В спецназ меня брал Нестеров. Он только стал заместителем командира. Можно сказать, только шагнул из строя. Но и тогда был на голову выше нас в понимании службы.
Тогда я был таким счастливым, что меня взяли после года проверок и тестов, что вообще не вникал в его слова. Я в отряде! Я прошёл! Я спецназ! И так бесконечно по кругу.
Но то, что говорил Нестеров с позывным Балу, я запомнил почти дословно. Услышал тогда, а понимать начал только теперь. Наверное, пришло время. В работе дозрел мозг.
А при приёме Павел Владимирович говорил одно и то же, только разными словами:
– Учись каждый день. Спецназ – место для умных. Постепенно твои физические данные будут подкрепляться опытом и знаниями. Ты сможешь больше. Твоя работа станет эффективнее.
И я учился. А понимание начало приходить только теперь. К ТЦ я подходил медленно, рассматривая людей. Две мамочки лет двадцати пяти стояли под огромным навесом метрах в десяти от входа. Смеялись, периодически останавливая носящихся вокруг детей.
Напротив вращающихся дверей центрального входа остановка. Людей ближе к дороге больше. Они высматривали нужную маршрутку. Передвигались нервно, хаотично. С обратной стороны те, кто встречал. Просто ждали, уткнувшись в телефоны.
Сбоку два выхода с наземной парковки. Если бы я только начал службу, встал бы сбоку от вращающейся двери. Оттуда прекрасно видно всех, кто входит. Но и я был бы заметен.
Сейчас я занял место с обратной стороны остановки. Стоя спиной к дороге, я как будто намерено отрезал себе и поток с автобусов, и тех, кто припарковал машину на площадке сбоку. При этом всех входящих в ТЦ видел со спины.
И это было глупо и очень умно одновременно. Никто не встанет в наблюдение на такую невыгодную позицию. А, значит, меня заподозрить в слежке было сложнее. К тому же, я имел лучший обзор, чем у входа.
Я смотрел в тонированные стеклянные поверхности фасада ТЦ. Они увеличивали резкость объектов. А ещё, находясь в тени навеса, уменьшали солнечный свет, который на остановке бил в глаза.
Обойдя ещё раз площадку перед ТЦ, я занял точку для наблюдения, достал телефон и замер. К моей радости, над входом загорелась бегущая строка рекламы. Теперь можно было смотреть на отражение, делая вид, что читаю.
Обзор был шикарным. Но теперь мне надо было стать незаметным. Я посмотрел на свою фигуру в отражении и понял, что торчу с прямой спиной и выправкой, как гвоздь, среди ссутулившихся людей.
Присмотрелся к парню возле урны у входа, я попробовал встать так же сгорбившись и склонив голову набок. Тело запротестовало. Потом я перенёс вес на одну ногу, вторую словно приставив сбоку.
В отражении появился какой-то раздолбай. И чтобы завершить картину неприметного обычного гражданского, я достал из кармана упаковку со жвачкой и положил пару подушечек в рот.
Если бы меня в таком виде заметили на улице сослуживцы, мне бы вкатили по самое не балуйся. Офицер не может быть таким расхлябанным. Но сейчас я был гражданским. А, значит, максимально расслабленным.
И моя маскировка удалась. Из шестьдесят второго автобуса на асфальт выпрыгнул высоченный парень в кепке. Я моментально внутренне напрягся, внешне продолжая медленно пережёвывать жвачку с безразличным лицом.
Парень пружинисто приземлился. Сделал три быстрых шага, умело гася инерцию тренированным телом. А потом замедлился. Сделал вид, что такой же праздношатающийся, как и остальные.
Я продолжил смотреть на бегущую строку. Но вместо того, чтобы пойти в ТЦ, фигурант под номером два двинулся в бургерную напротив стоянки. А молодец! Теперь и он занял наблюдательный пост. Только внутри кафе.
Принял, понял, уяснил. Написал в чате: «Номер два в бургерной слева от входа. Джинсы, серая футболка, чёрная бейсболка». Судя по зелёным галочкам, все прочитали.
И снова я продолжил наблюдение со скучающим видом. Время от времени делал вид, что фотографирую объявление на бегущей строке и кому-то отсылаю. Привалился спиной к остановке.
Девушку я заметил в ту же секунду, как она вынырнула из-за угла ТЦ. Стремительная, с гордо поднятой головой. Эта не оглядывалась и не всматривалась в людей. Она была выше всего этого.
Сейчас она была в летнем длинном сарафане с красными цветами по белому полю. Я сфотографировал отражение девушки, пока она была боком. Выслал в чат с пояснением: «Номер три. Белое платье с цветами. Входит».
Каспер тут же шлёпнул «ок» и я снова вернулся к телефону, не глядя на фигуранта номер три. Жевать жвачку мне уже надоело, но она добавляла расхлябанности, поэтому выбрасывать сладкую резинку я не торопился.
Не спешил и второй. Только убедившись, что никто перед ТЦ не представляет для него угрозы, он вышел из кафе. Даже бургер не купил для прикрытия. Хотя, куда потом с ним?
Фигурант номер два медленно подошёл к вращающейся двери. Он несколько раз бросил взгляд на парня у входа и только потом шагнул внутрь. Я сделал фотографию в спину и скинул в чат.
«2 и 3 принял» – отписался Каспер.
«Первый со стороны подземного паркинга. Светлые брюки, голубая рубашка в клетку» – от Тигра.
«Принял» – от Каспера.
Оставаясь на площадке перед ТЦ, я медленно прогулялся до парковки, с которой вышла третья. Сфотографировал стоя?щие там машины с номерами, делая вид, что ловлю связь. Скинул в чат.
«Роман и Владислав свободны» – прилетело от Нестерова. Я поставил эмодзи отдающего честь и повернул в сторону бургерной. Нет, есть я не собирался. У меня появилась возможность продолжить наблюдение.
Жвачка полетела в урну. Походка стала мягкой, но не расхлябанной. Я вошёл в детский центр «Солнышко» через боковой вход. Сразу поднялся на второй этаж и только оттуда осмотрел цветочный киоск.
За прилавком было пусто. А вот за столиками перед ним сидела детвора. Мальчишки и девчонки дошкольного возраста что-то увлечённо мастерили. Между ними лавировала тонкая стройная фигура в длинном чёрном платье и бежевом платке.
Я встал так, чтобы меня не было видно снизу и как зачарованный рассматривал Алию. Ловил каждый жест, замечал, как она улыбалась детям. Кивала, помогала, успокаивала.
Мне нравилась эта картинка. И девушка трогала до глубины души. В какой-то момент она замерла, словно почувствовав мой взгляд. Подняла голову и посмотрела ровно туда, где я стоял. В груди зазвенело от напряжения.
Хочу шишку!
Алия смотрела точно в то место, где я стоял. Я задержал дыхание. Потом внутренне улыбнулся. Она не могла меня видеть, я хорошо выбрал точку обзора. Но ощущение, что меня заметили, было похоже на реакцию новобранца. Но я-то уже натренирован, поэтому справился.
Словно услышав мои мысли, девушка покрутила головой. Было видно, что она ищет изо всех сил. Но потому я и спецназ, чтобы быть скрытым даже на виду. И когда Алия растерянно качнула головой и склонилась к малышке за столом, улыбнулся.
Мне хотелось бежать дальше. Спуститься вниз, подойти и заговорить. Потому что стоять на втором этаже и смотреть было совершенно невозможно. Она там, а я?
А мне надо было не просто увидеть, что Алия занимается с детьми. Я теперь хотел всё про неё понять. Чем живёт? Что её вдохновляет? Чего хочет? От чего приходит в восторг.
И это было против моей порывистой сущности. Но я готов был мириться, потому что рассматривать Алию было приятно. С детьми она была искренней. Не пряталась за прилавком, подходила близко.
Я не мог рассмотреть, что именно они мастерят. На одном из столов увидел сухую ветку. Что-то из природных материалов, которые стояли на столах в коробочках и пакетах?
Но это было не так важно. Главным для меня была сама Алия. Она не раздражалась, когда малышня капризничала или не справлялась. Меня увлекала картинка её взаимодействий с детьми.
Малышку с разноцветными резиночками на кудрявых хвостиках, девушка часто брала за руку и мастерила при помощи её пальчиков. Показывала и обучала своими руками.
Когда подходила к вёрткому мальчишке, долго разглядывала его работу. Потом выпрямилась, покачала головой, а потом что-то говорила с очень серьёзным лицом.
Я стоял сбоку и прекрасно видел, как сначала мальчик отталкивал от себя поделку. Он резко мотал головой и ёрзал на стуле. А потом, словно загипнотизированный кивками Алии успокоился.
Сел ровно, а потом спокойно продолжил мастерить поделку. Девушка ему кивнула и продолжила помогать другим детям. Мастер-класс продолжался. Малыши были увлечены, и я готовился к окончанию занятия.
Но вместо «спасибо, все молодцы», случилось непредвиденное. Девчушка с хвостиками начала плакать. Она оттолкнула от себя поделку и начала стучать кулачками по столу.
Алия кинулась её успокаивать. Сбежались мамочки детей. Все пытались справиться с обиженной девчушкой. Но та рыдала, мотая головой, и отталкивала всех, кто пытался помочь.
Алия плавно поднимала и опускала ладони, словно птица, машущая крыльями. Но малышка не могла успокоиться. Мать подхватила её на руки, и та продолжала реветь на плече. Остальные собирали вещи, активно жестикулировали.
Мамочки забирали детей вместе с поделками, а Алия с поникшей головой сдвигала столы на место. Собирала коробочки и ножницы на прилавок. По склонённой голове девушки и опущенным плечам я понимал, что она расстроилась.
Не успел ни о чём подумать, как ноги уже понесли меня вниз. Затормозил уже на лестнице. Нельзя к ней! Снова напугаю. И что тогда? Окончательно сбежит, а я не для того кругами хожу.
Замедлив спуск, вышел на первый этаж. Но свернул не в общее пространство детского центра, а к выходу. И там почти столкнулся с белокурой мамочкой, держащей на руках кудрявую девочку.
Дочка плакала безутешно. Она гудела на одной ноте, изредка всхлипывая. Блондинка пыталась успокоить девочку:
– У тебя получилась красивая рамочка.
– Не-е-е-ет! – плакала в ответ девочка.
– Мы вставим туда зеркальце, и ты сможешь смотреться сама или куколкам поставишь.
– Не-е-е-ет!
– Миланочка, мы покрасим её лаком для ногтей, и будет ещё лучше. Мне очень нравится твоя рамка.
– А мне не нравится! Не нравится! Без шишки она некрасивая!
– И без шишки красивая, – успокаивала мама.
– Нет! У Влада с шишкой, у Лизы с шишкой, а у меня бе-е-ез!
Девочка заплакала сильнее. Неловко перехватив ребёнка, блондинка уронила сумку. По полу рассы?пались вещи. Раскатились карандаши и косметика. Я наклонился, чтобы помочь.
Мать озабоченно улыбнулась.
– Спасибо вам, – сказала она, когда я передал ей сумку.
– Не за что. Могу ли я вам чем-то ещё помочь? – спросил я, качнув голову в сторону ребёнка.
Мать сначала отрицательно замотала головой, а потом посмотрела внимательно.
– Можете. Миланочка, покажи, пожалуйста, дяде свою рамочку для зеркальца.
Девочка, ещё продолжая всхлипывать, повернулась в мою сторону. Я нацепил на лицо самую обворожительную улыбку.
– У вас есть рамочка? Для зеркальца? Правда?
Девочка вытерла слёзы пухлой ладошкой. Уставилась на меня голубыми глазами в обрамлении густых чёрных ресниц, как у Алии.
– Есть, – она снова всхлипнула. – Только без шишки.
– А посмотреть можно?
Девчушка взглянула на мать. Та кивнула с энтузиазмом. Малышка протянула мне руку, которой обвивала шею матери, и я увидел её поделку. На круглой основе, напоминавшей плоский браслет, был наклеен узор из природных материалов.
– Как красиво! – искренне восхитился я. – Ты это сама сделала?
– Сама. – Девочка посмотрела на мать, а потом продолжила смущённо, – тётя Алия мне помогала. Тут и семечки есть, и зёрнышки. А вот это, – она ткнула своим крохотным пальчиком в коричневый сухой цветок, – это бадьян.
Я любовался поделкой. Обычно мне такое вообще не нравится. Но на картоне был выложен красивый, продуманный рисунок. В нём переплетались причудливые цветы и похожие на листочки зёрна. И меня это завораживало.
– Красиво! Мне очень нравится!
– А мне не нравится! Не пойду больше к ней! У неё нет шишки!
Девочка снова уткнулась матери в плечо. Блондинка расстроилась.
– Но тебе же нравится у тёти Алии.
Дочка подняла голову и тряхнула хвостиками с разноцветными резинками.
– Без шишки – не нравится!
У меня в голове мелькнула идея. Алия совершенно точно радовалась, занимаясь с детьми. Да и малышне нравилось мастерить поделки. Поэтому я ринулся в атаку.
– А если на следующем занятии у тёти Алии будут шишки?
– Не будет, – буркнула девчушка. – У неё закончились и взять негде. Она сама сказала.
– А если я принесу?
Девочка с мамой разом посмотрели на меня с надеждой.
– Шишки? – уточнила младшая.
– Шишки.
– Настоящие?
– Настоящие.
– Тогда приду.
Она милостиво кивнула головкой. Я перевёл взгляд на блондинку.
– Когда надо?
– В среду. У них занятия в понедельник, среду и пятницу. – Она посмотрела на меня сердито. – Только вы не обманывайте, пожалуйста. Милана ещё больше расстроится. Она не любит, когда обманывают.
– Я тоже не люблю. Поэтому приходите в среду. Шишки будут, – сказал я и бегом бросился в отряд.
Потому что я привык выполнять обещания. А шишки для кружка Алии собирался добыть, даже если все ёлки в окру?ге внезапно исчезнут.
