— Нет. Пришёл сказать спасибо за предыдущий. Кадровичке понравился. Ольга Петровна велела целовать ручки мастеру по букетам.
Девушка взглянула на меня, смутилась и снова опустила глаза. Но уголки её губ дрогнули в тонком намёке на улыбку.
— Спасибо. Что-то ещё нужно?
— Познакомиться. Меня Роман зовут.
Девушка едва заметно качнулась назад, бросила быстрый взгляд по сторонам.
— Это лишнее. Я могу только по работе разговаривать. Если вам больше ничего не нужно, я буду цветами заниматься.
Алия кивнула, обозначив поклон. Словно точку поставила. Не поднимая взгляда, скользнула к полкам с вазами, а я судорожно придумывал, что можно сделать.
На боковой витрине увидел плюшевые игрушки, шоколадки и конфеты. Улыбнулся. Идея созрела моментально, и я потянулся к мягкому медвежонку.
— Алия, — позвал продавщицу будничным тоном. — У меня к вам служебное задание.
Сорвалось
— Чем я могу помочь?
Алия снова подошла к моему краю прилавка. Но не вплотную, а так, на расстоянии. Будто опасалась меня и пряталась за этой стекляшкой. Вот наивная. Если я захочу, перемахну её даже без разбега.
Но девушку барьер между нами устраивал. И я тоже внутренне улыбнулся. Если противник спокоен и расслаблен, у нас есть преимущество. Поэтому бдительность надо было усыплять качественно.
— Вот у вас тут всякое на витрине. Это для чего? Вы же цветами торгуете.
Девушка кивнула и снова только обозначила углами рта улыбку.
— Это в добавление к букету. Например, мягкие игрушки можно прямо в цветах закрепить. А конфеты вручить просто так. Или вставить между цветами. Кому как нравится.
— А для кого это? Для девушки на свиданье пойдёт?
— Конечно. — Её лицо стало мягче. Она едва заметно улыбнулась чему-то своему. — Медвежат и котят девушки любят. И к сладкому хорошо относятся, даже если на диете. И потом, — она уверенно качнула головой, — цветы завянут, а игрушка останется. Да и коробочка от конфет красивая. В ней потом можно хранить какие-то мелочи. У девушек бывает разное. Заколочки или там бусинки для рукоделия.
Мне показалось, что, говоря со мной, она мечтала о своём. О каких-то девичьих радостях.
— А вы занимаетесь рукоделием?
Лицо девушки моментально ожило. Она оживилась. Резко подняла глаза, взглянула с упоением, и у меня в голове щёлкнул детонатор. Она тут же опустила глаза, но я успел заметить. Она вообще не тихая! Она огненная за этим занавесом ресниц!
— Я на преподавателя технологии учусь. Заканчиваю уже. Я знаете сколько всего руками умею! И шить, и вышивать, и конструировать. Даже вязать, прясть и валять, — продолжила девушка.
— Дурака? — не понял я.
— Войлок! — хихикнула Алия. — Знаете, такие бывают мягкие брелочки на ключи или игрушки в домах, похожие на разноцветные валенки на ощупь? Это войлок. Его специальными иголочками уплотняют и собирают в нужную форму ёжиков, медвежат, бельчат и заек.
— А здесь подрабатываете? — уточнил я.
— Нет, конечно! — она возмущённо отшатнулась. — Практику прохожу. Сбор букета — тоже рукоделие. Да и удобно: от дома недалеко, а когда отработаю, мне поставят часы. Да и новый навык пригодится. У сестрёнки свадьба скоро. Смогу помочь с цветочными композициями.
У неё даже щёки порозовели от восторга. Сразу было понятно, что её это восхищает, увлекает и радует. И что она не рыба мороженая, а прячется у самого дна. Старается не выдать своей пылкости.
Запомним.
Будто услышав мои мысли, Алия спохватилась. Провела ладонями по ткани своего длинного платья, словно разглаживая несуществующие складки. Разглядывая пол перед собой, спросила:
— А вам что нужно?
— Мне какой-то милый подарок для девушки.
— Какие-то особые пожелания?
— Соберите на ваш вкус.
Она кивнула, деловито шагнула к витрине. Осмотрела ассортимент.
— С цветами?
— Давайте сегодня без них.
— Тогда возьмите вот этого медвежонка. Он миленький и небольшой. Девушкам иногда неудобно с крупными игрушками. Их некуда ставить. А маленькую можно и на подоконник, и на тумбочку у кровати.
Она взяла в руки шоколадного пушистого медведя размером с половину листа для принтера. Скользнула взглядом по полкам. Склонила голову набок, словно прислушиваясь к собственным мыслям. Я следил за каждым жестом.
— Можно ещё конфеты.
— Какие лучше?
— Вот эти, — Алия указала пальцем на коробку с ассорти. — Там молочные с орешками.
— А другие?
— Они с помадкой. Их лучше не берите. Она на любителя.
Алия поджала губы и на секунду сморщила нос. Я внутренне усмехнулся. Понятно. Что ж тут не понять? Не нравятся ей с помадкой. Запомним.
— Что ещё посоветуете? — спросил я, уже предвкушая удовольствие от сюрприза.
— Если финансы позволяют, — на этом месте девушка смутилась и нахмурилась, будто испугалась, что вторглась в личное пространство. — То можно всё сложить вот в такой подарочный пакет и украсить бантом.
Она замерла, ожидая моей реакции. Я миролюбиво продолжил:
— Позволяют. Упакуйте, пожалуйста, красиво. Хочу, чтоб девушке понравилось.
Алия облегчённо выдохнула и сорвалась с места. Она принесла розовый с прозрачным окошком пакетик. Выложила на прилавок несколько лент и кружево. Приложив их к упаковке, оставила только три.
А потом сворачивала, подгибала, заматывала. Я смотрел на порхание её тонких пальчиков, как заворожённый. Смотрел, как на лице вспыхивают блики радости. Когда закончила, на секунду взглянула мне в глаза. И я почувствовал, что и сам счастлив.
— Вот. Всё готово.
Только теперь я перевёл взгляд на подарок. В розовом пакете, как в витрине, красовался медвежонок на фоне коробки конфет. Сверху к подарку был привязан роскошный бант.
Не отрываясь взглядом от подарка, я оплатил покупку. Алия стала какой-то светящейся. Было видно, что ей понравился результат. Она смотрела на подарок мечтательно.
— Пусть вашей девушке понравится, — сказала она.
Сдвигая пакет в мою сторону, Алия всего на секунду поджала губы. И мне так захотелось, чтобы это был намёк на ревность к несуществующей девушке. Я улыбнулся и переставил подарок ближе к ней.
— А это вам, — сказал я.
Алия замерла.
— Что? — прошептала она.
— Вам, — повторил я. — Нет у меня никакой девушки. Это для вас.
Она охнула. Посмотрела на меня, впервые не отводя глаз. В них был не просто страх. Ужас. Настоящий, живой ужас.
— Я не возьму, — сказала она глухо, выставив перед собой руки и делая шаг назад. — Это неправильно.
— Почему? — спросил я, хотя уже догадывался.
— Потому что... — Она запнулась, опустила руки, стараясь выглядеть спокойно, но кисти в кулаки сжала. — Я не могу брать подарки от мужчин. Это плохо скажется на моей репутации. Моя семья... — Она не договорила.
— Никто не узнает, — сказал я тихо.
— Аллах узнает, — ответила она так же тихо и, опустив взгляд, добавила почти шёпотом: — И моя совесть.
Она решительно шагнула к прилавку и сдвинула подарок в мою сторону. Её пальцы дрожали.
— Заберите, пожалуйста. Я не могу.
Я смотрел на неё. Она стояла, опустив голову, и я видел, как тяжело она дышит. Будто я не игрушку подарил, а собрался ударить.
— И нет никаких возможностей сделать вам подарок?
Она решительно мотнула головой из стороны в сторону.
— Нет! — А потом добавила еле слышно: — Заберите, пожалуйста. У меня будут неприятности.
И в её лице появилась такая беззащитность, что захотелось самому себе врезать между глаз, чтобы не обижал девушку.
— Хорошо, если вам так надо, — сказал я и забрал пакет.
Алия выдохнула. Плечи опустились, а из лица ушло напряжение.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что понимаете.
Я не понимал. Вообще ничего не понимал. Но спорить не стал. Я бы сделал что угодно, только бы она не смотрела на меня как на насильника. Я и взглядов-то таких никогда не видел.
Будто я ей не конфеты предложил, а переспать на виду у посетителей детского центра. Хотя половину моих знакомых и это не привело бы в ужас. Решили бы попробовать для остроты ощущений.
А эта испугалась так сильно, что мне стало стыдно. Хотел же как лучше! Всегда прокатывало! Даришь подарочки, ведёшь в кафешку. Дальше — общение без проблем. Хотя и без конфет можно.
А с этой сработало наоборот!
Злясь на себя, я широкими шагами дотопал до проходной. Приложил карточку и шагнул на территорию. Но и тут мне не повезло. Прямо перед КПП стояли наши бойцы.
Они моментально оценили и мою недовольную физиономию, и розовый пакетик с развевающимся бантом. Бомба присвистнул. А Ахмад, разочарованно вздохнув, пошёл в сторону входа. Я двинулся следом.
Думал, что ничего хуже пустой мишени и командирской взбучки нет. Но оказалось, что больнее, когда девушка смотрит на твой подарок как на преступление, а на тебя как на насильника.
И это просто взорвало меня изнутри!
Совет
На службе некогда думать. После пробежки сегодня было плотное физо. Спарринги выбивали из головы все лишние мысли. Там приходилось выкладываться по полной.
Ещё и Каспер достался в противники. Он ниже меня сантиметров на тридцать, и человеку неопытному показалось бы, что для меня это преимущество. Но у Олега невероятная гибкость, прыгучесть и изворотливость, а мне приходилось двигаться, согнувшись пополам.
Андрюха, которого Каспер уделал передо мной, бурчал себе под нос:
— Дали бы кого-то подходящего по весовой категории или хотя бы по габаритам.
— Не позорься, — вынырнул из раздевалки Кобра. — А на задании ты что будешь говорить, если тебе попадётся такой Каспер? «Простите, уважаемые преступники. Я вас задерживать не буду. Сейчас привезут кого-то соответствующего вам по комплекции, и он вас скрутит». Так ты это себе представляешь, да?
— Каспер на светлой стороне, — продолжал бурчать Андрюха, растирая ушибленный локоть и самолюбие заодно.
— Вот и тренируйся с ним, чтобы потом не стонать на выезде, — осадил его Кобра. — И молодняку не показывай пример нытья. А то вон — полоса препятствий в круглосуточном доступе. Боекомплект в зубы — и на марш-бросок.
Андрюха тут же подобрался и двинулся к груше в углу. Лучше тренироваться тут, чем на полосе препятствий. Вообще всё лучше, чем там. Ну, кроме выезда, разумеется.
И пока я был загружен так, что едва успевал выровнять дыхание, всё было нормально. А когда отпустили на перерыв, снова приуныл. Потому что перед глазами стояли розовый пакет с бантом и перепуганные глаза Алии.
— Не срослось?
Ахмад плюхнулся на скамейку рядом и вытянул ноги вперёд. Я оперся локтями о колени и зыркнул на него недобро.
— Она в ужас пришла. Я ей игрушку протянул с конфетами, а она смотрела, будто я бомбу под прилавок бросил.
— А я тебе говорил, — вздохнул Ахмад. — Нельзя так. С нашими нельзя.
— Почему? — спросил я, разворачиваясь к нему лицом. — Объясни нормально. Не про «репутацию» и «Аллах узнает». А по-человечески. Почему она испугалась?
Ахмад помолчал. Тоже согнул ноги в коленях и упёрся локтями. Сгруппировался.
— Потому что для неё подарок от мужчины — угроза. Это обязательство. Если она возьмёт, ты будешь думать, что она что-то должна. А она не может быть тебе должна. Она не может быть должна никому, кроме своего будущего мужа и своей семьи.
