- Никак нет, - ответил Джавал, опуская руки и выпрямляясь.
Я последовал его примеру.
Разборки между своими — дело неприятное, но случается, а впутывать в них командира нельзя, это чистый зашквар.
- Просто разговор, - добавил мой противник, глядя на меня с ненавистью.
Я кивнул.
- У вас десять минут, - Цзянь обвел бойцов взглядом. - Потом нас ждет медосмотр. Усекли?
И развернувшись, он двинулся к выходу из спальни.
- Я еще с тобой разберусь, - пообещал Джавал, когда комотделения скрылся из виду. - Потом. Поймешь, ничтожная тварь, что такое — встать на пути настоящего кшатрия!
Я пожал плечами и отвернулся — вольному воля, и семь футов над мачтой.
- Мое имя Ингвар, - сказал белобрысый, чьи предки ловили рыбу в Норвежском море. - А твое?
Я назвался, и в этот момент мне показалось, что с новым знакомым что-то не так, волосы не светлые, а крашеные, и на лице слой грима в палец толщиной.
Хотя я только что получил по башке, а после такого и себя в зеркале не узнаешь.
- Что, ищем место? - влез в разговор Вася.
***
Нам достались три койки в центре слева от прохода, и когда я сел на одну, то ощутил под задницей хорошо знакомые пружины. В тумбочке обнаружились два полотенца, одно для лица, другое для организма, и гигиенический набор — зубная щетка, паста, мыло, упаковка одноразовых бритв.
Я все хотел спросить у новых приятелей — не знают ли они, где мы находимся и как сюда попали, но вопрос уплывал, терялся меж других мыслей. Голова и так была дурная, словно после тяжелого сна, да еще и висок после драки пульсировал болью, мешал сосредоточиться.
Смог только оглядеть обмундирование — полевой хэбэ в пустынном камуфляже, все подогнано четко под меня, на погонах палочка-единичка, отметка рядового бойца, и тот же символ, что и у остальных, земной шар, и под ним два перечеркнутых калаша; кепка с козырьком, а сзади к ней платок на пуговках, чтобы закрывать шею от местного солнца; берцы на первый взгляд добротные, но только практика покажет, на что они годятся.
А затем десять минут истекли и пришлось бежать туда, где ждал нас шипливый Цзянь.
Пока шагали до санчасти, удалось еще немного рассмотреть окрестности — с юга и востока внешняя ограда, КПП и за ней пустыня, а вот с запада тянулась ограда пониже, и за ней из песка торчало множество серых кубов без окон, каждый метров в двадцать высотой, и за ними вдалеке красовались круглые черные башни, исполинские столпы.
- Что это такое? - спросил негр Вася, задумчиво почесывая затылок.
- Если бы я знал, - отозвался Ингвар, и посмотрел на меня. - Типа военной базы что-то. А ты говорить умеешь?
- Умею, - я кивнул. - Просто слова экономлю.
Особо болтливым я не был никогда, ну и жизнь научила, что излишняя разговорчивость только вредит. Поэтому уже на срочной ко мне прилипла кличка Молчун, и всегда, когда можно, я стараюсь обходиться без слов дела куда красноречивее на самом деле, чем любой треп.
- Даже шутить умеешь? - восхитился Вася, но тут Цзянь рявкнул «Разговорчики!», и пришлось заткнуться.
Санчасть пряталась за тем зданием, которое я увидел с плаца первым, и тут стояла длинная очередь из бойцов. Понятно, никто не будет менять всю охрану такого объекта в один день, но здесь ошивались все жители нашего казарменного корпуса, то есть примерно — я быстренько прикинул на глаз — сто восемьдесят человек, побольше мотострелковой роты, поменьше мотострелкового батальона, если по российским меркам.
Солнце палило, хотелось пить, башка трещала, комотделения надзирал за порядком. Очередь двигалась с мучительной неторопливостью, и выходившие из санчасти бойцы выглядели по-разному, кто-то улыбался и напевал, кто-то разглядывал собственные ладони так, словно видел их впервые, кто-то двигался механически, вытаращив глаза и открыв рот.
- Что там с ними делают? - спросил стоявший перед нами невысокий чернявый тип.
- Кто бы знал - Вася пожал широкими плечами, и на лице его отразилось мучительное недоумение.
Ингвар нахмурился, поскреб лоб.
- А мы вообще где? - сумел я наконец озвучить давно мучивший меня вопрос. - Попали сюда как?
Через пять минут я знал, что чернявого зовут Пестрый Сыч, и он настоящий индеец. Еще я был в курсе, что никто из моих соратников не помнит ни момента прибытия, ни процедуры отбытия, и не имеет представления, куда нас занесло.
Все подписали контракт и затем пришли в себя на плацу, примерно тогда же, когда и я, кто чуть раньше, кто позже, Ингвар вот очнулся, когда офицер вовсю орал на меня.
- И это все странно, - пробормотал норвежец, растирая переносицу.
Но тут рядом оказался Цзянь, и нам пришлось замолчать.
До входа в санчасть мы добрались примерно через час, и внутри меня встретили обычные «медицинские» запахи — хлорка, йод и прочая гадость, которой с такой охотой пользуются эскулапы. Нанюхался, пока лежал в больнице перед операцией, да и после нее, и замена сустава сожрала все деньги, заработанные на предыдущих контрактах.
- Имя? - спросил меня сидевший за столом лысый дядечка в белом халате.
- Иван Серов, - отозвался я.
Дядечка защелкал клавишами ноута, а я пока огляделся.
В углу стоял, печально свесив голову, настоящий скелет, стену украшали плакаты, ярко-красно озаглавленные «САМОПОМОЩЬ», отличались только подзаголовки: «солнечный удар», «обезвоживание», «песчаные черви» это что еще за ерунда?.. «мокнущая почесовина», «рдеющий лишай» гмм.
О таких болячках я никогда не слышал, ну так я и не доктор.
- Жалобы есть? Головокружение? Тошнота? Удушье? - равнодушной скороговоркой поинтересовался лысый.
Я покачал головой.
На амнезию жаловаться глупо, она похоже часть нормы, ну а на звон в башке после удара — тем более, ведь никакой драки официально не было.
- Если что-то подобное в ближайшие сутки появится, немедленно доложить командиру, - продолжил лысый. - Адаптация не всегда проходит гладко. Разное возможно. Понятно?
Очень хотелось спросить «и песчаные черви возможны?», но я только кивнул.
- Тогда тебе туда, - лысый указал на дверь меж двух плакатов. - Сначала прививки. Затем сканирование и вмешательство.
Тут я нахмурился — какое-такое вмешательство, зачем?
- Все, пошел, - велел он. - Следующий, заходи!
За указанной дверью я столкнулся с шагавшим навстречу Сычом, который был в очереди через одного впереди меня.
- Чего там делают? - тихо спросил я.
Может индеец уже прошел через это самое «вмешательство»?
- Изучили меня, - сообщил он степенно. - Да и все. Ниче
- Не болтать! Серов, иди сюда! - перебил его обитавший в этой комнате врач: огромный, седой, с носом будто утиный клюв. - Садись сюда! Сейчас вколю тебе все разом!
Он и говорил так, словно колол — резкими, короткими фразами.
В этой комнате не было ни скелета, ни плакатов, зато имелось окно во всю стену, и за ним я видел нечто похожее на операционную, уставленную всякими медицинскими аппаратами: кушетка с нависающими над ней «лапами», установка типа МРТ, куда как раз заезжал раздетый до трусов Вася, и черная кожа его лоснилась в свете ярких светильников.
Я опустился на стул боком к врачу.
- Рукав закатай! - велел он, заряжая в штуковину вроде пистолета три разноцветных ампулы: иссиня-черную, светло-зеленую и голубовато-фиолетовую с искрами.
Никогда не слышал, чтобы кололи несколько вакцин сразу.
- Готов? Давай! - нос пощекотал запах спирта, я ощутил тройной укол. - Свободен! Тебе туда!
Я поднялся, откатывая рукав на место, и обнаружил, что за стеклом Вася уже натягивает штаны. Все там произошло очень быстро для МРТ, но может это вообще не оно, а рентген или УЗИ?
Макунга вышел из «операционной», я шагнул внутрь.
- Раздевайся, - велел третий доктор, самый старый из всех, в шапочке, сутулый и морщинистый, с неприятным прозрачным взглядом.
Под ним я ощутил себя мухой, которую сейчас аккуратно приколют к стеклышку и изучат, распотрошив до генов. Чувство опасности, которое не раз выручало меня, взвыло тревожной сиреной, но я попытался заткнуть его что или кто может мне тут угрожать?
Стандартная проверка.
Доктор сменил простынку, я улегся на свежую и под тихое жужжание поехал в недра сканера.
- Глаза закрыть! - донеслось словно откуда-то издалека.
Я послушался, лица коснулось легкое дуновение, под веки полезли частые вспышки. Откликнулись на них мышцы в разных местах — дернуло бедро, напрягся левый бицепс, свело икру, но все тут же прошло.
Вновь зажужжало, и я поехал обратно.
- Глаза открыть, - приказал доктор. - Поднимайся, и вот сюда, на стол.
- Что? - я поднял веки.
Он смотрел на меня равнодушно-презрительно, да еще и улыбался краем рта — типичный врач-убийца из немецкого концлагеря. Я хорошо помнил, что Васю после сканера отпустили сразу, да и Сыч сказал, что его осмотрели, и на этом все безобразия закончились. Почему со мной дело обстоит иначе?
- Ты, Серов, обязан пройти через вмешательство, - проскрипел доктор.
- Не обязан, - покачал я головой.
- Контракт подписал? - на морщинистом лице появилась улыбка. - Внимательно читал? Пункт семь, подпункт один — Наниматель имеет право осуществлять с телом Нанятого любые медицинские процедуры, которые сочтет необходимым для максимально эффективного исполнения Нанятым его профессиональных обязанностей.
Я напрягся, пытаясь вспомнить.
Седьмой пункт — это вторая страница, где много всего мелким шрифтом, и где я не читал толком, даже не просматривал, так, скользнул взглядом и поставил закорючку. Проверить теперь невозможно, есть там такое или нет, вот ешь меня кони.
- Но ты можешь отказаться, разорвать соглашение, - доктор продолжал улыбаться. - Вернуться домой.
И что тогда? Охранником в ЧОП, за копейки сидеть на вахте и дуреть от тоски? Вспоминать Милу, того мудака, который увел ее у меня, и мучиться, глядя как умирает без нужных лекарств бабушка?
- Ладно, - сказал я.
Через мгновение я уже лежал на кушетке, и доктор суетился вокруг — нацепил на левое запястье широкий браслет, другой на правую лодыжку, посветил мне в глаза и нахмурился.
- Поехали, - сообщил он. - Это дело интересное, нестандартное.
Я поплыл, словно от наркоза, хотя мне ничего не кололи, но тут же в сладкий дурман ворвалась боль, дикая, режущая — затылок, позвоночник, обе ноги до самых пяток, и руки до пальцев. Я захрипел, выгнулся дугой, сдерживая рвущийся из горла крик, и черный бешеный водоворот засосал меня.
Глава 2
Это был тот день, когда я вернулся со срочной, прибыл утренним поездом, красивый, молодцеватый, а нарядной дембельской форме.
Родной город встретил птичьими трелями и весенним теплом, ярким голубым небом. Тогда я полетел домой словно на крыльях, и даже не домой, а сразу к Миле — ведь она обещала ждать, и теперь мы поженимся, и все будет хорошо.
Столкнулись у ее подъезда, когда она выпорхнула на работу, изящная, тонкая, с копной светло-рыжих волос.
- Привет, - сказал я, ощущая, как губы сами растягиваются в улыбке.
Качнулся вперед, чтобы обнять, прижаться, уткнуться носом в эти сладко пахнущие волосы, но Мила неожиданно отстранилась, лицо ее сделалось незнакомым, чужим, в синих глазах блеснула тревога.
- Ты не предупредил? Почему? - спросила она.
- Сюрприз, - я нахмурился. - Ты не рада?
Вспомнилось, что в последние месяцы она не так охотно реагировала на мои сообщения в мессенджере, иногда вообще не отвечала, говорила, что занята на работе, но все равно меня очень ждет Конечно в башку лезли мысли, что не все там чисто, но я им воли не давал, гнал прочь.
Мы были «помолвлены» с третьего класса, с того дня, когда новенькую девочку посадили ко мне за парту. Я стал ее кавалером, преданным защитником, и в положенном возрасте мы начали встречаться, тихо, спокойно, без красивых истерик и надуманных «отношений».
Я даже дрался за нее с Мишкой-Жабенем, первым уродом и хулиганом класса.
- Кое-что изменилось, - Мила заправила прядь волос за ухо. - Отойдем, я расскажу.
В этот момент я осознал, что это сон, галлюцинация, что я уже пережил эту ситуацию и не хочу повтора. Я попытался вырваться из видения, ущипнуть себя, только бы не проходить второй раз через то, что произойдет дальше, не слышать слов Милы, простых и одновременно невероятно жестоких.
Но ничего не получилось.
Меня так же, как тогда, дергало и крючило, а Мила говорила, что выходит замуж за Мишку, того самого Жабеня, который за годы, которые я провел сначала в институте, а потом на срочке, превратился в богатого успешного человека, и что они полгода назад случайно встретились и полюбили друг друга
Слова тогда рвались из горла точно рвота, но я ничего не сказал, развернулся и просто зашагал прочь, унес боль с собой.
