение тела, повернувшись ко мне полубоком.
