Татьяна Устинова "Тени южной ночи"

Писательница Маня Поливанова становится невольной свидетельницей убийства на тв-шоу. Спасаясь от творческого кризиса, она приезжает в солнечный Пятигорск, но вместо отдыха ее ждет запутанное расследование, ведущее в прошлое погибшего шеф-повара. Неожиданно на веранде домика Лермонтова для нее открывается портал во времени. Там, в девятнадцатом веке, Маня проживает другую жизнь, полную страстной любви к молодому поэту Мишелю и отчаянных попыток спасти его от роковой дуэли…

date_range Год издания :

foundation Издательство :Эксмо

person Автор :

workspaces ISBN :978-5-04-244323-7

child_care Возрастное ограничение : 16

update Дата обновления : 30.05.2026


– Хорошо, пусть будут «правоохранительные органы». Конечно, я в городе осталась! И не поеду в деревню, они ведь еще будут спрашивать! Я свидетель!

– Ты писатель. – Анна поднялась из-за стола и стала ходить по кабинету. Ноздри у нее чуть раздувались, признак тяжелого гнева. – Я не могу все время водить тебя за руку, Маня! Ты взрослый человек. И у меня есть свои дела и обязанности, я не могу бросить издательство и полностью посвятить себя заботам о тебе.

– Что вы, – перепугалась писательница Покровская, – не нужно себя посвящать… заботам…

– Что за вздор ты бормочешь!.. Я сделала все, чтобы ты отправилась к себе и нормально работала! Нет, тебя все же угораздило оказаться причастной к гадкой истории.

– Это не гадкая история, а убийство, Анна Иосифовна.

– Убийство, по-твоему, не гадкая история? Теперь ты заявляешь, что вообще в деревню не поедешь, а это означает только, что не будет романа.

– Можно подумать, что я не человек, а машина для производства текста!

– Да, – вдруг совершенно спокойно согласилась Анна. – Так и есть. Очень глупо с твоей стороны этого не понимать.

– Чего не понимать?! – тяжко поразилась Маня. – Я что, станок этого… как его… первопечатника Ивана Федорова?

– Станок первопечатника – это я, – продолжала Анна тем же тоном. – Я печатаю и издаю книги. А ты именно устройство для придумывания и создания текстов. Это же так понятно!

Маня смотрела на издательницу во все глаза.

Сорвала очки, протерла их полой рубахи, чтобы лучше видеть, и опять уставилась.

– Ты родилась для того, чтобы писать. И когда ты пишешь, у тебя все хорошо. Ты не болеешь, не падаешь с лестниц, не впадаешь в отчаяние. Тебе… некогда все это проделывать! Как только ты перестаешь писать, начинается ерунда. Неужели ты никогда этого не замечала, Маня? Твои выкрутасы терпят только в обмен на книги, которые ты пишешь. Без книг тебя никто не станет терпеть.

– Кто… не станет? – осторожно спросила Маня.

Анна махнула рукой с досадой:

– Какие глупости ты спрашиваешь!

– И все-таки… кто меня терпит? И мои выкрутасы?

– Вселенная, – отчеканила Анна, и Маня чуть не упала со стула. – Высшие силы. Ангелы и демоны. Творец. Придумай, ты придумываешь гораздо лучше меня.

Воцарилась пауза.

– Анна Иосифовна, – наконец заговорила изумленная Маня. – Вы уверены, что всей этой компании есть до меня дело?

– Есть, пока ты пишешь. Как только перестаешь, они перестают тебя видеть.

…Издательница спятила, пронеслось в голове у писательницы. Вот что бывает, когда живешь жизнь среди сумасшедших литераторов и фантазеров!

– Видишь ли, – продолжала издательница, – я точно знаю, что высшие силы видят только движущиеся объекты. Замершая жизнь перестает быть жизнью! Ты появилась на свет, чтобы писать. У тебя нет и не может быть других целей. Я спрашиваю тебя, почему ты не пишешь вовсе или пишешь так мало? Зачем ты испытываешь терпение тех, кто прислал тебя сюда?

– Куда – сюда? В издательство?..

– Нет, в наш мир. В нашу жизнь.

Маня снова сняла очки и стала протирать. Потом полезла пятерней в короткие волосы и стала чесать голову – признак крайней растерянности и душевной смуты.

Волька, дремавший посреди кабинета, задрал голову и навострил уши.

Анна вернулась за стол, сложила руки. Свет плескался в необыкновенном перстне, и блики мешали Мане, сбивали с толку.

– Анна Иосифовна, я правда… Я ничего не поняла.

– Чего именно?

– Вы же разумный человек! Вы материалист! Бизнесмен! Издательство процветает! Вы составляете таблицы! И считаете деньги! И вдруг начинаете толковать про какие-то… высшие силы и предназначение!.. И про Творца! Вы правда… верите во все это?

Анна перевела на нее взгляд.

– Не верю, а точно знаю, Маня. Мир устроен очень разумно и логично. Мало кто об этом подозревает, потому что всем лень приобретать необходимые знания и додумывать до конца.

– Анна Иосифовна, вас что, завлекли сектанты? Или вы теперь еще и хиромант? Или как они называются?

– Понятия не имею, о ком ты спрашиваешь.

– Да, но Алекс утверждает, что моя писанина – треш для болванов!

– Маня, прошу тебя не говорить на обезьяньем языке.

– И что мне давно нужно бросить писать!

– Маня, тебе давно пора начать писать. Всеми силами я пытаюсь тебя к этому сподвигнуть, а ты упираешься, и тоже всеми силами. Я не могу понять почему.

– Анна Иосифовна, я пишу… просто потому, что пишу. Иногда выходит ничего, иногда совсем плохо, но это не означает, что некие высшие силы ждут каждого моего романа! Что вы говорите?!

– Что мир устроен разумно. И логично. Ты нужна миру, чтобы люди, его населяющие, читали твои книжки.

– Зачем?! Алекс говорит, что…

– Ах, избавь меня, пожалуйста, от цитат из Алекса.

– Но он… на самом деле писатель! Из нас двоих только он и есть писатель, а я графоман и фантазерка.

– Очень хорошо, только почему ты не пишешь? Все графоманы выдают горы текста. А от тебя невозможно дождаться одной книги в год!

Маня совсем растерялась.

И призналась:

– Я не знаю.

– Если тебе будет интересно, я когда-нибудь расскажу тебе о предназначении Алекса. У вас они совсем разные, тут ты права. Не нужно прилаживать свое личное предназначение к нему. Ты не приладишь. Хочешь чаю, Маня? Мне привезли превосходный китайский, красный. Специально для тебя.

Маня знала свою издательницу много лет, и за все эти годы так и не привыкла к ее манере мгновенно переходить от заоблачно сложных вопросов к самым простым и приземленным.

– Нет, подождите, давайте еще поговорим о… моем предназначении!

– Пока достаточно. Ты подумай над тем, что я тебе сказала. Подумай всерьез.

Анна велела секретарю подать чай, вышла из-за стола и стала смотреть в окно.

Ее окна выходили во внутренний двор издательства, где был разбит чудесный маленький садик. Зимой там ставили елки и снеговиков, а сейчас цвели пионы и маки. К макам ежегодно подсаживали васильки, чтобы в центре Москвы получался настоящий деревенский луг.

Маня этот садик обожала.

– Ты должна уехать, – не оборачиваясь, отчеканила Анна. – Подальше. Я все знаю. Из своей деревни ты моментально примчишься обратно и будешь заниматься чем угодно, только не романом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=73740473&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом