– Не надо! – Это вырвалось слишком резко. Я сделала вдох, стараясь говорить спокойнее. – Артем, ты же знаешь, как для меня важно всё делать самой. Не добивай мою самооценку своими «одолжениями».
Артем обошёл стол, поставил рядом со мной стул и сел. Взял мои руки в свои. Заглянул в глаза.
– А почему, Мила? Откуда у тебя низкая самооценка? Закончила университет с красным дипломом, школу с медалью. Ты очень красивая девушка, но упорно продолжаешь цепляться за этот курятник, – он с презрением обвёл глазами кабинет. – Выходи замуж. За меня. И ты сможешь заниматься чем угодно, не опускаясь до уровня Колесова. Это же несерьёзно, всё, что ты здесь строишь.
Моё терпение лопнуло. Я выдернула руки и встала, чтобы дистанция между нами стала больше.
– Мне сейчас некогда. Смена только началась, и мне ещё пахать.
Захаров не сдавался.
– Выходи замуж, и пахать будет супруг. И тебе не придётся общаться с гопотой из промзоны, чтобы спасти свой бизнес.
Фраза «гопота из промзоны» вонзилась в сердце, как нож. Что бы Феликс ни сделал лично со мной, он был порядочным человеком. Был умнее, талантливее и сильнее духом, чем все Артемы из благополучных семей, вместе взятые.
Я схватила со стола телефон и двинулась к выходу из кабинета.
– Спасибо за идею. Если решу ею воспользоваться, непременно сообщу.
– Да и если просто устанешь – звони. Можем сходить куда-нибудь. А то только на мероприятиях Николая Владимировича и видимся.
– Хорошо. Спасибо, что приехал. Пойду поверять, подготовку к вечернему бизнес-квесту. Увидимся у папы после Нового года.
– Может отпразднуем вместе?
– Не получится. Я уже приглашена к друзьям.
– Позови меня с собой?
Артем, идущий сзади, попробовал обнять меня за талию, но я увернулась.
– Там будут только девочки. А ты точно не девочка, Артем.
– Это да.
– Спасибо, что выручил с внезапной лекцией. И с наступающим тебя.
– И тебя.
Захаров потянулся к моим губам, но я мастерски увернулась. Он мазнул меня по щеке и ушёл.
А я привалилась к двери и попыталась взять себя в руки. Но не успела. Телефон в моей руке запел папиным рингтоном. А когда я взяла трубку, обрушился его возмущённым:
– Мила! Что происходит? У тебя в лагере Колесов?
Обругав Артема в своей голове самыми последними словами, вернулась к столу и перебирая документы ответила:
– Да, пап. Он сегодня прочитал лекцию о стартапах. Нашим подросткам понравилось.
– Да при чём тут это? – от возмущения немного растягивая слова ответил отец. – Этому отребью не место рядом с тобой!
– Папа, он вполне состоятельный и известный бизнесмен. Детям это нравится.
– Мне плевать на этих глупых детей! Мне надо, чтобы эта мразь к тебе и близко не подходила! Пусть выметается из лагеря, или я пришлю охрану, и она вышвырнет Колесова на улицу!
И снова к горлу подкатил ком. Теперь во мне закипала ярость.
– Что ты говоришь? Это ты собираешься сделать в моей смене? На глазах у моих слушателей?
Отец заметил холод в моём тоне и сбавил оборот.
– Пусть катится сам и побыстрее! Если не хватает денег, только скажи. Но Колесова рядом с тобой и близко быть не должно. Ты же знаешь, как опасно связываться с отбросами общества! Маргарита после расставания с её гопником всё время по реабилитационным центрам, а эффекта ноль! Мила, я тебя умоляю! Артем же влюблён по уши. Выходи замуж и продолжай играться в свой тренинговый центр. Только уже возьмись за ум! Прекрати меня пугать!
Сделав несколько медленных вдохов и выдохов, я постаралась успокоиться ровно настолько, чтобы не нагрубить отцу.
– Папа. Колесов не отребье, не гопник и не мразь. Он уважаемый бизнесмен и известный спикер. У меня с ним чисто деловые отношения. Я взрослый человек и не испытываю к нему чувств. Только бизнес. Поэтому я пойду сейчас работать, а ты прекратишь диктовать мне свои условия. И если кто–то из твоих ребят приедет в лагерь наводить свои порядки, я перестану с тобой общаться.
Отец тяжело вздохнул.
– Ладно. Но если этот авантюрист посмеет тебя тронуть, ты знаешь, куда звонить.
– Хорошо, пап. До связи.
Разговор вымотал меня совершенно. Обойдя стол, я плюхнулась в офисное кресло. А когда подняла глаза, в проёме двери стоял Феликс. Стоял молча, и его лицо было каменной маской. Но в глазах бушевала буря.
Он слышал. Слышал всё: и про гопоту, и про отребье. И самое ужасное было в том, что в его взгляде я не увидела гнева.
В нём было холодное, обжигающее разочарование. И это было в тысячу раз больнее.
Деловое предложение
Колесов сделал шаг вперёд. Он не попытался извиниться за подслушанный разговор. Поставил стул напротив и уселся без приглашения. Склонил голову, словно хотел рассмотреть меня поближе.
Я много раз представляла нашу встречу наедине. Но и в половину не осознавала, как мне будет тяжело. Меня штормило от взгляда его голубых пронзительных глаз.
Я старалась держать лицо, но внутри меня всё дрожало. Надеясь, что мы когда-то увидимся, и случится чудо! Он будет просить прощение. Я уже ничего не буду чувствовать и великодушно махну рукой.
Но ситуации, в которой я сидела перед Феликсом, смотрела в его родные глаза и трепетала, не представляла. Разрывалась между безудержным желанием сбежать от него и броситься на шею с поцелуями.
Мы не виделись почти ровно шесть дет. За это время Феликс из стройного парня превратился в мужчину. Его взгляд стал острее, а облик притягательнее.
Во мне он вызывал одновременно боль от предательства и теплоту от ощущения, что с ним надёжно и безопасно. Что он не бросит, защитит, поможет. И от этого я сходила с ума.
– Привет. – Он начал первым.
– Привет, – мой голос прозвучал хрипло.
Я сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Про себя повторяла: «Начальник смены. Мила, ты – начальник смены». Но это не помогало. Единственное, что я смогла сделать автоматически – поблагодарить Колесова.
– Спасибо за блестящее выступление. Ты отличный спикер. Слушатели остались довольны.
– А ты?
Вопрос меня удивил.
– И я. Мне понравилась подача и материал твоей лекции. Она вышла живой и доступной для понимания. Спасибо. – Я сделала паузу, собираясь с духом для финального аккорда. – На этом наше сотрудничество закончено. Юля закажет трансфер до города. Деньги за лекцию будут зачислены на твой счёт в течение трёх банковских дней.
Я произнесла это на одном дыхании, глядя куда-то в район мужского подбородка. Потому что выдержать взгляд его пронзительных глаз было невозможно.
Феликс не двигался. Воцарилась тишина, в которой я услышала бешеное биение собственного сердца. Он давал мне понять, что сделал ход и передавал его мне. Но я точно знала, что следующий шаг был всегда за ним.
– Спасибо за организацию, Мила. Всё было на высшем уровне, – наконец ответил он. В его голосе не было злости или насмешки. Только ровная, спокойная уверенность, которая сбивала меня с толку. – Но я никуда не уезжаю.
Я подняла глаза, пытаясь рассмотреть признаки розыгрыша. Но Феликс был совершенно серьёзен. Мозг лихорадочно искал лазейку, причину для отказа. Любую.
– Прости, я не поняла? Смена спикеров утверждена, твоя лекция была единственной в программе. Ты её уже прочёл.
– Программы меняются, – парировал он. «Как и люди», – промелькнуло у меня в голове. – Я зашёл на сайт центра. Там в разделе профильной бизнес–смены запущено голосование. В пятницу должна быть дополнительная лекция. Участники обучения могут выбрать спикера. И, судя по результатам, 98% твоих подростков хотят, чтобы это был я.
Он протянул телефон. Результаты опроса были оглушительными. Я чувствовала себя генералом, чья армия добровольно перешла на сторону противника.
– Это неофициальное голосование! Его запустила Юля от скуки! – выпалила я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
Колесов пожал плечами.
– Самое правильное в бизнесе часто рождается не по приказу, а по инициативе снизу, – его губы тронула едва заметная улыбка.
– Но ведь не все спикеры ещё выступили! Может быть завтра появится тот, кто выиграет у тебя голосование?
– С результатом выше 98%? – Он мягко усмехнулся. – Мила, давай будем честны. Мы оба знаем, что нет. Ты строишь бизнес на умении читать рынок. Вот он, рынок: твои дети хотят меня.
Он был прав. Чёрт возьми, он был прав! И это бесило больше всего.
– И чего ты хочешь? Бюджета на эту лекцию нет.
Феликс улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. Той самой, от которой ноги подкашивались, и голова кружилась.
– Я согласен провести лекцию в пятницу бесплатно. И даже за эту гонорар не возьму, а ты сможешь поменять полы ещё и в своём кабинете. – Моё сердце пропустило удар. – Но у меня есть условие.
Он снова склонил голову, и его взгляд стал пристальным, изучающим.
– Какое?
– Я останусь здесь. В лагере. На всё это время.
В воздухе повисло напряжение, густое и тяжёлое, как перед грозой. Внутренний голос кричал, что это опасно и слишком больно. Одна встреча, и мне уже невыносимо. А что будет, если он останется?
– Это невозможно, – хрипло выдавила я. – У нас нет свободных номеров для спикеров. Все заняты. С детьми я тебя не поселю.
Феликс беззаботно пожал плечами. Но глаза были серьёзными.
– Мне не нужен номер, выкупленный лагерем. Я сниму свободный в любом корпусе гостиничного комплекса. К тому же, – он посмотрел на меня с грустной улыбкой, – я неприхотлив. Меня устроит любое свободное помещение. Койка в медпункте, диван в подсобке. Я не привередлив. Я ведь и не такое проходил. – Его взгляд стал пристальным. – Ты же помнишь.
Его последняя фраза повисла в воздухе, стеганув меня горьким смыслом. Феликс намеренно окунул меня в наше общее прошлое. В те времена, когда у него не было ничего, кроме амбиций и моей любви. А у меня ничего, кроме него и миллионов отца.
– Феликс, зачем тебе это? – спросила я, и в моём голосе прозвучала неподдельная усталость. – Ты отчитал лекцию, покорил аудиторию, доказал всем, включая меня, моего отца и Артема, чего ты стоишь. Какую ещё цель ты преследуешь?
Он откинулся на спинку стула, и его взгляд стал нечитаемым.
– Деловую, Мила. Чисто деловую. – Он сделал паузу, давая словам прочно осесть в моём сознании. – Мой успех – это пыльная дорога, по которой я шесть лет бежал без остановки. Я выдохся. А здесь пахнет елками и детством. Тишина. Отдых. Хочу устроить себе незапланированную передышку под благовидным предлогом.
Сердце упало. Он говорил деловым тоном, но я слышала за ним что-то ещё. Вызов. Игру. Попытку стереть дистанцию, которую я так отчаянно выстраивала.
– Но тут лагерь подростков, – я попыталась отговорить Феликса. – Они шумят, галдят, носятся по коридорам, поют песни. Тут тихо не бывает даже после отбоя.
– Это нестрашно. Здесь чудесный воздух. Он для меня лучше запаха цветов. Дышу и не могу надышаться. Словно учусь делать это заново. – Он снова улыбнулся, теперь горько. – Ты не волнуйся, шум мне не повредит. Со мной проблем не будет. С жалобами не прибегу. Могу дать честное слово. – Он невесело усмехнулся. – Если только для тебя оно что-то значит.
У меня в груди пекло от нахлынувших чувств и от того, что я ничего не могла противопоставить.
– Хорошо, – сказала я, и мой собственный голос показался мне чужим. – Ты останешься. Я скажу подготовить для тебя номер-стандарт. Но давай договоримся, что ты не будешь мешать обучению. И вести себя будешь по-деловому. Никаких интрижек со слушателями и персоналом. Сотрудничество по работе.
– Строго деловое, – легко согласился он, но углы его губ предательски дрогнули в подобии улыбки. – Я ведь здесь ради воздуха. Так что, показывай мне мой номер и продолжим взаимовыгодное сотрудничество.
Он ждал. Заставлял меня сделать первый шаг по его правилам. И мне ничего не оставалось, как подняться и повести его вглубь лагеря, в самое сердце моего укромного мира, который он только что захватил, даже не достав оружия.
Потому что самым страшным было осознание, что часть меня отчаянно хотела, чтобы он его завоевал.
Утренний кофе и призраки прошлого
Я проснулась посреди ночи от собственного плача. Горло сдавило спазмом, а по щекам текли горячие слёзы. Снова тот же сон. Та же комната, тот же предательский полумрак, и руки Феликса на голой спине Алины.
А потом его взгляд. Испуганный, злой, без капли сожаления. И мои слова, словно сказанные кем-то другим: Ты просто мразь.
Прошло шесть лет. Целых шесть лет, а боль только обострилась. Стала злее и ядовитее. Феликс был здесь. Спал в соседнем, по иронии судьбы, номере. От одной этой мысли сердце бешено колотилось, словно пробуя вырваться из груди.
Мне срочно надо было прийти в себя. Переключиться. Вдохнуть свежего воздуха и выпить кофе в одиночестве. Прийти в себя без слёз и воспоминаний.
Собраться. Вернуться от восемнадцатилетней девчонки к будням начальника лагеря. Для этого я умылась, натянула на себя джинсы и свитер. Собрала волосы в высокий хвост. Стараясь не шуметь, выскользнула в коридор.
И обомлела.
